Пиррова победа Минздрава РФ: Выживших от «Короны» выкосит рак

Количество выявленных случаев онкологических заболеваний в как в мире, так и в России за время пандемии коронавируса снизилось — так, за 2020 год в нашей стране их было обнаружено на 100 тысяч меньше, чем в предыдущем году, пишет «Коммерсант» со ссылкой на статистический сборник Минздрава России.

Согласно материалам министерского сборника, в течение 2020 года в стране выявили 556 036 случаев злокачественной опухоли (прогнозировалась 661 тысяча), а в 2019-м было 640,4 тысячи случаев. В частности, отмечено на 11,7 тысяч меньше случаев рака ободочной и прямой кишки, на 11 тысяч — рака молочной железы, на 8,9 тысячи — рака представительной железы, на 7,9 тысячи уменьшилось количество пациентов с раком легкого и 4,5 тысячи — раком почки.

Однако поводов для оптимизма тут быть не может, поскольку такое уменьшение связано с падением объемов плановых медосмотров, кроме того многие граждане стали попросту откладывать поход в медучреждение на диагностику. Доказательством этому может служить тенденция к росту зафиксированных злокачественных новообразований в прошлом году. По данным Счётной палаты, за январь-сентябрь 2021 года злокачественная опухоль была выявлена у 791 389 граждан. Более того, по свидетельству врачей в региональных больницах, выросло количество запущенных случаев онкологических заболеваний. Об этом, кстати, предупредил в интервью РБК внештатный онколог Минздрава, академик РАН Андрей Каприн. По его словам, «нас ждет ситуация роста запущенности и летальности за счёт случаев злокачественных опухолей, которые не были диагностированы на протяжении 2020 года».

В некоторых регионах (в частности, Самарской области) за период пандемии онкологические отделения (порою не один раз) превращали в ковидные госпитали, размещая в них более 150 коек. При этом медики старались оказывать амбулаторную, химиотерапевтическую, радиотерапевтическую помощь в прежнем объёме, хотя и при уменьшенном медперсонале, поскольку часть сотрудников была переброшена на «коронавирусный фронт».

Дополнительным поводом для беспокойства является рост заболеваемости раком среди подрастающего поколения. Согласно данным статистики, в России на 100 тысяч детей приходится 13 заболевших, в мире — около 15−16. Правда, в некоторых российских регионах этот печальный показатель превышает общемировой уровень. Так, в Архангельской области в течение последних двух десятков лет он составляет 16−17 детей на сто тысяч.

По словам президента Противоракового общества России Давида Заридзе, в пандемический период пострадала прежде всего первичная диагностика раковых опухолей.

— В это непростое время, конечно, был недоучёт тех, кто пострадал от раковых заболеваний. Он сформировался из тех, у кого не было своевременно диагностировано заболевание по причине локдауна, необходимости соблюдения самоизоляции для лиц старшего возраста.

«СП»: — То есть, дело не в перегрузке системы здравоохранения?

— Конечно, она сказалась. Но в основном это произошло из-за ковида. Иногда человек чувствовал боли, но не шёл обследоваться, откладывал его, поскольку боялся заразиться COVID-19 или предполагал у себя заболевание (были такие случаи) — это означало не вовремя поставленный диагноз.

«СП»: — Насколько тяжело протекает ковид у больных онкологическими заболеваниями?

— Тяжелее, чем у обычных людей. Это вполне естественно — на раковую болезнь накладывается COVID-19, что усугубляет течение болезни: как ковида, так и самого рака. Это характерно и для сердечно-сосудистых заболеваний, и для диабета, и для других тяжелых недугов. Если у человека есть злокачественные опухоли, на это накладывается ковид, то развитие раковой опухоли прогрессирует.

Советский и российский врач, доктор медицинских наук Игорь Гундаров отметил, что до начала пандемии проблем с приёмом онкобольных в стране практически не было.

— Не было многомесячных очередей, длительного ожидания приёма у специалиста — имеющиеся больничные мощности, в общем-то, позволяли осуществлять диагностику и лечение на достойном уровне. Тем более, что база, в том числе научная, была создана ещё в советский период.

«СП»: — Пандемия внесла коррективы в лечение онкозаболеваний?

— Конечно, внесла. Многие больничные площади были перепрофилированы для лечения ковидных больных. Многих врачей-онкологов направили в ковидные госпитали. А оставшиеся специалисты оказались загружены под завязку. К тому же больным в поликлиники стало труднее попасть. Всё это, без сомнения ухудшило положение больных онкологией.

Активист алтайского краевого общественного объединения «Вместе против рака» Людмила Хабарова отметила, что в период пандемии упор в деятельности НКО больше стал делаться на информационную работу.

— Конечно, ситуация осложнилась, больше внимания стали уделять «дистанту». Если в прежний период доводилось чаще общаться с больными онкологией пациентами, помогать им в чём-то, то теперь не всегда можно общаться с ними очно. Используем информационные технологии, что поделать…

«СП»: — Насколько больным раком стало сложнее получить медицинскую помощь, пройти обследование?

— Конечно, тяжелее стало в этом плане. Вообще, трудности с получением «нековидной» медицинской помощи выросли. Один из наших подопечных сказал, что в период пандемии мы рискуем пострадать не столько от коронавируса, сколько от неоказания плановой медпомощи.

«СП»: — Стали ли онкобольные чаще обращаться за услугами в платные медцентры?

— Сложно сказать, хотя бы потому что специфика такова, что и платную помощь получить не всегда получается. Нехватка кадров сказывается.

«СП»: — Выросла ли потребность у онкобольных в помощи волонтёров за период пандемии?

— Далеко не всегда — люди стали более закрытыми, замкнутыми. Коронавирус всех сильно напугал, в том числе страдающих от злокачественных новообразований. И приток волонтёров, к сожалению, тоже по этой причине снизился. Более того, общественным организациям, наподобие нашей, стало сложнее содействовать трудоустройству подопечных, хотя ранее мы активно помогали найти работу людям с онкологическими заболеваниями. А теперь с работой в целом стало тяжелее, а для людей с таким недугом — особенно.