Литиевые войны: Россия теряет нужнейший для СВО металл

Сотрудничество России по добыче лития с Аргентиной, Боливией и Чили, где находится 54% мировых запасов этого металла, сходит на нет.

Структура Росатома Uranium One потеряла долю в аргентинском проекте Толильяр. Новые власти Боливии заморозили соглашение по заводу на Уюни. А власти Чили игнорируют предложения российской стороны предоставить республике передовые технологии для добычи сырья.

В условиях изоляции РФ форсирует запуск собственных месторождений в Сибири и на Севере с выходом на полную мощность к 2030 году.

Насколько это реально? И почему спохватились только сейчас? Ведь политические риски в Латинской Америке вполне прогнозируемы. Что, если не найдем замены?

— Речь в первую очередь о производстве аккумуляторов, в том числе для беспилотников, и это, очевидно, главная причина, почему США вынуждают страны Южной Америки отказываться от сотрудничества с Россией, — говорит Всеволод Шимов.

Читайте также

Когда молчат смартфоны. Еще не поздно подготовиться к новой реальности Старый кнопочный мобильник выбрасывать не стоит, да и проводной телефон может снова стать очень актуальным

«СП»: А своих запасов у нас нет? Чем так интересен «латиноамериканский треугольник»? В чем его ценность?

— Наша страна входит в топ-10 мира по запасам (рудный потенциал — около 1,5−3,5 млн тонн). Но практически весь российский литий — рудный (сподуменовый). Его добыча требует строительства сложных шахт или карьеров, тяжелого обогащения и высоких энергозатрат.

«Литиевый треугольник» концентрирует более 50% мировых ресурсов лития. Главная фишка — гидроминеральный тип сырья (солончаки/салары). Литий там добывается путем простого выпаривания рассолов под солнцем. Это делает латиноамериканский литий самым дешевым в производстве в мире, тогда как добыча из российской руды обходится кратно дороже.

«СП»: Все дело только в политике? По-вашему, риски смены власти в Аргентине и Боливии не были просчитаны? Почему проблему поднимают только сейчас?

— Политический фактор в Южной Америке оказался определяющим, а риски не были до конца просчитаны из-за ставки на долгосрочное партнерство.

В Аргентине приход к власти Хавьера Милея привел к резкому развороту в сторону США, из-за чего проект Росатома «Толильяр» был заблокирован, а соглашение расторгнуто. В Боливии местное правительство фактически взяло паузу.

Проекты Uranium One прорабатывались с 2021—2023 годов с прицелом на запуск производства к 2025−2026-му. Сейчас, когда подошли нормативные сроки выдачи реальных объемов сырья, стало очевидно, что юридические, санкционные и геополитические барьеры заблокировали работу. Скрывать заморозку контрактов стало невозможно.

«СП»: Интерес Росатома — обменять свои технологии на металл или в чем-то еще? Что мы можем предложить этим трем странам, от чего они не могут отказаться? Или американцы не дадут разрешения, что бы мы ни предлагали, и оглядка на США — определяющий фактор?

— Росатом продвигал передовые российские технологии прямого извлечения лития (DLE). В отличие от традиционного выпаривания, занимающего месяцы, DLE позволяет извлекать металл за часы и с меньшим ущербом для экологии.

Наша сторона предлагала комплексное развитие инфраструктуры, включая мирный атом (центры ядерных технологий, реакторы). Для Вашингтона контроль над «литиевым треугольником» — вопрос национальной безопасности в борьбе с Китаем и изоляции РФ.

Используя механизмы финансового давления, санкций и политического лоббизма, американцы заставили местные элиты свернуть кооперацию с Москвой. Против этого фактора технологические аргументы не сработали.

«СП»: Как скоро можно приступить к добыче лития на Шевченковском месторождении? Есть еще альтернативы?

— Шевченковское месторождение уникально высоким содержанием сподумена (до 90%), но его разработка еще даже не начиналась. Учитывая близость к зоне боевых действий, отсутствие инфраструктуры и необходимость проектирования «с нуля», запуск реальной промышленной добычи там займет много времени.

Раньше 2030 года вряд ли получится, и это оптимистическая оценка. Именно поэтому основной фокус смещен на разработку месторождений в Сибири и на Севере.

«СП»: Насколько вообще ситуация серьезная? Чем нам грозит выпадение объемов, которые давали эти три страны?

— Ситуация неприятная в краткосрочной перспективе, но не критичная в долгосрочной. Полного дефицита и остановки производств не будет. Потеря латиноамериканских активов окончательно похоронила иллюзии о дешевом импорте и заставила государство форсировать инвестиции во внутренние проекты.

К 2030 году за счет Мурманских и Сибирских месторождений Россия способна полностью обеспечить себя сырьем и даже выйти на экспорт, хоть себестоимость металла и будет выше южноамериканского.

— Уже в 2022 году после того, как Аргентина и Чили объявили о том, что прекращают поставки лития в Россию из-за угрозы санкций, было понятно, что с этим возникнут определенные проблемы, поскольку оставалась из треугольника только Боливия, — напоминает военно-политический эксперт Владимир Сапунов.

— После выборов там стало ясно, что и с этим поставщиком возникнут проблемы. У нас, к сожалению, в 1997 году собственное производство лития было остановлено.

Просто решили, что зачем нам свой литий, когда можем все покрыть за счет импорта. А он приходился, прежде всего, на «литиевый треугольник» в Южной Америке, который оценивается в 54% всех запасов лития в мире.

Читайте также

Единство Запада подорвано тротилом: Варшава под подозрением WSJ: цепочка производства снарядов стала для НАТО удавкой

Когда они прекратили поставки, начались проблемы, потому что литий используется у нас в аккумуляторах для БПЛА, военных раций, мобильных телефонов и т. д.

С точки зрения либеральной рыночной экономики, конечно, импорт лития был выгоден вполне, потому что технология добычи лития из солончаков выгодна. А в России разработка производится по системам фильтрования. Они экологически более чистые, но и ресурсозатратные.

Сейчас проблема решается тремя способами. Первый — краткосрочные поставки. Тут надежным поставщиком остается Китай, который нам поставляет литиевый порошок. Они закупают литий в Южной Америке и в Австралии, и потом уже готовый порошок официально продают в России.

Второй способ — использовать вместо литиевых батарей натриевые. Они более надежные, но громоздкие и менее энергоемкие, чем литиевые.

А третий способ — это долгосрочное развитие собственной литиевой промышленности. У нас сейчас работает только Малышевское месторождение в Свердловской области, так называемый Мариинский прииск, который примерно 27 тонн в год добывает. Запланировано введение в строй еще двух проектов: Колмозерское и Полмостундровское месторождения. Это — к 2030 году.

Но еще проблема в том, что потребление лития в нашей экономике невелико, литий используется в основном для электромобилей и в военных целях. Возник такой перекос, что у нас есть производство так называемого третьего передела — это аккумуляторных батарей.

Но нет производства второго передела — элементов для накопителей энергии. Их нужно либо создать, либо у нас, наоборот, литий должен пойти на экспорт, потому что два месторождения в Мурманской области, которые будут введены в 2030 году, начнут давать 67 тонн лития в год. А при том, что потребление 9 тонн всего, соответственно, возникнет проблема перепроизводства.

Такая парадоксальная ситуация: производство лития вырастет, но, вполне возможно, большая часть его пойдет на экспорт. Кстати, литий сейчас называют новой нефтью. И в условиях того, что постоянно растет потребность в аккумуляторах для потребительских устройств связи, тенденция эта будет развиваться в дальнейшем.