«Армия против французов — это конец доверию Макрона…»
Дмитрий Журавлев
Начальник 1-го европейского управления ГРУ генерал-майор Иван Большаков вызвал к себе подполковника Ивана Рыбаченкова. Подполковник был из летчиков. Он окончил Первую авиационную школу Красной Армии в 1932 году, и как один из лучших выпускников стал летчиком-инструктором.
Обучал профессии молодых пилотов. Через два года Рыбаченков поступил в Военно-воздушную инженерную академию им. проф. Н. Е. Жуковского. Оттуда и был призван в разведку.
Генерал не стал долго ходить вокруг да около.
— Иван Петрович, — сказал Большаков, — ты помнишь мы готовили к заброске в Югославию в феврале этого года миссию генерала Корнеева?
Он обучал разведке Ким Ир Сена и первым, проникнув нелегально в Ливию, встретился с Муамаром Каддафи
Первый раз в шаге от провала Василий Иванов оказался в Бирме
Это был скорее риторический вопрос. Конечно же, он все помнил, поскольку непосредственно занимался подготовкой миссии.
Начальник управления разложил на столе карту Югославии и указал карандашом на город Дрвар. Там находился Верховный штаб Народно-освободительной армии Югослави
— Несколько наших остались здесь при штабе Тито, а полковник Патрахальцев с тремя сотрудниками ушел на север в Словению.
Рыбаченков начинал понимать, к чему клонит генерал.
— Мы решили пополнить ряды нашей миссии. Три дня тебе на сборы и вместе с радистом десантируетесь на площадку Патрахальцева в Словении.
Задачи, поставленные Центром, были предельно ясны: проводить вербовку, подготовку и заброску агентуры, используя для этой цели все возможности — военнопленных, немецкое население в Словении, югославов, имеющих выходы на Италию, Францию, Грецию, Албанию.

«Быть примером храбрости и мужества»
6 июня 1944 года, подполковник Иван Рыбаченков и радист Леонидов были десантированы в расположение 9-го корпуса Народно-освободительной армии Югославии. Этот корпус станет основным местом деятельности наших разведчиков.
Наряду с теми разведывательными задачами, которые ставил перед Иваном Петровичем Центр, практически с первых дней пребывания в корпусе, возникла серьезнейшая проблема.
Дело в том, что в составе 18-й Словенской ударной Базовицкой бригады с фашистами сражался батальон, который назывался «русским».
В октябре 1943 года в составе бригады была сформирована «русская» рота, а в марте следующего года на ее базе развернули батальон, которым командовал бывший подводник, потом военнопленный Анатолий Дьяченко.
Бойцы и командиры воевали достойно, и вскоре батальон стал известен по всей Югославии. Он был самым крупным и боеспособным подразделением НОАЮ, сформированным из советских граждан.
Батальон состоял из бойцов, которые были перебежчиками из воинских частей Вермахта, бывшими военнопленными, остарбайтерами, вывезенными фашистами с оккупированных территорий и впоследствии бежавшие из лагерей.
Многие из них опасались за свое будущее после возвращения на Родину. Эти опасения, разумеется, сказывались на настроениях и боевой деятельности солдат «русского» батальона. Некоторые из них высказывали намерения и вовсе не возвращаться в Советский Союз.
Особенно остро эта тема зазвучала после появления в рядах югославской армии представителей советской военной миссии. Бойцы хотели задать жизненно важный вопрос: какова их дальнейшая судьба после возвращения на Родину?
Подполковник Иван Рыбаченков не мог остаться в стороне, хотя это и не входило в его прямые обязанности. Он приехал в бригаду, познакомился с командирами и бойцами «русского» батальона, выслушал их взволнованные речи, ответил на тревожащие их вопросы.
Выступая перед батальоном, Иван Петрович призвал: «смыть кровью позор сотрудничества с оккупантами, быть для всех примером храбрости и мужества, быть всегда впереди на самых опасных участках боя».
В следующий раз Рыбаченков приехал в подразделение и предложил бойцам написать письма своим близким на Родину. Это предложение вызвало живой отклик у солдат и командиров. Ведь родные ничего не знали о них и не получали весточек годами.
Подполковник часто приезжал к соотечественникам. У него были не только беседы, но сугубо профессиональный интерес. В бригаде — опытные, смелые разведчики.
Особенно выделялся среди всех бывший лейтенант Красной Армии азербайджанец Мехти Гусейн-заде. Переодевшись в форму немецкого офицера, он проникал в город Триест и проводил дерзкие диверсионные рейды — взорвал кинотеатр, офицерскую столовую. В первом случае уничтожил 120 фашистов, во втором — 150 офицеров.
После войны в 1957 году, смелому разведчику будет присвоено высокое звание Героя Советского Союза (посмертно).
Подполковник Рыбаченков нацелил Мехти Гусейн-заде и его людей не только на диверсионные акты, но и на добывание ценных документов и материалов. И эта работа шла весьма успешно. О ее эффективности можно судить по наградам Ивана Петровича.
«Хайль Дениц!»: 25 офицеров генерала Трусова сорвали планы Черчилля уже после Победы
Как была поставлена последняя точка в ликвидации логова Третьего рейха
Уже через два месяца после прибытия на словенскую землю он был удостоен ордена Отечественной войны 1 степени. Еще через два месяца — медали «За боевые заслуги». А по результатам боевой деятельности в Югославии Иван Рыбаченков в 1945 году будет награжден орденом Красного Знамени и югославским орденом Партизанской звезды 1 степени.
Большим достижением Рыбаченкова и его разведчиков стало получение ценных сведений о переброске фашистских войск из Словении в район озера Балатон, где в марте 1945 года войска 3-го Украинского фронта героически отразили мощный удар немецких войск.
…Несмотря на то, что зимой 1945 года общее стратегическая обстановка складывалась крайне неблагоприятно для немецких войск — Красная Армия вышла на Одер в районе Кюстрина, союзники по антигитлеровской коалиции, вытеснив немцев из Арденн, готовились к наступлению на Рейн, военное положение партизан Словенского Приморья оставалось тяжёлым.
В марте началось немецкое наступление с целью окружения и уничтожения 9-го корпуса. Противник сумел взять в кольцо главные силы корпуса на высокогорном плато. Шли ожесточенные бои. В этих боях принимал участие и член советской военной миссии Иван Рыбаченков. Он был ранен, попал в госпиталь, а потом на самолете эвакуирован в Москву.
«Сбитые летчики»
После войны полковник Иван Рыбаченков продолжит службу в Главном разведывательном управлении Генерального штаба. В 1946 году его командируют в Швецию — военно-воздушным атташе Советского Союза в Стокгольме.
Там он познакомился с офицером штаба военно-воздушных сил Швеции Стигом Веннерстремом. Стиг часто бывал на приемах в советском посольстве, был знаком с послом Александрой Коллонтай. Перед войной он занимал должность военно-воздушного атташе Швеции в СССР.
Пути Стига и Ивана нередко пересекались. Как напишет позже в своих воспоминаниях Веннерстрем: «С ним приходилось много встречаться, особенно во время неоднократных поездок по стране. Наше знакомство развивалось в основном в автомашинах, самолетах и купе поездов. Он был суровый человек, действительно дерзкий тип».
На первый взгляд, у них не было ничего общего. Рыбаченков из простой советской семьи, вырос в подмосковном городке Орехово-Зуево.
Резидент «Акасто»: Шведы знали, за какой информацией охотятся русские в Стокгольме
В годы войны контрразведка «нейтральной» Швеции устроила тяжелую жизнь нашим разведчикам, которые сражались с нацистской Германией
Его визави, наоборот, происходил из древнейшего шведского рода и имел дальнее родство с королями. Отец, дед по матери, и дядя были офицерами. Кроме своего родного шведского он говорил на немецком, английском, датском, норвежском, финском, французском.
А вот оценка Веннерстрема адмиралом Иваном Сакулькиным, нашим разведчиком, который знал шведа по работе в США: «Где бы он не появлялся, там немедленно возникала теплая, почти ребяческая атмосфера. Что же касается женщин — ну, это невозможно передать! Что в нем такого было, что они буквально млели от него? Наверное, сказывалась королевская кровь — он был джентльменом до мозга костей и целовал женские ручки с поистине аристократическим благородством».
Тем не менее, какая-то внутренняя сила связывала их. Не сказать, чтобы они были дружны, но относились друг к другу по-приятельски, с уважением и симпатией. Офицеры были «сбитыми летчиками».
Обоих «приземлили» на взлете их авиационной карьеры. Стиг фронтовик, боевой летчик, мечтал стать командиром флотилии. Но его отправили в разведку. То же самое произошло и с Иваном.
Трудно сказать, как пережил этот перевод Рыбаченков. Полковник не оставил свидетельств. А вот Веннерстрем воспринял этот удар судьбы очень болезненно.
Нет сомнения, что опытный разведчик сумел уловить смятение души своего визави и умело сыграл на этом. На очередной встрече они говорили о том, что возможно Швеция пойдет на секретное соглашение с недавно образованным блоком НАТО.
Американские «фабрики смерти» подбирают ключ к генетическому коду славян, грузин и казахов
Пентагон превращает постсоветское пространство в биологический полигон
Веннерстрем убеждал Рыбаченкова, что не пойдет. И тут Иван Петрович неожиданно сменил тему. Он узнал из прессы, что на военном аэродроме в Уппланде планируется реконструкция и увеличение взлетно-посадочной полосы. Стиг старался успокоить атташе. Полоса предназначена для посадки шведских самолетов.
— Ладно, давай по-другому, — сказал Рыбаченков, — Сколько стоит для тебя эта проклятая полоса? Две тысячи?
«Следовало бы отнестись к этому спокойно, — напишет в своих воспоминаниях Веннестрем, — и не отвечать совсем. Но авиационная карьера полетела к черту, и я был в депрессии, поэтому плохое настроение подхлестнуло мою реакцию. — А почему бы, например, не пять?
Ответ последовал немедленно.
— Я должен запросить Центр".
Так началось сотрудничество Веннерстрема с советской военной разведкой. Оно продлилось полтора десятка лет.
Стиг работал на СССР, когда был военно-воздушным атташе в Москве, когда занимал ту же должность в Вашингтоне, когда возвратился на Родину и служил в составе командной экспедиции Министерства обороны.
После ареста в 1963 году о нем будут много писать, назовут его «супершпионом». А вот полковник Иван Петрович Рыбаченков, который провел сложнейшую спецоперацию по вербовке «супершпиона», остался в тени. Это, по меньшей мере, несправедливо. Поэтому мы и рассказали о нем.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.