Между орденом и ротой штрафников: «Немец пошел в наступление, и это стало для меня в тот день хорошей новостью»

В декабре 1943 года войска 1-го Прибалтийского фронта под командованием генерала армии Ивана Баграмяна успешно провели Городокскую наступательную операцию. Были окружены и разгромлены четыре фашистские дивизии. Созданы условия для наступления на Витебск.

В результате боев войска фронта были втянуты в глубокий «мешок», горловину которого с юга охватывали мощные опорные узлы обороны 3-й танковой армии Вермахта, а с севера нависали части 16-й фашистской армии.

Было понятно, что немцы сделают все возможное, чтобы захлопнуть «мешок» и окружить наши войска. Но где они это сделают, нам каком участке?

Плохие погодные условия мешали работе авиационной разведки, а плотность вражеской обороны и ее насыщенность инженерными заграждениями не давали возможности для успешных рейдов войсковой разведки. Ситуация казалась близкой к тупиковой.

Однако была в составе фронта «тихая» воинская часть. Для нее совершенно не имели значения инженерные сооружения, и даже самое большое ненастье не влияло на эффективность деятельности этой части. Назвалась она 339-й радиодивизион военной разведки.

Так вот, «слухачи» этого радиодивизиона обнаружили необычную радиосвязь между штабами двух фашистских дивизий. И это при том, что дивизии входили в состав разных армий. Одна относилась к 16-й армии, другая — 3-й танковой армии. Они не были соседями по фронту. Тогда с чего-бы им вести столь интенсивный радиообмен?

Радиоразведчики доложили о своих наблюдениях командованию, не преминув указать, что одна из дивизий находится на севере горловины «мешка», вторая — на юге.

Основываясь на данных радиоразведки, командующий фронтом развернул на этих участках танковый и противотанковый резерв. Удар немецких дивизий, пытавшихся перерезать единственную фронтовую дорогу и захлопнуть «мешок», закончился неудачей.

В сложных фронтовых условиях, когда невозможно или затруднено использование других видов разведки, «слухачи», как их называли в войсках, нередко, являлась единственным оружием в руках командиров. Не говоря уж о том, что более эффективного и в тоже время безопасного средства разведки человечество пока не придумало.

Текст в одно предложение дорогого стоил

…Весной 1944 года 370-й радиодивизион ОСНАЗ принимал участие в боях в Крыму. 2 мая радист центра радиоперехвата прибежал с листком бумаги в оперативное отделение радиодивизиона.

Сержант был взволнован и считал, что в кодированном тексте содержится какое-то важное сообщение. Однако какое, он определить не мог. Эту загадку предстояло разгадать офицеру оперативного отделения дивизиона старшему лейтенанту Константину Бондаренко.

На листке был записан текст радиограммы немецкого военно-транспортного самолета Ю-52. Адресовалось это сообщение радиостанции посадочной площадки фашистов на мысе Херсонес под Севастополем.

Радиограмма отличалась от обычной, хотя внешне напоминала служебные переговоры радистов. Оказалось, радист самолета использовал международный летный Щ-код, но, передавая сообщение, сохранил в кодовых фразах только последний третий знак. Поняв в чем секрет, Бондаренко быстро прочел текст. «5 мая в 4 часа утра, — говорилось в радиограмме, — из Констанцы на вашу посадочную площадку прибудут 30 бомбардировщиков ХЕ-111».

Этот малый текст в одно предложение дорогого стоил. За мысом Херсонес было установлено постоянное наблюдение.

В назначенный день и час немецкие бомбардировщики стали заходить на площадку для посадки с западной части моря. Едва приземлился последний «Хенкель», как из-за восточной окраины мыса показались наши штурмовики. Они нанесли бомбовый удар по площадке и превратили вражеские машины в груду горящего металла. Потерь с нашей стороны не было.

Радиоразведчики засекли короткий телефонный разговор

Надо отметить, что по данным радиоразведки принимались не только тактические или оперативные решения, но и решения высокого стратегического уровня, от которых во многом зависела судьба крупных фронтовых операций.

В 1944 году майор Алексей Усков был помощником начальника отделения радиоразведки на 3-м Белорусском фронте. Осенью он прибыл в 11-ю гвардейскую армию, в группу радиоперехвата.

Ночью радиоразведчики с помощью станции подслушивания по проводам засекли короткий телефонный разговор о подвозе артиллерийских снарядов калибра 88 мм. В ту же ночь по радиосвязи также была обнаружена работа неизвестной радиостанции с позывным, содержащим в названии букву «Й».

Оба перехвата натолкнули разведчиков на мысль, что в их районе появилась новая танковая часть или соединение. Ведь 88-милиметровые пушки имеются только на танках, а позывные с буквой «Й» являются признаком танковых соединений.

Проанализировав полученные данные, майор Усков согласился с мнением радиоразведчиков группы.

Возвратившись с фронта, Алексей Михайлович внимательно прочел донесения, поступившие из 474-го радиодивизиона ОСНАЗ. Они также сообщали о новой радиостанции с этой же буквой в позывном. Указывали и координаты станции — в направлении города Голдап. Более точного местонахождения засечь не удалось. Станция работала очень короткое время.

Встревожил Ускова тот факт, что раньше в этом районе танковых соединений не было. Правда недавно авиационная разведка заметила группу танков по дороге из Голдапа в Тильзит, но летчики насчитали всего с десяток машин. Это уж никак не соединение и даже не танковый полк.

Но в душе поселилась тревога. Майор Усков знал: прежде позывной этой радиостанции отмечался в районе Киева и принадлежал 102-й танковой бригаде.

А что, если немцы перебросили к ним эту бригаду? Майор еще раз взвесил все «за» и «против» и написал донесение. В заключении сделал вывод: фашисты в район города Голдап перебросили танковую бригаду.

Доложил заместителю начальника разведки фронта полковнику Бодне.

Бодня выслушал Ускова. Алексей Михайлович считал, что немцы готовят из района Голдап контрудар, используя для этого дефиле между двух озер. Полковник с мнением Ускова согласился и обещал доложить начальнику штаба фронта генерал-полковнику А. Покровскому.

«Открою вам тайну»

Не прошло и часа, как майора Ускова вызвали к начштаба фронта. Порученец начштаба отправил майора к командующему фронтом.

Командующий фронтом генерал Черняховский разговаривал по телефону ВЧ, а начштаба, увидев Ускова, приказал доложить суть дела. Тот доложил.

— Открою вам тайну, — сказал генерал Покровский, — Кроме командующего и меня ее знают еще шесть человек. Вы седьмой. Мы готовим наступление на правом фланге фронта, и, если на левом противник собирается нанести контрудар, нам придется ослабить ударную группировку. Это вызовет лишние потери наших войск.

Начальник штаба внимательно смотрел на майора.

— В какое время можно ожидать нанесение удара?

Усков прикинул в уме все данные, которые знал: запрос о снарядах, время на их подвоз, время на проверку связи в немецкой бригаде…

— Ориентировочно в течение ближайших трех-четырех дней.

— Хорошо, товарищ майор, — сказал Покровский, — даю слово, если ваши данные подтвердятся — наградим, если нет — пойдете в штрафную роту.

«Настроение у меня было, конечно, совсем неважное, — вспоминал Алексей Михайлович, — Прошел день, второй. Ничего. В отделе мне все сочувствовали, подменяли на дежурстве, старались успокоить. Все мы знали, что начальник штаба — человек слова, жесткий и, если что-то сказал, так и будет.

И вдруг утром третьего дня в 4 часа меня вызвали на узел связи штаба фронта. Там была срочная телеграмма из штаба армии: противник нанес удар на рассвете. Лучшей вести для меня трудно было придумать.

Противник углубился в нашу оборону на 2−3 км, но был отброшен. На поле боя гитлеровцы оставили более двух тысяч только убитыми".

Вскоре, как и обещал генерал Покровский, майор Алексей Усков был награжден орденом «Отечественной войны» II степени.

Как найти «потерянную» танковую армию?

Порой, в ходе боевых действий, возникали и вовсе уникальные задачи. Например, найти «потерянную» танковую армию. Но армия не иголка в стоге сена. Тем не менее, было такое.

В июле 1943 года, после перехода в наступление на Орел, в бой была введена 3-я танковая армия под командованием генерал-лейтенанта Павла Рыбалко.

Так случилось, что в первый же день связь штаба фронта и армии была прервана. Командующий фронтом не получал сведений о положении наступающих частей 3-й танковой. Ситуация более, чем драматическая. Реальная потеря управления нависла над штабом фронта.

И тогда в бой вступила «тихая разведка». К тому времени «слухачи» успешно освоили перехват донесений с борта фашистских самолетов ближней разведки.

Вражеские летчики активно докладывали о ходе событий на земле, указывая пункты, где шли бои наших танков с немецкими войсками. Из этих сведений, шедших непрерывно, было видно, какого рубежа достигли наступающие советские войска.

В ходе этого сражения, на южном участке Курской дуги, фашисты предпринимали отчаянные попытки прорваться танковыми частями в направлении Обояни и Курска. Командование Вермахта надеялось, что под мощными ударами танковых дивизий начнется отход советских войск.

Именно поэтому, немецкие самолеты ближней разведки получили задачу: зорко следить за полем боя и докладывать об отходе.

Но шли часы сражения, а раздосадованные «соколы Геринга» доносили, что на всех направлениях отвода советских войск не наблюдается. Эти безрадостные доклады фашистов с большим энтузиазмом на земле принимали наши радиоразведчики.