При сегодняшнем отношении к космосу русского спутникового «Рассвета» мы можем и не увидеть

После 102 дней пребывания на орбите спутник российской низкоорбитальной группировки «Рассвет» под обозначением «Рассвет-3 17» вошел в атмосферу и сгорел.

Аппарат массой около 370 кг, разработанный «Бюро 1440», был запущен 19 июля. На каком участке он сошел с орбиты — пока не сообщается. Известно, что 26 октября спутник находился на минимальной высоте — 181 км. А 29 октября сошел с орбиты.

Всего, как утверждают СМИ, было потеряно два аппарата из второй партии спутниковой группировки «Рассвет». Все они были запущены 19 июля на ракете «Союз-2.1б» с космодрома Плесецк.

— Два потерянных аппарата — это очень много, если учесть, что всего запущено 32 единицы. Такие низкоорбитальные спутники работают годами, вплоть до семи лет, но никак не считанные месяцы, — рассказал «СП» астроном, научный руководитель Московского космического клуба Иван Моисеев.

Читайте также

Франшиза от взломщика. МЧС, Росстат и Белгород — три хакерские атаки, один тревожный вывод Арсений Кульбицкий: Киберпреступность — это глобальная сервисная экономика с чётким разделением труда

«СП»: С группировкой «Рассвет», похоже, у нас хватает трудностей.

— Информация о потере аппаратов подтверждает аналитические выкладки некоторых западных источников, что выведенные спутники не работают, потому что их орбита снижается под действием атмосферы. Хотя, на самом деле, они должны сформировать рабочую орбиту, включив свои собственные двигатели.

Не исключено, что у некоторых спутников, возможно, даже у всех, двигатели просто не включились. То есть спутники не вышли на рабочую орбиту. Насколько эти сведения достоверны — сказать сложно. Но падение некоторых из них подтверждает такие предположения.

«СП»: Официальных сообщений о потере спутников вроде бы не было.

— Дело в том, что «Бюро 1440», которое занимается «Рассветами», закрывает свою информацию. У неё есть специальное разрешение от правительства не публиковать те сведения, которые подобные фирмы обычно стремятся растиражировать.

Ведь такие компании стараются рекламировать свои показатели и делают достоянием общественности различные технические подробности. А здесь предприятие молчит и ничего не сообщает. Поэтому множатся разного рода версии.

Но, несмотря на отсутствие официальной информации, факт недавнего падения спутника можно считать подтвержденным.

«СП»: Почему со спутниками, имеющими, в том числе, оборонное значение, происходит такая ситуация? Принято считать, что у нас военная продукция, те же самолеты, машины и прочее, получается лучше, чем гражданская.

— Так принято считать в силу закрытости военно-промышленной отрасли. Если гражданские аварии, различные технические неприятности на виду, то у военных все строго засекречено.

Про них нельзя говорить. Но это не значит, что там все гладко. Отсутствие негативной информации не всегда говорит о качестве продукции. В целом наша космическая отрасль, а ее военная составляющая связана с общегражданской, сейчас находится на уровне 1962−1963 годов, если говорить о качественных характеристиках.

У нас, к сожалению, качество спутников не слишком соответствует современным требованиям. Поэтому, когда начались трудности с импортными комплектующими, стали возникать проблемы с нашей спутниковой группировкой и ее перспективами.

«СП»: Невольно снова всплывает вопрос о наших космических неудачах последнего десятилетия. В чем их причины? Президент Путин назвал Илона Маска гением, а у того в офисе, как пишут, висит портрет Сергея Королёва. А где наши сегодняшние Королёвы, Глушко, Янгели? Наша школа космических инженеров, конструкторов потеряна?

— Да, во многом потеряна. Мы используем технику, которая фактически создана в 1960-х годах.

Читайте также

«СССР, любовь моя»: Молодежь по всему миру сходит с ума по советскому наследию На капиталистическом Западе вполне может появиться свой Ленин

По числовым, функциональным характеристикам мы находимся на уровне того периода. Мы летаем на «Союзах», которые берут свое начало в 1967 году.

Был некоторый прорыв в начале 2000-х, когда разрешили использовать иностранные комплектующие. Но сейчас, как я уже сказал, этот вариант закрыт. Что касается выдающихся конструкторов, то сегодня нет особенного интереса к космосу, который был в упомянутые 1960-е годы.

Тогда в отрасль стремилось попасть очень много наших сограждан. А когда много желающих — есть вероятность, что среди них попадутся талантливые люди.

«СП»: В СМИ прошла информация, что для строительства второй очереди космодрома «Восточный» будут привлекать иностранных специалистов. Это касалось временных трудовых мигрантов (например, из Узбекистана), а не квалифицированных иностранных специалистов на должности инженеров или техников. Как бы то ни было, но мы, выходит, даже стартовую площадку для «Ангары» своими силами возвести не можем. Может, нам, раз такое дело, стоит подумать о привлечении иностранцев в космические КБ?

— Не думаю, что иностранцы нам сильно помогут в КБ — в России есть вузы, которые готовят таких специалистов, с них надо спрашивать.

Проблема в том, что нынешняя система управления космонавтикой такова, что не даёт инновациям, каким-то новым идеям прорваться на стадию реализации.

У нас единая госкорпорация, которая не терпит конкурентов, ставит им препятствия, причем вполне официально и законно. И в этом плане выхода я не вижу. Увы, но ситуация будет только ухудшаться.

Скажем, закончится работа МКС, а вероятность того, что начнёт функционировать наша станция очень мала. Даже если она заработает, ее потенциал будет существенно меньше того, что имеется у нас сегодня. В России есть программа развития отрасли на десять лет вперёд, она очень консервативная. В ней не предусмотрено каких-то прорывов, сильных ходов.

«СП»: Не ставится амбициозных задач?

— И задачи тоже не ставятся. Но опять же, у нас какая система? Роскосмос сам себе на протяжении десятилетий ставит задачи и благополучно их проваливает. Уже речь не идет о больших целях — даже слабенькие не достигаются.

«СП»: И никто ответственности за это не несет.

— Как видим. Директора госкорпорации меняются, ситуация — нет.