Адвокат Трунов: Пострадавшие от взрывов домов на Гурьянова не получили отсуженных миллионов

В ночь с 8 на 9 сентября Москва поминала погибших десять лет назад от взрыва жилого дома на улице Гурьянова. Десятки москвичей пришли к памятной стеле, многие принесли с собой поминальные свечи, иконки и крестики. К подножию стелы легли живые цветы и венки, звучала траурная музыка. Ночью у памятной стелы и в храме-часовне «Всех скорбящих радость» прошла панихида по погибшим.

Между тем, более 2 тыс. человек, признанных потерпевшими в результате взрыва на улице Гурьянова в Москве, до сих пор не получили назначенных судом компенсаций. Об этом рассказал «Свободой прессе» адвокат потерпевших Игорь Трунов.

«СП»:  — Игорь Леонидович, как сегодня обстоят дела с выплатой компенсаций пострадавшим от взрывов на Гурьянова?

 — На сегодня ситуация с пострадавшими от взрывов домов наиболее печальная. Это был один из первых террористических актов — в рамках уголовного дела, которое расследовалось по факту взрывов, было признано потерпевшими 2 тысячи человек.

Нужно понимать разделение между материальной помощью, оказанной исполнительной властью, и возмещением вреда. Так вот, матпомощь от исполнительной власти была мизерной — она колебалась в пределах 5−6 тысяч рублей. Это была самая маленькая сумма подобных компенсаций. Позднее, кстати, планка поднялась до 100 тысяч рублей, сейчас она доходит до 300 тысяч…

Но вернемся к потерпевшим от взрывов на улице Гурьянова. Кроме 5−6 тысяч рублей, некоторым из их были предоставлены квартиры. Но в то же время не были предоставлены квартиры в порядке наследования. Если, скажем, граждане в квартире не проживали, а жили их родственники, на наследство которых граждане имели право, они ничего не получали.

«СП»: — Но ведь им давали квартиры, некоторым даже с мебелью…

 — Надо понимать, что, помимо квартир, люди лишились всего имущества. Да, кое-кому выделили достаточно скромную мебель, но основная масса получила голые стены. Понятно, квартира — это очень ценная вещь. Но имеет цену и имущество, нажитое годами: посуда, мебель, постельные принадлежности.

Конечно, все это требовало возмещение вреда в полном объеме. Именно материальная составляющая в случае теракта на Гурьянова была наиболее значительна, — в отличие, скажем, от «Норд-Оста». Люди за одну ночь лишились ВСЕГО имущества. Плюс мародерство — при расчистке завалов разворовали все, что возможно было украсть.

«СП»: — Почему так получилось?

 — На тот момент действовал закон, по которому возмещение вреда ложилось на плечи виновных. Виновные имелись — это был тот редкий случай, когда двое террористов были пойманы, изобличены, суд вынес обвинительный приговор, и они получили пожизненное лишение свободы.

Однако мы столкнулись с проблемой. Институт взыскания возмещения с виновного в России, мягко говоря, не совершенен. Он практически не работает, если говорить прямо. В очередности должников потерпевший — самый последний. Плюс, такого рода преступления отличаются от кухонных драк.

2 тысячи потерпевших — и двое осужденных. Понято, они никогда не будут в состоянии возместить вред, который причинили. Здесь нужно понимать, что терроризм отличается от общеуголовной преступности, и поэтому требуется отдельное законодательство, которое регламентирует помощь и статус потерпевшего.

«СП»: — Вы судились, выиграли ряд дел пострадавших. Что это им дало?

 — Да, мы выиграли дело Тамары Горбылевой в Хорошевском суде Москвы, на очень крупную сумму, измеряемую миллионами рублей. Однако за прошедшие 10 лет Тамара не получила ни копейки из этих миллионов. Террористы Адам Деккушев и Юсуф Крымшамхалов отбывают пожизненный срок — не работают. Средств у них нет никаких, и вероятность, что когда-то они что-то заработают, равна нулю.

Тамара Горбылева является инвалидом второй группы, у нее погибло четыре близких человека — внук, дочь, ближайшие родственники. И она не получила ни адекватной помощи, ни адекватной компенсации.

Мы выиграли 15 таких дел — везде крупные суммы, и везде никто ничего не получил. Я не работал на цифру. Потерпевших было 2 тысячи, и можно было выиграть 2 тысячи исков — но что толку?! Поэтому я не пошел по пути пафосного прославления действующего института судебной и законодательной власти, под которым реально не стоит никакой помощи.

«СП»: — Сами-то люди рассчитывали на помощь в суде?

 — Я выиграл 15 дел, но предварительно объяснив людям: я выиграю дела, чтобы было понятно, для чего нужно менять законодательство, а вы ничего не получите. Те 15 человек согласились участвовать в таком процессе.

«СП»: — Что нужно менять на уровне законов?

 — Сейчас я имею право сказать: нужно принимать отдельный федеральный закон по защите жертв терроризма, где должен быть прописан статус потерпевшего. Статус должен подразумевать льготы на коммунальное обслуживание, льготы на обучение детей-сирот, льготы вузам, которые предоставляют им образование, лечение и протезирование, медикаментозное и санаторно-курортное сопровождение.

Этот закон, кроме того, должен иметь обратную силу, чтобы распространяться и на пострадавших от взрывов жилых домов, и на будущих пострадавших от терактов. К сожалению, мы не можем исключить их вероятность.

Печальный пример с потерпевшими от взрывов домов — наглядное доказательство неэффективности работы законодательной власти в России. Мы давно разработали и отправили в Госдуму соответствующий проект закона. Однако его до сих пор нет в списках допущенных к рассмотрению.