«Ездила в командировку в Москву. Как-то очень нервно там и хамовато»

«Свободная пресса» продолжает серию публикаций к скорбной для многих россиян дате — 30-летию антисоветской власти. Корреспондент «СП», в перестроечные годы — редактор военно-спортивного отдела питерской «Вечерки», по своей студенческой привычке, вела дневник, в котором фиксировала события того времени, пытаясь осмыслить происходящее.

Давно не открывала я ту тетрадь. А нынче достала её, полистала… Что ни день, то очередное потрясение. Ломалась привычная жизнь людей. Рушились судьбы. Погибала великая страна. Как могло такое случиться? И как впредь подобное не допустить? Возможно, чтобы это понять, не мне одной важно сейчас вернуться в «роковые девяностые».

1989 г.

Февраль. На днях прошел слух о том, что у Горбачева был инфаркт. С чего бы это вдруг? Недавно вещал по телеку о предлагаемой им очередной «перспективной программе развития страны», выглядел вполне себе крепким и здоровым…

Смотрела сейчас «600 секунд». Давно заметила: как Невзоров сам ведет эту свою новостную программу, так в городе обязательно ЧП. На этот раз — стрельба недалеко от Невского. Кто в кого и почему пока неизвестно… Передаче всего год, но по популярности у горожан она превзошла все питерские программы вместе взятые. А из Смольного одни только окрики её создателям и ведущим: «Не пугайте народ!» Невзоров рассказывает о реальной тревожной ситуации в городе, официальные каналы — о выставках цветов.

Март. Трехдневная командировка в Ригу. Туда билет взяла, а обратно, сказали, надо приобретать на месте, то есть, в самой Риге. А там ответ один: нет билетов. И мест в гостинице тоже. Позвонила местным коллегам. Те посоветовали обратиться в горком партии, ведь наша «Вечерка» — орган горкома КПСС, хоть и питерского.

Важных шишек там не застала, но выручила помощница первого секретаря. Она очень обижена на латышей. Говорит, постоянно унижают русских. Хотя многие здесь родились и выросли. Предупредила меня, чтобы в разговорах ни с кем не касалась национальных отношений и темы Народного фронта. Хватило нескольких её звонков «нужным людям», чтобы мне и номер в гостинице в центре Риги получить, и билет до Ленинграда.

Ближе к вечеру прогулялась по центру. У здания Совета министров тщедушный мужичок пританцовывает с плакатом в руках (замерз или на нервной почве?). На плакате крупными буквами: «Если не хотите оккупации — не голосуйте за коммунистов!». Завтра у них, оказывается, парламентские выборы.

Забыла записать: когда ехала сюда, в вагоне были практически одни латыши. Ругали Союз, русских. Говорили мне: забирайте своих, нечего им в Латвии делать. А сами везут из ненавистного им СССР баулы с модным тряпьем и коробки с продуктами. И где только достали?

1990 г.

22 января. Ситуация в стране аховая. Такое ощущение, что никто не работает. При этом все чем-то торгуют и хорошо разбираются в политике. Холодно. Голодно. Старики говорят: прямо как в блокаду. Только там город осадил враг, фашисты, а нынче мы сами организовали её себе. Бедная Россия! Ни одно столетие не обходится без потрясений. И за что ей все это?

Март. Съездила в Чехословакию, на мировой чемпионат по гандболу. С чем сразу столкнулась в этой бывшей соцстране — за все надо платить. Даже за спрос! Пыталась узнать у вахтера в спортхалле, откуда можно позвонить на местный номер, в пресс-центре телефонов почему-то нет. Пока не дала ей пару крон, отвечать отказывалась.

Никак не могу поменять чеки на деньги из-за огромных очередей в банке. (Вместо валюты россиянам, выезжающим за границу, выдавали тогда чеки на определенную сумму — авт.).

В Праге на Вацлавской площади, в том месте, где несколько месяцев назад избивали протестующих студентов, из проволочной сетки сделали силуэт ветки сирени. Под ним — зажженные свечи. На постаменте памятника Св. Вацлаву — листовки, самиздатовские газеты, фотографии. Много снимков Гавела (драматург, диссидент, последний президент ЧССР и первый президент Чехии — авт.). Его здесь очень любят. Говорят, что с приходом Гавела к власти люди стали добрее друг к другу.

Восьмое марта местные называют «праздником большевиков». Для них это обычный рабочий день. С нами дружить не хотят. Люди среднего и старшего возраста относятся к нам более-менее нормально, хотя и не все, а молодежь либо никак, либо с презрением.

В книжных лавках много книг на русском, изданных у нас: Юлиан Семенов, Владимир Набоков, двухтомник Дмитрия Волкогонова о Сталине, и ещё, ещё. Здесь их никто не покупает, а у нас достать можно только у фарцовщиков и в три дорога.

Вернулась с чемпионата. Дома все то же — грязные улицы, разбитые дороги, злые лица, пустые прилавки. И митинги, забастовки.

Апрель. Очень теплая весна. Температура до «+20» градусов, солнце… Горком КПСС продал нашу «Вечерку» Ленгорсовету (предшественник законодательного собрания — авт.). Ни для кого в городе не секрет, что по составу он самый злобный за последние десятилетия, а, главное, самый непрофессиональный. Что ни депутат, то горлопан, которому лишь бы высунуться, «забить» за собой местечко поближе к власти, а лучше, в рядах самой власти.

В очередях все ругают нынешних правителей, больше всего Горбачева. Он, придя к власти, сумел вселить в людей веру, что перестройка улучшит их жизнь, и вот что из этого вышло. Начал с бездумной гласности, обрушив на неподготовленные к ней головы такие массивы информации, не всегда достоверной, что народ не смог адекватно её переварить. Надо было, наверное, начинать с экономики, та по мере развития сама бы «выстроила» и социальные отношения в обществе, и внутриполитические.

Октябрь. Подтверждается старая истина: нет урожая в России — беда; есть — беда вдвойне. В этом году урожай, какого лет тридцать не бывало, а может, больше. И что же? Пропадает на полях. Не хватает техники, рабочих рук. Из города мало, кто хочет ехать помогать. А тем, кто приезжает, чтобы подзаработать, в совхозах и колхозах ставят такие жесткие условия, что люди разворачиваются и уезжают домой.

Моя соседка — «молодая» пенсионерка, приехала на днях «с картошки» в дальнем районе Ленобласти. Продержалась там лишь неделю. Рассказывает: поселили в продуваемом всеми ветрами многоместном бараке, кормжка за свой счет. Работали по 12 часов в день. Оплата копеечная.

1991 г.

15 января. Второй час идет по ТВ программа «Время». Горбачев вещает о Литве. Его послушаешь, всё идет как надо, всё спокойно. Хотя Би-Би-Си сообщают, что на улицах Вильнюса танки и уже вроде бои идут. Кому верить? Кажется, началось разложение страны под названием СССР. В Питере многие клянут за это Ельцина. Но понять, кто виноват и что вообще происходит, трудно.

Бардак под флагом перестройки и в нашей «Вечерке». Новые хозяева из Ленгорсовета взялись диктовать, кому, о чем и как писать. Каждый текст, прежде чем отправить в печать, изучают с лупой в руках. Давят на главного редактора, чтобы почистил штатное расписание, слишком много, мол, коммунистов. Дерьмократия в действии!

16 января. Опять Литва. Все новости, разговоры, комментарии целый день только о событиях там. Невзоров привез телерепортаж из Вильнюса, показал его сейчас в «600 секунд». Защищает солдат, армию, пытающихся навести порядок в городе. Говорит, очень много провокаций, кто-то специально «подогревает» людей.

17 января. Началась война в Персидском заливе. Весь мир на ушах: неужели третья мировая?

21 января. Стрельба в Риге. Митинги. Возмущения. Стреляют не только там, но уже по всей стране.

23 января. В 21 час по «Времени» объявили о денежной реформе. Правда, слово «реформа» произнесено не было. Сказали просто: купюры в 50 и 100 номиналов дальнейшему пользованию не подлежат. На их обмен три дня. Менять будут не более 1000 рублей на человека. Все в шоке. Ведь власть уверяла, что «деньги не тронут». Простой советский труженик в одночасье остался без сбережений. «Реформа» налетела и раздела…

Ближе к полуночи. В новостях сообщают: в Петербурге стреляют. Где и кто пока неясно. У нас в доме вдруг перестали работать телефоны.

24 января. На улицах города появились военные патрули (рабочие вместе с милицией). Останавливают всех, кого считают нужным, часто без видимого повода. Говорят, что они будут бороться с нарушителями спокойствия и экономическим саботажем. Из крайности в крайность: то полная анархия, то резкое закручивание гаек…

Сегодня в редакции работать было некогда — сдавали личные деньги и писали заявление, что не украли их, а честно заработали…

4 февраля. Сумасшествие с деньгами. Наши сданные на обмен полтинники и сотенные вернули нам сегодня 25-рублевками. Теперь гадаем: как скоро и их заставят менять?

2 марта. Юбилей у Горбачева — 60 лет. О чем радостно нам сообщили по всесоюзному радио и главному телеканалу страны. Про звезду Героя ничего не говорят — неужели обошли его? Удивительно! Но фильм слепили, называется «Первый президент». Не «могет» Россия без царя. Да и был бы царь-то. Странно, что календарный листок с этой «важной датой» не красного цвета. Да, а сам календарь — тот, что у меня — подписан в печать ещё в 1989-м году, когда о президентстве в СССР и речи не шло. Как угадали-то составители? Провидцы!

2 апреля. Цены резко взлетели. При этом на магазинных прилавках после двухдневной переоценки пустота. А если где-то что-то ещё осталось, там километровые очереди. Резко подорожали железнодорожные билеты. Руководство РЖД все плакалось: нет средств, как обслуживать пассажиров? Пришла сегодня на вокзал провожать брата-киевлянина — вагоны грязные, сквозь оконные стекла даже перрона не видно. В туалет вообще лучше не входить…

26 апреля. Ездила в командировку в Москву. Как-то очень нервно там и хамовато. Питер, впрочем, теперь не намного лучше. Самое страшное, что разрухе конца не видно. Говорят, правительство что-то делает для наведения порядка, но в реальности ситуация все хуже и хуже. Во всем. В мирное время в мирной и, как считается, богатой стране голод, разруха, саботаж, стрельба.

19 августа. Бог мой, военный переворот! Давно ходили слухи о том, что он возможен, все его боялись, а потом как-то успокоились, мол, не может быть такого у нас. И вот, пожалуйста…

В 6 утра по радио (на ночь его не выключаю, чтобы не проспать на работу) «Обращение к нации»: «Горбачев болен, не может руководить страной». Помчалась в редакцию, а там, несмотря на рань, уже почти все наши, пришли даже некоторые отпускники. У всех один вопрос: что в Москве? По последним данным Горбачев и Ельцин под домашним арестом. По другой версии — Горбачев улетел в Швейцарию. «Голоса» не поймать, хотя люди знающие утверждают, что их сейчас не глушат, как бывало раньше. Тогда почему не работают?

Вечером Собчак прорвался на городское ТВ, назвал организаторов переворота преступниками. Ельцин в Москве с танка обратился к солдатам, которые пришли к Дому правительства арестовывать его.

Свежий номер нашей газеты, который должен был выйти к вечеру, не пустил в печать цензор. Путчисты ввели цензуру и «Вечерка» стала первой их жертвой в Ленинграде.

Вчера во Дворце спорта «Юбилейный» стартовал традиционный баскетбольный «Мемориал Александра Белова». А сегодня военные потребовали отменить все зрелища. Звоню в «Юбилейный»: будет турнир? Отвечают: нет. Через полчаса снова звоню: будет? Да! Военные запретили. Ленсовет разрешил. Поехала туда. Зрителей человек двести, не больше. В основном подростки. Обычно собиралось до трех тысяч.

20 августа. С утра у метро «Ленинский проспект» распространяли листовки с текстом о том, что газета «Вечерний Ленинград» вышла в свет! Оказывается, поздно вечером в типографию пришли генерал МВД Крамарев и Беляев из Ленсовета, и дали команду тираж напечатать. Но на полосах остались белые пятна — на месте снятых цензором текстов. По всему городу расклеены указы Ельцина, обращения Собчака. Собчак уверен, что удержит власть в городе.

Невзоров в телеэфире. Утверждает, что переворот не настоящий, а инсценировка демократов. Но почему молчит Горбачев, где он? А где Шеварднадзе? Тоже молчит.

Ближе к вечеру информация из Москвы: в столицу вошли танки. Там введен комендантский час. Танки и близ Ленинграда.

21 августа. Премьер-министр СССР Павлов по прозвищу «Фантиков» загремел в больницу. Не выдержал тяжести собственных реформ?

Во время матчей «Мемориала Белова» соседствовала на трибуне с поэтом Михаилом Дудиным. Он известен ещё и как мастер эпиграмм. При встречах нередко читает их мне. Иногда выдает экспромтом. На этот раз экспромт посвятил Павлову: «Товарищам и сам себе пример./Идеям перестройки верен в доску./Заметно возвышается премьер/Как танковый колпак в бронеполоску».

(Окончание следует)