Первая командировка разведчика: «Библиотекаршу надо брать в разработку, инженер подождет»

Старший лейтенант Любимов был крайне возмущен. Он с детства мечтал стать военным моряком. Закончил Московскую военно-морскую спецшколу, Высшее военно-морское училище им. М.В.Фрунзе с отличием. Служил на крейсере «Молотов», на эсминце «Боевой». В общем все складывалось, как нельзя лучше. До сегодняшнего утра. Прибыв в штаб, он считал, что получит предписание убыть на высшие курсы офицеров флота. Однако, кадровик, который беседовал с ним, произнес слова, которые прозвучали, как гром среди ясного неба.

—  Вам доверено обучение на высших академических курсах офицеров разведки Генерального штаба.

— Разведки? — ошарашено спросил Любимов, — Но я не просился в разведку. Я морской офицер и не желаю…

Капитан 2 ранга медленно поднялся из-за стола.

— Тебе надо ссать кипятком от радости, понял? А ты в бутылку лезешь.

Но старший лейтенант стоял на своем…

Читайте также

Командировка «Вымпела» на Кубу: «Хорхе маленький, а кольт — большой. Начал стрелять — у нас челюсть отпала» «Маятник» Таманцева — творческая фантазия писателя Богомолова или реальность?

На следующий день Любимов оказался в кабинете начальника отдела кадров Военно-Морского флота вице-адмирала Виноградова. Разговор был короткий:

— Служить будете там, где прикажет Родина… Выполняйте приказ.

Как достать многотиражку

После окончания курсов и соответствующей подготовки Виктор Любимов получил назначение в США. Это была его первая зарубежная командировка. А первая командировка, говорят разведчики, как первая любовь.

Должность у него была весьма скромная — курьер охраны в аппарате военно-морского атташе. Приходилось дежурить в офисе, разбирать почту, принимать посетителей.

Однако это была лишь видимая часть айсберга. В его обязанности входил контроль за передвижением кораблей Атлантического и Тихоокеанского флотов США. Сведения добывали отовсюду: из открытой печати, радио и телепередач, закрытых радиоперехватов, бесед с иностранцами и, конечно, из оперативных источников.

Получил курьер оперативный псевдоним «Лодж», а вместе с ним и персональную, оперативную задачу. Задача такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать. И, откровенно говоря, молодой разведчик вообще не представлял, как к ней подступиться.

Дело в том, что под Вашингтоном, в местечке «Вай оул» находилась секретная военно-морская лаборатория. Было известно: лаборатория занималась разработками нового оружия. Но какого? Это и предстояло выяснить Любимову.

На фото: в посольстве СССР в США. В. Любимов (второй справа). 1954 год (Фото: из архива автора)

Реальных подходов к лаборатории не было, и он решил начать издалека, с изучения открытых материалов. В резидентуре знали — в лаборатории издается своя газета, нечто вроде нашей заводской многотиражки. Но опять проблема, как достать эту многотиражку. Надо думать, на нее наложен гриф, и если уж не «секретно», то, как у нас, «для служебного пользования». И, скорее всего, запрещен вынос за пределы лаборатории.

«В тюрьме вы были когда-нибудь?»

А жизнь, тем временем, шла своим чередом. Наряду с основной задачей всплывали новые: знание языка, например. Оказалось, что язык он знал слабовато.

Приходилось учить английский с преподавателем, которого нанимал атташат, разумеется, читать местную прессу. Но излюбленным способом освоения языка для Любимова стало посещение кинотеатра непрерывного показа фильмов. Смотрел, слушал, улавливал мелодию фраз, междометий, видел, как их произносят актеры-американцы.

Были другие сложности. Когда Любимову предстояло получить американские права на вождение автомобиля, в полицейском участке сотрудник задал вопрос: был ли он за решеткой.

Представьте себе состояние советского разведчика, когда его в полицейском участке Вашингтона спрашивают такое. Что это, провокация? Любимов переспросил. Полисмен, лениво взглянув на него, «перевел» свою фразу: «В тюрьме вы были когда-нибудь?» Виктор ответил: «Нет», и весьма взволнованный вышел из полицейского участка.

Волнение было вполне понятно. Кто из людей его профессии гарантирован от тюремных нар? Он часто будет потом размышлять над этим вопросом.

Дотянуться до заветной лаборатории

Однако вернемся к лаборатории. Однажды проезжая мимо лаборатории, рядом с парковкой Любимов заметил плакат, который извещал: «Лаборатория устраивает день открытых дверей». Признаться, это было чудно для советского разведчика: секретная организация и вдруг день открытых дверей.

В тот день Виктор заехал на стоянку. Улучив момент, присоединился к одной из групп. Каждую группу сопровождал гид. Они переходили из здания в здание, длинными затемненными коридорами. В коридорах с настенных досок удалось похитить какие-то приказы, распоряжения, объявления. Но самой большая радостью стала газета. Та самая многотиражка. Это были свежие номера газет. Понемногу, по несколько номеров, Виктор брал газеты из разных отделов.

Читайте также

Хаджи-Умар Мамсуров: Хэмингуэй мне сначала не понравился, нетрезвый был, болтал много Легендарный советский диверсант-разведчик и писатель познакомились в Испании, где 90 лет назад Франко поднял фашистский мятеж

Возвратившись в аппарат атташе Любимов внимательно перевел все документы, газеты. Это уже было кое-что. Через день он собрался вновь посетить лабораторию. Решил доложить резиденту о первой поездке и получить добро на вторую. Но, как оказалось, резидент куда-то уехал, и Виктор рванул в лабораторию на свой страх и риск.

Второй заход был не менее успешным. Жаль только, не удалось ему утащить телефонный справочник для внутреннего пользования…

После тщательного анализа добытых материалов в его руках оказались более 300 фамилий сотрудников лаборатории. Любимов чувствовал себя победителем. Он подумал, что пора сделать и третий заезд. Но перед этим решил доложить начальству о проделанной работе.

Резидент, слушая доклад, все более мрачнел. Он запретил третью поездку и устроил молодому сотруднику разнос за самодеятельность. На том, собственно, и кончился разбор полетов. Зато у Виктора была солидная основа для дальнейшей работы.

В ту пору в Вашингтоне печатали отменные справочники. В них можно было найти фамилию, имя, адрес любого жителя города. Обложившись справочниками, Любимов стал тщательно отбирать, словно просеивая на сито, фамилии сотрудников лаборатории.

В ходе изучения кандидатов осталось трое. Одна женщина — библиотекарь, второй — мужчина с русской фамилией и третий — авиамоделист-конструктор.

Решил начать с библиотекарши. К тому времени Любимов уже знал: библиотекарша жила одна в небольшом доме в одном из районов Вашингтона. Было ей около тридцати, у мужчин успеха не имела.

В резидентуре разработали легенду: Любимов, якобы, от имени своего хорошего товарища, того самого сотрудника лаборатории с русской фамилией, обращается к библиотекарше с просьбой достать для него необходимую литературу.

Проверить, так это или нет, она уже не могла. «Товарищ» убыл в Европу.

Фокус удался. При первой же встрече, когда Любимов сослался на «товарища», дама любезно согласилась ему помочь.

На фото: об успехах в боевой подготовке расчета орудийной башни крейсера «Молотов» во главе с Виктором Любимовым (на фото в центре) писал журнал «Огонек» (Фото: из архива автора)

Контрразведка не дремала

В этот период Любимову удалось познакомиться с инженером крупной американской фирмы, которая занималась научной разработкой металлов для корпусов ракет. Встречались они в гольф — клубе.

Вообще игра в гольф весьма удобна для беседы с объектом. Поля, вокруг ни души, обсуждай любые темы. Гольф сближает. Сблизил он и советского разведчика Любимова с инженером фирмы «Атлантик», который проходил в наших документах под псевдонимом «Леонардо».

Инженер был перспективным. Он много рассказывал о работе своей «корпорейшн», показывал образцы изготовляемых деталей. У молодого разведчика Любимова просто чесались руки «позаимствовать» такой образец. Но внутреннее чувство подсказывало: этого делать нельзя. Резидент также рекомендовал не торопиться. И оказался прав.

Американская контрразведка не дремала. Любимов сам попал в разработку. Один из наших источников вовремя предупредил: за встречей Виктора и Леонардо вела наблюдение бригада ФБР.

В резидентуре встревожились, провели подробный анализ, и пришли к выводу: просчетов со стороны «Лоджа» не было. Значит, где-то прокололся «инженер». Работу с Леонардо пришлось прекратить. Жаль, конечно. Но тогда Любимов не мог и предполагать, что их знакомство в Вашингтоне заложит крепкий фундамент будущего сотрудничества.

Жизнь сведет их вновь через много лет, когда Виктор будет работать во Франции. В 196З году он случайно встретил Леонардо в аэропорту Орли, под Парижем. Оказалось, что Леонардо прилетел из США в Европу в служебную командировку. После обмена приветствиями, они договорились провести вместе вечер.

Этот вечер прошел хорошо к обоюдному удовольствию. Леонардо рассказал о том, как он из крупной ракетной фирмы попал в Госдепартамент. Теперь он консультант — советник Госдепартамента США по проблемам вооружения.

Леонардо признался, что после отъезда Виктора в Советский Союз, его вызывали в службу безопасности компании.

Он рассказал, что от Виктора не поступало ни просьб, ни предложений. Ему, судя по всему, поверили. Однако возможность получить хорошие деньги за секретную документацию осталась у него в памяти.

После этих слов Любимов задал прямой и острый вопрос: «А если я действительно готов купить, есть что-то предложить?» Леонардо ответил: «Тогда не было, сейчас есть».

Словом, они восстановили старые, дружеские связи, которые вскоре перешли на деловую основу: «товар — деньги». Удалось договориться о купле-продаже документов, которые имелись у Леонардо с собой.

Опасная «засветка»

Агентурных встреч, явок, паролей и других оперативных атрибутов с Леонардо не было, кроме одного условного звонка, который делался якобы ошибочно. Специально Леонардо к Любимову не прилетал. Встречи были только тогда, когда он бывал в Европе официально. Документы Леонардо оказались очень важными и, как правило, докладывались военно-политическому руководству нашей страны.

Читайте также

Дважды спецназовец: Дмитрий Герасимов впервые услышал свист пуль на развалинах Ташкента Будущему генерал-лейтенанту довелось повоевать как в спецназе ГРУ, так и в спецподразделении ФСБ

В частности, одним из документов был проект плана НАТО по боевому использованию ракет «Першинг» и ракет «Найк» с ядерными боезарядами. Эти материалы носили высший гриф секретности. Командование ГРУ сочло необходимым доложить эту информацию начальнику Генерального штаба, а затем обобщенный доклад ушел к Н.С. Хрущеву.

В 1963 — 1964 годах Виктор получил от Леонардо почти 200 документов. Но все это будет позже, а тогда в резидентуре вновь был проведен анализ обстановки. Обстоятельства складывались не в пользу Любимова. Это была опасная «засветка» по линии Леонардо.

В тоже время разработка библиотекарши давала реальные результаты. На встречах она много рассказывала о взаимоотношениях в лаборатории, в среде сотрудников. Называла фамилии, имена, приносила газеты, различные материалы. Правда, это еще не были документы, научные разработки, но все бумаги соответствовали грифу «для служебного пользования» и много значили для анализа деятельности лаборатории.

Виктор был готов и дальше идти на риск. Но резидент не мог ему позволить рисковать. Любимов был молод, и отдать его на съедение опытным контрразведчикам было бы преступлением.

И тогда принимается единственно верное решение. Контакты с «инженером» заморозить, «библиотекаршу» передать на связь другому оперативному офицеру.

Срок первой заграничной командировки Любимова заканчивался, в 1957 году он возвратился на Родину.

Потом будут другие командировки, работа во Франции, где он будет руководить особо ценными агентами. В Голландии, где Любимов возглавит резидентуру советской военной разведки. Завершит он свою деятельность в должности представителя ГРУ при разведуправлении Национальной Народной армии ГДР.