Армен Джигарханян: Армянскому коньяку предпочитаю виски

Наверное, у нас больше нет актера, о котором в народе ходило бы столько ярких крылатых выражений. Чего стоит знаменитое гафтовское «Гораздо меньше на земле армян, чем фильмов, где сыграл Джигарханян!» Все знают, что фильм с Джигарханяном — это всегда событие, знак качества, касса.

«СП»: — Вы более пятидесяти лет занимаетесь актерством. Срок! А день своего театрального дебюта помните?

 — Очень хорошо! 24 января 1955 года в Ереванском русском театре имени Станиславского шел спектакль по пьесе Гусева «Иван Рыбаков», в котором мне досталась единственная фраза: «Товарищ капитан, вам телефонограмма!» Все! На сцене, помню, стояла армейская палатка, меня «вооружили» шинелью, каской, автоматом… Надо сказать, эту роль я получил случайно. Мой дружок, учившийся в театральном институте курсом старше меня, уехал по делам в Москву и попросил его подменить. Потом был небольшой скандал, потому что я не ту шинельку надел. Несмотря на это недоразумение, через три дня мне предложили работу в театре. Тогда существовало понятие «вспомогательный состав». Зарплата — 49 рублей.

«СП»: — Говорят, у вас наград и званий едва ли не больше, чем фильмов, в которых вы сыграли.

 — Я имею редкий орден, очень красивый, с бриллиантом, который, как мне объяснили, приравнивается к Герою Армении. Он носит имя Месропа Маштоца, придумавшего армянский алфавит. Причем у меня орден за номером два. Первый — у покойного католикоса. А звания… Я всю жизнь хочу быть свободным от званий. Они действуют на меня. Я начинаю раздуваться.

«СП»: — То есть?

 — То есть я начинаю становиться не нормальным артистом, а народным. Этакий народный артистище СССР! Если такое произойдет, то лучше уже не идти на сцену. Поверьте, я не кокетничаю. Конечно, это приятная вещь — я не такой идиот, чтобы говорить: не давайте мне ордена. Я должен быть любимым за то, что я есть, а не за то, что я народный-шмародный… Одна очень хорошая женщина сказала: «Вы такое животное, такое натуральное животное!» Она имела в виду, наверное, мое естественное пребывание, и лучшей характеристики мне не надо.

«СП»:  — Актер должен возбуждать зрителя?

 — Если говорить об отношениях актеров и зрителей, то, я думаю, мы должны друг друга беспокоить. Беспокоить! Потому что — и я часто об этом говорю — наша проблема в том, что у нас проблема. У вас проблема и у меня проблема. Потом мы в зрительном зале встречаемся, и эти проблемы, не контролируемые нами, сталкиваются. Я играю роль, и вы начинаете плакать, даже если пришли повеселиться. Все искусство держится на этом.

«СП»: — Впечатление, что такому артисту, как вы, вообще не нужен режиссер.

 — Это ба-а-альшое заблуждение! Для рождения ребенка нужно минимум два человека — актер и режиссер. А хорошему артисту еще нужнее хороший режиссер.

«СП»: — У нас есть хорошие режиссеры?

 — В моем представлении режиссер — это уникальнейшая профессия. Хороших — очень мало. Всегда было мало. Помните, был такой Вольф Мессинг? Он брал человека за руки и с завязанными глазами на шестом чувстве приходил вместе с ним к цели — спрятанному в зале предмету. Вот для меня режиссерская профессия близка к этому. Режиссер — это не тот, который кричит: «Говно ты собачье, а не актер!» А тот, который вот так ведет артиста по этому лабиринту. И приводит. Он должен все кишки вытащить. Это очень редкий дар. Я больше встречал великих «насильников».

"СП": — А какие женщины вам нравятся?

 — Вы задаете очень сложный и коварный вопрос. Вы хотите рассорить меня со всеми женщинами?

«СП»: — Вы практически ничего не рассказываете о своей семье. Это принципиальная позиция?

 — А что рассказывать? Как-то был я на встрече с одним актером, который на вопрос о семье ответил так: женат и счастлив. У меня нормальная семья. Один сын — не актер. В детстве его дразнили, что он сын белогвардейца Овечкина из «Неуловимых». Так что с тех пор он, по-моему, решил обходить кино и студии стороной. Сын — журналист, хорошо знает английский, иногда переводит пьесы, рассказы. Жена окончила несколько институтов, сейчас по контракту работает в Америке.

Мы познакомились в Армении, когда она приехала работать в Ереванский театр. Встречались «здрасьте, до свидания». Ничего душераздирающего типа «и когда я ее увидел, сразу понял — это судьба». Ничего подобного не было. И, я уверен, вообще не бывает.

В жизни все гораздо лучше. Мы заслуживаем то, что мы завоевываем, к чему идем, в чем нуждаемся, без чего жить не можем… А это «без чего мы жить не можем» сразу не обнаруживается. Я это знаю хорошо, потому что так рождается спектакль — самая моя большая любовь. Вот мы начинаем репетировать, сначала все понятно, потом ничего не понятно, потом опять понятно, потом опять ничего… Так и в жизни. Потому что один из самых важных компонентов в жизни человека — вдруг, случай.

«СП»: — Просматриваете фильмы со своим участием?

 — Никогда в жизни! Более мучительного нет ничего.

«СП»: — На сцене или на съемках в нелепые ситуации попадали?

 — Совсем уж анекдотических случаев не было. Но я был свидетелем множества курьезов. Например. В одном армянском театре игралась пьеса о революционных событиях. Главными персонажами были Ленин и Камо, который тогда был национальным героем Армении. И в пьесе был эпизод: Камо приходит к Ленину, а тот поливает цветы. По замыслу режиссера Камо должен был остановиться и долго-долго зачарованно наблюдать за гуманным вождем, который так просто и по-человечески ухаживает за цветами. И актеры начали это играть, а зрители, недовольные тем, что Ленин не видит Камо, стали кричать из зала: «Ленин! Камо пришел!» И так они это долго кричали, что у актера нервы не выдержали, он повернулся и сказал: «Я вижу, что он пришел, но я цветы поливаю — не видите?» «Вот ты поздоровайся, а потом поливай!» — сказали ему из зала. По-моему смешно…

«СП»: — За такую долгую, очень успешную творческую жизнь вас ходило множество всевозможных баек и слухов. Говорили, якобы вы владелец крупного армянского банка, «водите шуры-муры с юными актрисами вашего театра», «без пяти минут эмигрант»…

 — И что? Будем опровергать? Как вы себе представляете Джигарханяна-эмигранта? Я — никак. Моя очень мудрая мама предупреждала: «Если о тебе будут говорить всякие легенды, не опровергай. Будут говорить, что у тебя миллионы, скажи: да, есть». Поэтому когда я слышу про «романы» или «миллионы»… Пусть говорят.

«СП»: — Вы кумир для многих молодых артистов. А у вас есть любимые актеры?

 — Есть те, кем я восхищаюсь, у кого учусь. Например, Роберт Де Ниро. Какую энергию он излучает! В любой роли, даже в средних фильмах. Даже когда он просто стоит, сидит, ходит, это завораживает

«СП»: — Еще давным-давно ваши ученики вам, как преподавателю, дали прозвище «добрый». А в жизни вы какой?

 — Сентиментальный. Это было всегда, а сейчас особенно. Сентиментальный! Но, например, ностальгии у меня не бывает абсолютно. Ностальгия у меня ассоциируется с чем-то слезным, с соплями… Более того (я скажу, вы потом вычеркните!), я не очень понимаю, что такое родина. Правда, а что такое родина? Вот я армянин, живу в России, русский актер — я думаю про себя так. Родина для меня — это что? Не знаю, честно. Я тоскую по тем, кого люблю, где они — там и мой дом. А вот то, что я пью армянскую воду и начинаю плакать, думаю, это ерунда. Или у меня обычно спрашивают: «Вы армянский коньяк любите?» Я отвечаю: «Не люблю». Вообще коньяк не люблю. Мой любимый алкогольный напиток — виски. Великий напиток!

«СП»: — Говорят, врачи вам запрещают пить виски…

 — Нет. Во-первых, я очень скромно пью — если сто граммов выпиваю, значит, уже пьяный… (Смеется.)

«СП»:  — Традиционный вопрос: чем увлекаетесь, что коллекционируете?

 — У меня нет хобби. Зато есть комплексы. Не умею плавать — раз, не играю ни на одном из музыкальных инструментов — два, не знаю языков — три. Третье, конечно, можно заключить в общую постыдную проблему многих наших сограждан, со вторым я уже смирился; а вот с первым — нет. Лет десять назад подумал: «Как бы там ни было, но плавать научусь!» Даже зарок себе дал. Прихожу к директору «Олимпийского». Он приводит тренера и говорит: «Это наш лучший тренер». Ну, я не буду рассказывать в подробностях, но смешного там было много. Через две недели мы вернулись к директору, и тренер ему говорит: «Первый раз вижу человека с таким патологическим стремлением утонуть».

«СП»:  — Что для вас больше всего ценно в быту?

 — Вы будете смеяться, но… Чистый хороший туалет, который пахнет хорошо и не пахнет плохо. Обувь удобная, мягкая такая. Люблю отдыхать, развалившись на диване. Я патологически люблю читать — мне даже один человек посоветовал: «Когда ложишься, книгу не бери — она тяжелая, возьми газету!» Наконец, я люблю деньги, потому что они украшают чуточку мою жизнь.

«СП»: — И последний вопрос: это правда, что «гораздо меньше на земле армян, чем фильмов, где сыграл Джигарханян»?

— Ха-ха-ха! Армян на планете 5 миллионов, а я снялся всего в двустах с небольшим картинах. Так что у меня еще все впереди…