Котел, который лопнет

Вузы опять ожидает сокращение.

Это первая мысль, которая возникает при известии о том, что средний проходной балл ЕГЭ для поступающих в вуз будет повышаться.

Никто не спорит с тем, что в вузе должны учиться только те, кто там действительно должен быть по своим способностям и реальным успехам. Возникает лишь два вопроса по этому поводу. Первый — насколько система ЕГЭ способна отразить этот уровень способностей, качество освоения материала? Второй — почему «козлами отпущения» за низкое качество подготовки учащихся вновь назначены вузы? Почему при низком качестве знаний поступающих абитуриентов страдают университеты, а не школа, непосредственно за это отвечающая? На мой взгляд, это происходит, потому что школьное образование у нас полностью и до основания развалено, а сознаться в этом не хотят и боятся, хотя это едва ли не каждую неделю вынужден констатировать вполне лояльный к политике Министерства образования и науки Рособрнадзор.

Связь между вдруг обнаруженным на прошлой неделе этим официальным ведомством отставанием по математике и провалы в подготовке по ней же и слабым абитуриентом по техническим и инженерным специальностям можно не заметить либо при полном отсутствии зрения, либо только намеренно. Проблемы все те же. Плохо учат. Хорошо рапортуют. И возникающая в интервью журналу «Огонек» главы Рособрнадзора С. Кравцова нравственная тема не совсем понятна. Потому что должно быть стыдно не только принимать с низкими баллами, но и стыдно учить на эти самые низкие баллы. Потому что стыдно должно быть не только тому, кто не может решить задачу, но и тому, кто выносит на ЕГЭ задания вот такого рода: «Поезд Москва-Ижевск отправляется в 17:41, а прибывает в 10:41 на следующий день (время московское). Сколько часов поезд находится в пути?» или: «Сырок стоит 6 рублей 70 копеек. Какое наибольшее число сырков можно купить на 50 рублей?»

У того, кто предлагает такого рода задания в качестве итоговых за весь курс школьного образования, вообще нет никакого морального права рассуждать о стыде и качестве образования. Чиновники из года в год понижают планку школьного образования, уничтожают своими указами, постановлениями, распоряжениями условия для получения качественного образования, а затем в удивлении разводят руками: отчего у нас такие слабые абитуриенты?

При этом борьба за качество носит у нас какой-то спорадический характер. Летом поговорили о развале подготовки по русскому языку, пометали начальственные громы — и все успокоились. Кто-нибудь помнит, что был скандал? С математикой будет то же самое. Нужны кардинальные решения. Нужно изменение всей сложившейся образовательной системы, которая в нынешнем своем виде, построенная вне принципов и достижений педагогики и психологии, может производить только брак и ничего кроме брака. А этот брак, как мы помним еще со времен фильма «Доживем до понедельника», очень дорого обходится всему обществу.

Что означает повышение вступительного балла при сохранении существующей системы школьного обучения и ЕГЭ в том числе? Да ничего, кроме перекладывания ответственности на самого ученика, родителей и простых преподавателей. Государство, призванное создавать условия для качественного образования, вновь устраняется от надлежащего исполнения своих функций, увлекаясь, столь простой и не требующей особых материальных вложений и организаторских способностей функцией контроля. Контроль, конечно, штука хорошая, но в демократическом и социальном государстве, которым позиционирует себя Россия в собственной Конституции, он является в первую очередь прерогативой общества. Контроль и та самая независимая оценка качества образования, о которой говорится в поручениях Президента, должны стать прерогативой профессионального сообщества, которое оценивает предпринимаемые официальными органами усилия, а вовсе не наоборот, когда люди, мало что понимающие в деле образования, начинают что-то выговаривать с высоты своего невежества тому, кто отдал образованию всю свою жизнь, тому, кто имеет громадный педагогический опыт.

Увеличение вступительного балла приведет к тому, что абитуриенты начнут игнорировать те специальности, где планка будет невероятно высока. Ведь что бы ни говорили на официальных заседаниях последних лет, тенденция у нас остается неизменной: главное «корочки», а не знания. На работу у нас устраиваются по «корочкам» и блату, а не по уму. Те же чиновничьи ведомства, порождающие инновации в сфере образования — живое доказательство.

В первую очередь бойкот коснется технических и инженерных специальностей, поступление на которые и так не отличается обилием желающих. Те же «счастливчики», которые попадут туда, вряд ли составят гордость отечественной промышленности. Добившись всего своими усилиями не благодаря, а наперекор уродливо выстроенной системе школьного и вузовского образования, они могут с полным правом помахать ручкой и сказать: «Мы Вам ничем не обязаны!» Это будет вполне справедливо — если учитывать те суммы, которые были потрачены ими на репетиторов, те бессонные ночи и долгие вечера, которые сами учащиеся и их родители потратили на успешное поступление и столь же успешное обучение.

Впрочем, за всеми этими драконовскими мерами ужесточения правил приема в вузы может стоять и вполне тривиальная причина — слив отдельных направлений подготовки высшего образования (инженерного, технического образования в частности) на уровень среднего профессионального. Разговор о том, что вуз может быть только классическим идет уже давно и становится все громче и громче.

Что выйдет в итоге: сосредоточение технического образования в 5−6 центральных вузах, закрытие инженерно-технического направления вообще, превращение его в область среднего профессионального — покажет время. Ясно только одно, от палочной дисциплины и управления образованием только методом бюрократического окрика большого толка не будет. Если ужесточать контроль, не поднимая по-настоящему, а не фиктивно, как это у нас водится, качество школьного образования, мы получим в конечном итоге мечту наших чиновников от образования и их единомышленников из Министерства финансов последних лет — пустой вуз. Ряды же выходящих на улицы школьных учителей и врачей пополнятся вузовскими преподавателями и несостоявшимися студентами, которым в условиях сокращения рабочих мест идти окажется попросту некуда.

Чиновники в очередной раз вместо решения проблем по существу, загоняют их вглубь, увеличивают давление, перекрывая предохранительные клапаны для выхода социального недовольства, и с интересом ожидают, насколько прочным окажется котел, выдержит ли новое повышение давления.

Фото: Евгений Курсков/ ТАСС