«Внедрение наших источников в разведку США успешно завершено»

В середине декабря 1938 года нарком обороны СССР маршал Климент Ворошилов получил рапорт из Разведуправления Красной Армии. Временно исполняющий обязанности начальника 1-го (Западного) отдела полковник Александр Старунин докладывал: «Рабоче-Крестьянская Армия фактически осталась без разведки. Агентурная сеть, которая является ее основой, почти вся ликвидирована…» Полковник сообщал о реальном катастрофическом положении военной разведки.

Судя по всему, вскоре поняли это и руководители страны во главе с Иосифом Сталиным. По его распоряжению в начале 1939 года при полпредстве СССР в Вашингтоне срочно создается Бюро технической информации. Оно должно было добывать сведения об американских военно-технических новинках, а также материалы по военной и экономической тематике.

Интересно, что руководителем Бюро назначили советника постпредства Андрея Громыко, будущего министра иностранных дел СССР. В работе этого органа принимали самое активное участие полпред К.Уманский, второй секретарь В.Базыкин, вице-консул Д.Заикин и другие дипломаты.

Однако, как бы ни старались дипломаты, разведку заменить не могли.

В Наркомате обороны и, особенно, в Разведуправлении чувствовали остроту проблемы, и старались, как можно скорее пополнить резидентуры, работавшие в США. Так, в аппарат военного атташе в Вашингтоне в 1939—1940 годах были направлены полковники И. Белов, П. Березин, И. Сараев, майоры В. Волнухин, К. Овчинников, П.Бараев.

В столице США существовала резидентура в составе нескольких источников, которую создал нелегальный резидент Артур Адамс. Но после отзыва Адамса в Москву связь с источниками была прекращена. Теперь пришло время возобновить деятельность нелегалов, а также организовать работу легального разведаппарата. На должность резидента, надо было найти знающего, высокопрофессионального сотрудника с опытом зарубежной работы. Однако после репрессий 1937 года в управлении таких людей не осталось.

А в Европе уже полыхала Вторая мировая война, и руководство Разведуправления Красной Армии прекрасно осознавало степень ответственности подобного назначения.

«Что делает водитель атташе в шифроргане?»

И тогда начальнику военной разведки была предложена кандидатура старшего лейтенанта Льва Сергеева. Надо сразу сказать, что это единственный случай в истории советской разведки, когда на должность резидента в одну из ведущих мировых держав предлагался младший офицер. Кандидату исполнилось 36 лет. Он был выпускником Орловской бронетанковой школы.

В разведывательной работе опыт его также был не велик. Ко времени своего убытия в США он проработал в военной разведке только три года. За границу вообще не выезжал. И еще полбеды, если бы с этим «багажом» Сергеев ехал рядовым оперативным работником, но он ехал руководителем аппарата.

Ко всему этому следует добавить: Сергееву (оперативный псевдоним «Морис») по прибытию в Вашингтон предстояло занять официальную должность… водителя (!?) служебного автомобиля военного атташе. Эта легенда родилась в голове начальника отдела майора Федора Феденко и подавалась, как некое ноу-хау в разведывательной практике. Прародитель идеи доказывал, что уж теперь американская контрразведка даже и предположить не сможет, что простой шофер атташе и есть главный военный разведчик в столице США.

Сергееву в соответствии обязанностями, да и по легенде, приходилось крутить баранку часов по пять-семь в день. На работу с документами времени не оставалось. Но это еще полбеды. Он готов был «прихватить» и ночь. Но на ночь шифровальный кабинет закрывался и опечатывался. Ведь шифрорган не принадлежал конкретно резидентуре ГРУ или военному атташе. «Услугами» этого кабинета пользовался и посол, и «соседи» — сотрудники разведки НКВД.

Возникла и другая пикантная ситуация. Даже когда удавалось выкроить часок посреди шоферских забот и заняться наконец документами, у посольских и «соседских» работников возникал закономерный вопрос: что делает водитель атташе в шифроргане?

Военному атташе приходилось выкручиваться, объясняться с послом, с сотрудниками разведки НКВД.

Следует учитывать и еще некоторые обстоятельства — шофер не сотрудник посольства или торгпредства, под прикрытием должностей которых нередко работают разведчики. У них определенный статус, соответствующий круг общения. А что может водитель? Общаться с такими же шоферами, как и он сам.

Объективно все было против Сергеева. И только сам Сергеев был «за» и совсем не собирался сдаваться. Сотни разведчиков мечтают стать резидентами и лишь единицы добиваются этой чести.

В Москве им были недовольны

Трудности не смутили Льва Александровича. Он спокойно, уверенно, с присущими ему трудолюбием и тщательностью взялся за дело. Разобрался в обстановке и констатировал для себя горький, но реальный факт: резидентуры, как таковой, в середине 1940 года в Вашингтоне не существовало. Был он как резидент и два реальных нелегальных агента — «Доктор» и «Мастер».

После тщательного анализа ситуации «Морис» делает ставку на «Доктора». Он выезжает к нему в Нью-Йорк, «Доктор», в свою очередь, побывал в Вашингтоне и встретился с резидентом.

Чего добивается Сергеев? Он понимает, что его личные встречи с агентами могут состояться только в исключительных случаях и потому хочет подготовить «Доктора» к выполнению обязанностей с бóльшим объемом работы, нежели он когда-либо выполнял.

По замыслу Льва Александровича, «Доктор» должен стать не просто связником, выполняющим функции прием-передачи документов, а важнейшим, ключевым звеном в сложном механизме деятельности разведаппарата.

Как сказал мне разведчик капитан I ранга в отставке Виктор Любимов: «Морис» хотел добиться понимания, если хотите, единого мышления в решении как вербовочных, так и информационных задач. Он желал, чтобы «Доктор» стал его глазами, ушами, убеждениями, выдержкой и жаждой работы".

Получилось ли это у Сергеева? Судя по всему, да. За весь период работы резидентуры «Омега» Лев Александрович не имел ни одного личного контакта со своими агентами. Эту обязанность взял на себя подготовленный и умело направляемый им групповод «Доктор».

Первым положительным результатом работы «Мориса» с «Доктором» стала активизация деятельности «Мастера». «Мастер», в свою очередь, встретился с агентом «Малышом», с которым в свое время была прервана связь, и добился от него согласия на возобновление сотрудничества.

…А Центр тем временем не собирался ждать. Уже через 5 месяцев после приезда Сергеева в США, он указал на недостаточное количество информационного материала, а также на невысокое его качество.

«Морис» читал телеграммы, и в который раз анализировал свою пятимесячную работу, пытаясь понять, чем вызвано недовольство Центра. Его рабочий день и время, отводимое для отдыха, были уплотнены до предела. На сон оставался самый минимум. И, тем не менее, в Москве им были недовольны.

Но вскоре «Мориса», резидентуру «Омега» и их руководителей в Москве, ждала невиданная трагедия — 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война.

Пусть Германия и СССР обескровят друг друга

В первые дни войны, как и в предвоенное время, в США в прессе, в выступлениях политиков, особенно консервативного толка, звучит тот же антисоветский мотив. К нему добавились лишь новые нотки, мол, пусть Германия и СССР обескровят друг друга в этой войне, а потом придет время США.

Изменения в политике Соединенных Штатов наступят лишь после того, как президент Рузвельт займет принципиальную позицию и пойдет на сближение с Советским Союзом.

С началом гитлеровской агрессии резидентура Вашингтона по указанию Москвы перешла на режим работы военного времени. Даже по тем шифрограммам, которые приходили из Центра, Сергеев чувствовал, сколь велика напряженность на фронтах. Иногда Центр требовал выдать разведданные по группировкам войск даже на отдельных участках фронта.

Но были и глобальные вопросы. Так, Москву интересовала позиция руководства США об открытии второго фронта, о линии поведения руководства Соединенных Штатов во время переговоров «большой тройки» в Тегеране. Судя по архивным материалам, «Морис» и его агенты ни разу не ошиблись и поставляли в Центр только самую качественную, правдивую информацию.

Однако возвратимся к первым месяцам войны. Уже в сентябре «Мастер» привлекает к работе в резидентуре агента «Мавра». Он добывал ценную военно-политическую информацию в управлении военного производства. В 1944—1945 годах работал в японском отделе разведуправления армии США.

Кроме уже действующих агентов в состав резидентуры включается «Медея». Поначалу она помогает «Мавру» в обработке материала, позже поступает на работу в спецотдел разведуправления Генштаба армии США. Работает хорошо и быстро продвигается по службе. Вскоре становится помощником начальника отдела и самостоятельно, по заданию резидентуры, подбирает наиболее ценные материалы.

В 1943 году «Малыш» с одобрения «Мастера» привлекает к работе на советскую разведку агента «Мерлин». После событий в Перл-Харборе она поступает на работу в шифровальный отдел воздушно-транспортного управления. В 1944 году добивается перевода в разведуправление Генерального штаба армии США.

Ценные материалы по армии фашистской Германии

Резидент Сергеев докладывает начальнику Разведуправления: «Вопрос внедрения наших источников в разведывательную систему США, который был поставлен Центром перед резидентурой в конце 1942 года в качестве перспективной задачи, можно считать решенным».

Так, благодаря упорной работе резидента «Мориса», групповода «Доктора», ключевого агента «Мастера» агентурная сеть значительно увеличивалась, а значит, росли возможности, укреплялась информационная база.

Для сравнения достаточно сказать, что в 1941 году резидент «Морис» не смог направить в Центр ни одного секретного документа, а лишь 123 информационные телеграммы. В 1942 году Москва получила 250 секретных материалов и 210 шифротелеграмм, а в следующем, 1943 году эти цифры равнялись соответственно: 2401 документ и 420 телеграмм.

Таким образом, количество секретных материалов в 1943 году в сравнении с прошлым, 1942 годом выросло почти в 10 (!) раз.

Все это дало возможность командованию военной разведки с гордостью доложить руководству государства: «Можно с уверенностью сказать, что ГРУ удалось создать организацию, дающую материалы большой государственной важности. Эта организация систематически работает в течение последних двух лет».

Два крупнейших источника секретной информации «Мастер» и «Малыш», занимавшие высокое положение в государственных структурах США, в 1942—1943 годах регулярно поставляли в резидентуру ценные документы про самым различным вопросам.

В 1944 году они добыли и передали в резидентуру полторы тысячи «секретных» и «совершенно секретных» документов.

Можно с уверенностью сказать: 1944 год в деятельности резидентуры «Омега» стал этапным. Центр начал регулярно получать из Вашингтона не просто ценную информацию, а ценную документальную (!) информацию. Это были материалы по армии и флоту фашистской Германии и ее союзников, а точнее — оперативные планы, дислокация войск, их состав.

Центр сам запросил «Мориса» высказать предложения по поводу награждения легальных сотрудников и нелегальных агентов государственными наградами Советского Союза.

Прошло полгода, и вот в феврале 1945-го начальник Разведуправления Красной Армии поздравил источников с высокими наградами.

«Мастер», «Доктор» и «Милорд» были удостоены высшей награды нашего государства — ордена Ленина, «Малыш» и «Мавр» — ордена Красной Звезды.

Через полгода были награждены и сотрудники резидентуры «Омега». Майор Лев Сергеев заслуженно получил орден Ленина.

…В декабре 1945 года закончился срок командировки Льва Александровича Сергеева. Он возвратился в Москву.