«В кабинет вошел молодой человек чекистского типа — взгляд исподлобья, безмерная самонадеянность»

Военная разведка молодой Республики Советов создавалась мучительно. За первые два с половиной года существования службы сменилось шесть руководителей. Никто из них не был не только разведчиком, но даже профессиональным военным.

Дмитрий Курский до революции работал помощником присяжного поверенного, Владимир Ауссем — выпускник политехнического института, а Ян Ленцман по профессии слесарь-электромонтер.

Судя по всему, в руководстве государством понимали, что долго такая чехарда в Разведупре продолжаться не может. И вскоре главой разведки назначается чекист Ян Берзин.

Это был весьма удачный выбор. Берзин оказался талантливым организатором, умелым руководителем. 15 лет он будет руководить Разведуправлением. Все, кто работал с ним, отмечали его аналитический склад ума, изобретательность в разработке самых сложных операций.

Читайте также

Вслед дышали агенты ФБР — мрачные, агрессивные, готовые на любые провокации Перед высылкой из Америки контр-адмирала Сакулькина пригласил к себе начальник разведки ВМС США

Однако все это придет потом, с годами. А на первых порах протеже Дзержинского будет весьма не просто.

Назначение чекиста, да еще начальника особого отдела на руководство военной разведкой не обрадовало подчиненных Берзина. Они прекрасно помнили жестокие чистки послереволюционных лет. Безусловно, были предатели, враги новой власти. Не о них речь. А о тех, кто погиб невинно, только за то, что «золотопогонник», и «на допросе оставляет впечатление заядлого контрреволюционера».

Эти весьма характерные слова о «впечатлении» чекистского следователя, взяты из заключения по делу арестованного полковника Генерального штаба Николая Раша, боевого офицера, участника русско-японской войны, кавалера пяти орденов, одного из руководителей военной разведки Российской империи.

В разведку Ян Берзин пришел с должности начальника особого отдела ВЧК 15-й армии. (Фото: предоставлено автором)

Полковник был схвачен. Раша своей вины не признал, а доказать его «контрреволюционную» деятельность следователь так и не смог. Впрочем, и не стремился.

«В расстрельном деле Раша всего несколько листов, содержание которых способно вызвать лишь недоумение. Вопиющий непрофессионализм следствия и бессмысленность действий чекистов бросаются в глаза, — отмечает историк Андрей Ганин, который работал со следственным делом Раша. — Никаких вопросов, которые могли бы пролить свет на „контрреволюционную“ деятельность арестованного, задано не было».

Николай Карлович был расстрелян 14 сентября 1918 г., через месяц с небольшим после ареста.

Бросается в глаза, что чекист, ведущий дело, постоянно упирает на то, что Раша полковник Генерального штаба. Словно это почетное и уважаемое звание в русской армии теперь клеймо контрреволюционера и врага Советской власти. Горько это признавать, но так оно, в сущности, и было. А поскольку подавляющее большинство военных разведчиков как раз таки и были генералами и офицерами Генштаба, по ним чекистские репрессии прошлись особенно тяжело.

В царской армии служил писарем

Сомнений нет, проверку следовало провести. Однако к этому надо было подойти профессионально. К сожалению, все произошло иначе.

Генерал Бонч-Бруевич в воспоминаниях рассказывает весьма показательную историю. К нему в кабинет для доклада явился начальник разведывательного отделения. Это был молодой человек «чекистского типа» — внешность, манеры, взгляд исподлобья, подчеркнутое недоверие к собеседнику и безмерная самонадеянность.

Вместо разведсведений, он выложил на стол несколько брошюр. Однако в них не было нужных разведданных. На дополнительные вопросы о противнике «разведчик чекистского типа» ответить не смог. Оказалось, что в царской армии он был писарем в одном из тыловых подразделений, о разведке имеет весьма поверхностное представление.

Для РККА подобные «чекисты-писаря» были смерти подобны. Тем не менее чистки продолжались.

Помощником начальника оперативного управления Высшего военного совета по разведке был полковник Генштаба Александр Ковалевский. В мае 1918 г. его направят в Северо — Кавказский военный округ. Здесь Александра Николаевича арестуют вместе с генералом Носовичем, но потом, по настоянию Троцкого, выпустят и переведут на Южный фронт. Однако после побега Носовича к белым Ковалевского расстреляют.

Видный теоретик военной разведки генерал Владислав Клембовский в июле 1920 года был арестован чекистами и умер в камере Бутырки. (Фото: предоставлено автором)

Генерал Владислав Клембовский — выдающийся военный мыслитель и исследователь, один из первых теоретиков военной разведки, в июле 1920 г. был арестован чекистами и умер в камере Бутырки.

Особый отдел ВЧК арестовывал любого вне зависимости от звания, занимаемой должности, бывших заслуг.

В сентябре 1918-го было арестовано военно-агентское отделение Всероссийского главного штаба. Троцкий обратился к Председателю ВЧК и просил указать, какие обвинения предъявлены арестованным, а также подчеркивал, что эти работники крайне нужны для разрешения текущих дел. Увы, обращение Льва Давидовича не ускорило рассмотрение дел.

К концу Гражданской войны у Разведупра обнаружились большие проблемы. Ощущалась острая необходимость развертывания стратегической разведки. Раньше выполнение этих задач было возложено во многом на военных агентов. Но таких у молодой республики не было.

Читайте также

Захват Ту-134А в Уфе: «Альфа» ждала, когда прокурор разрешит открыть огонь, но тот вилял Бандиты были вооружены не охотничьим обрезом, автоматом и ручным пулеметом Калашникова

Предстояло восстанавливать корпус военных агентов (военных атташе).

Но как это сделать? Ведь за границу полуграмотного большевистского комиссара не пошлешь. И потому Советы активно используют опять же царских офицеров.

Вновь назначенные военные атташе пытались наладить разведработу, развернуть агентурную суть. Правда, это не всегда удавалось, провалы были не редки. Опыта оперативной работы недоставало.

Так, военный атташе в Финляндии Ардалион Бобрищев после провала разведгруппы Дроккило был объявлен персоной «нон грата».

К началу 1922 г. в Латвии была создана агентурная группа из 20 человек. Но проработала резидентура не долго. Уже в начале 1923-го контрразведка выследила резидента Зелтыня и арестовала его. Потом последовал полный разгром разведсети.

В 1927 г. был задержан секретарь аппарата военного атташе Карлис Ланге, который возглавлял агентурную сеть.

Провалы в военной разведке воспринимались руководством страны крайне болезненно. В этой ситуации более, чем оперативно сработал особый отдел ОГПУ. Он инициативно подготовил на имя Сталина докладную записку за подписью Генриха Ягоды. Это было началом серьезной перетряски военной разведки. Вся трагедия в том, что реорганизацию решили провести руками чекистов. А уж разведчики хорошо помнили эти руки по арестам и расстрелам 20-х годов. Но, к счастью, время 1937-го еще не наступило.

«Разведка все еще хромает на четыре ноги»

На очередном заседании Политбюро были обсуждены «вопросы 4-го управления штаба РККА», принято решение об укреплении руководства военной разведки. Вводилась должность первого заместителя Берзина, и назначение на нее получил начальник Иностранного отдела ОГПУ Артур Артузов.

Таким образом, глава политической разведки стал заместителем начальника Разведупра. Это не обрадовало никого. Ни самого Артузова, ни Берзина, ни коллектив управления.

Вместе с новым первым замом пришла большая группа чекистов. Федор Карин был назначен начальником 2-го (Восточного) отдела, Отто Штейнбрюк — начальником 1-го (Западного) отдела. Таким образом не только должность первого заместителя, но и должности руководителей ведущих отделов заняли «варяги из ОГПУ». Опытнейшие сотрудники Василий Давыдов, Александр Никонов, Оскар Стигга, отдавшие военной разведке многие годы работы, были отодвинуты на второстепенные роли.

Опытнейший сотрудник Разведупра Оскар Стигга, отдавший военной разведке многие годы работы, был отодвинут на второстепенную роль. (Фото: предоставлено автором)

В июне 1934 года Артузов изложил свои предложения по реорганизации центрального аппарата разведки, и направил их Сталину. Шаг как весьма самонадеянный, так и беспрецедентный. Начальниками для Артузова теперь являлись Берзин и нарком Ворошилов. Но он обратился напрямую к Сталину, предоставив Ворошилову лишь копию доклада. Впрочем, Артузов считал, что занял некое «особое положение». Неоднократно подчеркивал, что он «глаза и уши Сталина в Разведупре».

Но дело было не только в «сталинских ушах». Артузов выдвинул глубоко ошибочные предложения, которые сломали сложившуюся многолетнюю структуру Разведупра. Деление на добывающий и обрабатывающий аппараты было ликвидировано. Аналитический центр, называемый информационно-статистическим отделом, который систематизировал, обобщал и анализировал всю поступающую информацию, оказался расформированным.

Вся эта перетряска, или как говорили военные разведчики, «свистопляска», не принесла желаемого результата. Не прошло и года, как случился новый, громкий провал агентуры в Дании. Полиция арестовала девять (!) человек: четырех работников Центра и пятерых иностранцев.

На этот раз за провал был ответственным Артузов. Как первый зам, он руководил стратегической разведкой. На докладе Артура Христиановича о копенгагенском провале, нарком Ворошилов написал примечательную резолюцию: «Из этого сообщения (не совсем внятного и наивного) видно, что наша зарубежная разведка все еще хромает на все четыре ноги. Мало что дал нам и т. Артузов в смысле улучшения этого серьезного дела».

А времени, чтобы исправить эту «хромоту» уже не оставалось. Навстречу со скоростью курьерского поезда катил расстрельный 1937 год.

Разведчики в подвалах Лубянки

О репрессиях 1937−1938 годов сказано много. Отмечу только один малоизвестный факт: самое большое количество «шпионов» сотрудники НКВД раскрыли в рядах разведчиков.

В числе первых, кто оказался таким «шпионом» был комкор Витовт Путна. Его отозвали из Лондона и арестовали в августе 1936 года. В том же месяце в подвалах Лубянки оказался и легендарный комкор Виталий Примаков.

В мае 1937-го года пришло время остальных «заговорщиков»: Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка, Фельдмана, Эйдемана. Отмечу, что из 8 репрессированных, трое были военными атташе.

Однако это было только начало. В том же мае 1937 г. брошены в тюрьмы военные разведчики Роман Лонгва, Гаспар Восканов (Восканян), Анатолий Геккер.

Читайте также

В Роттердаме контрразведка плотно села Ловчикову «на хвост». Он понял это на одной «случайной» встрече До этого наш разведчик смог добыть в Голландии много ценной информации

Надо сказать НКВД брал в «ежовы рукавицы» не только действующих сотрудников разведки, но и давно распрощавшихся с военной службой. Так, Константин Мехоношин, член партии с 1913 г., известный в 1917-м как член Петроградского Совета и Военно-революционного комитета, был командирован в 1926—1927 годах в Польшу в качестве военного атташе. В ноябре 1937-го Константин Александрович был арестован и расстрелян.

Следующий 1938-й также начался с арестов военных атташе. Отозван из Великобритании и взят под стражу Лев Анципо-Чикунский. Та же участь постигла наших военных атташе в США, Турции, Финляндии.

Даже когда отшумели, откатились в прошлое самые страшные, кровавые — 1937 и 1938 годы, карательные органы упорно выискивали жертвы.

В 1939 г. сотрудники НКВД арестовали 60-летнего Ардалиона Бобрищева. Ардалион Александрович военным атташе был дважды — в Финляндии и в Персии. Не пощадили старика. Он умер в Лефортовской тюрьме.

Военных атташе Александра Лангового, Пауля Ораса арестовали уже в 1940 году.

Не успокоились наши органы и в 1941 году. В июне, когда до начала войны оставались считанные дни, были арестованы Николай Васильченко и Иван Черний (Черный). Из тюрьмы они уже не вернулись.

До сих пор трудно подсчитать потери, которые понесли военные разведчики в ходе репрессий. Из названных (а упомянуты только военные атташе, но были еще их помощники, секретари, сотрудники аппаратов), по моим данным, выжило несколько человек, остальные были расстреляны или умерли в тюрьмах, лагерях.