Свободная Пресса на YouTube Свободная Пресса Вконтакте Свободная Пресса в Одноклассниках Свободная Пресса в Телеграм Свободная Пресса в Дзен
Общество
10 октября 2011 21:04

«Деньги следуют за учеником»

В этом уравнении есть деньги, есть ученик — а куда дели учителя?

84

В минувшую субботу, 8 октября, в одном из столичных СИЗО скончался директор московской школы № 1308 Андрей Кудояров. У 48-летнего педагога, по официальной версии, не выдержало сердце. В следственном изоляторе Кудояров находился в качестве подозреваемого во взяточничестве — его обвиняли в систематических поборах с родителей учеников.

О факте вымогательства взятки со стороны Кудоярова правоохранителям сообщил отец одного из не поступивших учеников. Со слов потерпевшего, его сына сочли недостаточно способным для обучения в одной из самых «продвинутых» школ Москвы. Мальчик пытался поступать вне подготовительных курсов, и директор Кудояров, как утверждает заявитель, потребовал внести за поступление плату в 300 тысяч рублей. При этом 60 тысяч отец ребенка внес безналичным образом, на особый счет в качестве благотворительного взноса, а еще 240 тысяч Кудояров потребовал внести наличными.

Дальше, после того, как отец поступающего заявил «куда следует», при передаче денег задержали охранника школы, а чуть позже — и самого Андрея Кудоярова. К переданным охраннику деньгам директор не прикасался, однако основным подозреваемым вышел именно он. В качестве меры пресечения было выбрано содержание под стражей — мера, кажется, слишком жестокая для данного вида преступлений, однако суд и следствие выбрали именно ее. Дело в том, что в одной из школ того же Юго-Западного округа Москвы директор, подозреваемый во взяточничестве, недавно скрылся от следствия.

О сердечных болезнях, которыми ранее страдал Андрей Кудояров, не сообщается. В связи с этим уже прозвучало: «второй Магнитский». Впрочем, говорить о злонамеренном оставлении подследственного в опасном для жизни состоянии не обязательно — как в российской пенитенциарной системе поставлена медицинская помощь, известно всем, а у мужчин среднего возраста инфаркты случаются порой без всяких предварительных симптомов.


«Я не юрист, но то, что произошло — во многих отношениях странно, — сказал в интервью „СП“ главный редактор журнала „Директор школы“ Константин Ушаков. — Оставим разговор о своевременности оказания медпомощи, оставим даже и существо вопроса — здесь до приговора суда мы говорить не можем. Но мера пресечения выбрана, на мой взгляд, неадекватно — даже если человек виновен в таком преступлении, он не должен полгода проводить в тюрьме, так можно поступать только с киллерами. Кстати, помнится, не так давно президент распоряжался не заключать под стражу обвиняемых по экономическим статьям. И почему так долго расследовали дело, если свидетелей множество и все доказательства на руках?»

Хотели того правоохранители или нет, но дело Андрея Кудоярова, вкупе с некоторыми другими не столь громкими уголовными делами, получилось показательным. По крайней мере, до коллег-директоров смысл преследования дошел вполне конкретно. «Людям бьют по рукам, показывают границы возможного, — заключила в беседе с „СП“ одна из директоров столичных школ. — А никакого „возможного“ уже и нет: шаг вправо — невозможность хорошо работать за те деньги, что дает бюджет, шаг влево — жесткий запрет на любую побочную деятельность, она пока еще незаконна».

То есть схема получения школой внебюджетных средств от родителей поступающих — довольно известная и отработана, еще несколько лет назад ей пользовались практически все хорошие школы. Поступление возможно, по сути, только при помощи «штатных» подготовительных курсов. Они стоят более или менее солидных денег (от 3 — 4 до 10 и более тысяч в месяц) и длятся с октября по апрель. На них ученики знакомятся со своими будущими учителями, те подтягивают ребят до приемлемого уровня, родители успокаиваются по поводу поступления в школу — и все, вроде бы, довольны. Поступление за большие деньги вне очереди и подготовительных курсов — более или менее экзотическое явление даже для Москвы, однако некоторые школы уступают бешеному напору опоздавших родителей и деньги берут. В конечном итоге, все также рады — родители смогли пристроить ребенка, а в бюджете школы образуется «неучтенная» и потому незаменимая сумма денег.

Итак, главный экономический парадокс нынешней школьной реформы: с одной стороны, реформа в части финансирования образовательных учреждений стимулирует руководителей школ «крутиться», изыскивать бизнес-стратегии и применять их; с другой, показательные процессы дают понять, что привычные «серые» схемы закрывания бюджетных дыр теперь могут обернуться тюремным сроком или даже чем похуже.

Есть и политическое измерение — по крайней мере, так считают учителя из Астрахани, недавно объявившие голодовку в знак протеста против увольнения неугодной, по их мнению, властям директора школы № 74 Надежды Гоголевой. Учителя уверены, что единственная вина Гоголевой — ее политическая позиция: ее уволили как активиста «Справедливой России». Кстати, и коллеги Андрея Кудоярова, и родители учеников школы 1308 тоже убеждены, что уголовное дело против основателя школы — «подстава».


О том, что же происходит с директорами школ и можно ли разглядеть в этом осмысленную государственную политику, «СП» поговорил с Олегом Степановым, экспертом Всероссийского фонда образования:

«СП»: — Почему, на ваш взгляд, директора школ сейчас так часто становятся героями скандалов и даже уголовных дел?

-Директора школ всегда были мальчиками для битья, увы. С одной стороны, на них возложена большая ответственность, с другой — у них выкручены руки. Директора задавлены многочисленными правилами, инструкциями и ограничениями. У них море отчетности. В соответствии с действующими законами они не могут даже полностью законно заключать договоры. Им предписывают сверху — как стричь газоны и какой длины на них должна расти трава. Разве это не бред, не анекдот?

«СП»: — Может ли это быть связано с нововведениями, с изменениями правил игры… Директорам пытаются показать границы дозволенного — а вместе с тем новые законы в образовании требуют от директора предприимчивости…

— Получается совершенно дикая ситуация: ведь изначально директор школы — это прежде всего научный и педагогический ее руководитель. А сейчас реформаторы от педагогики пытаются сделать из директора — менеджера. Но на двух стульях сидеть не получается. Слишком сложно. Поэтому люди и падают. Кстати, подобным же образом у нас реформируют всё — вспомним последние реформы, от закона о монетизации льгот до последних нововведений, в том числе законопроекта об образовании.

«СП»: — Что нужно было бы, по-вашему, исправить в нынешнем законопроекте «Об образовании»?

— Доделывать нынешний законопроект об образовании — все равно что искать недочеты в исполнении моста, построенного не поперек, а вдоль реки! Непонятно, на что истратили 83 млн рублей, которые в виде гранта отдали Высшей школе экономики, разработавшей проект. Подумайте — в этом законе нет даже основополагающих понятий «воспитания» и «просвещения».

Школа переживает системный развал революционного масштаба. Введение ЕГЭ уже несколько лет назад разделило ученика и учителя. Сейчас их еще больше разделяет принцип «Деньги следуют за учеником». В этом уравнении есть деньги, есть ученик — а куда вы дели учителя, главную для образования фигуру? Сейчас уже пытаются как-то откатить самые одиозные части реформы назад — вводят, например, институт филиалов школ, специально для сохранения малокомплектных сельских учреждений… Но это, на мой взгляд, бесполезно, пока сохраняется нынешняя политика в области образования.


Преследование школьных директоров — скорее всего, не осмысленная кампания, а стечение обстоятельств; ситуация в образовании при этом остается кризисной, полагает Константин Ушаков, главный редактор журнала Директор школы и председатель жюри всероссийского конкурса «Директор школы года»:

«СП»: — Сейчас мы наблюдаем целый ряд уголовных дел и просто скандалов вокруг директоров школ. Может ли это быть чьей-то осмысленной кампанией?

— В общем и целом — не думаю. То, что я иногда наблюдаю по центральным телеканалам — сюжеты, новости, ток-шоу о ворующих директорах, об учителях-педофилах — это скандалы такого рода, что очень хорошо могут подготовить общественное мнение, создать образ учителя-врага. Тогда никакой кампании и не понадобится. Ведь существует такое понятие, как «автопроцесс» — градус истерии против учителей растет сам по себе.

А если и искать в этом виноватых, то это — пусть камень и не в ваш огород — будут, прежде всего, СМИ. Конкретные люди в конкретных крупнейших источниках новостей, которые осознали, что школа — это и очень скандальная тема, потому что касается абсолютно всех; и совершенно далека от политики, так что можно не опасаться обсуждать это вслух. Поэтому скандалы запускаются на полную катушку, как и при обсуждении медицины. А вот уже армию, например, обсуждают куда тише — это ведь вопрос уже политический…

«СП»: — Итак, мы обсудили, кто виноват. А что вообще, по-вашему, происходит в средней школе? Связаны ли вот эти уголовные дела со школьной реформой?

— «Школьная реформа» — это такой термин-ширма, за которым целый ряд разных процессов. В частности, один из ключевых процессов — это ввод школы в рыночное поле. В этом я расхожусь с идеологами реформы. Школа — принципиально не рыночное учреждение. Школа как таковая не может зарабатывать деньги — точнее, может, но не любая, и нельзя от средней школы этого требовать. Получается — хорошо, а нет — так не надо заставлять.

Понятно, откуда берется стремление реформаторов сделать школу «самоокупаемой». Это наследство, инерция 90-х, когда денег в системе образования было очень мало, тогда была логика такая: давайте мы заставим школы по возможности зарабатывать. Сейчас эта проблема уже не стоит: финансирование школ, в целом, в порядке. Например, в Москве по так называемому 86-му постановлению норматив финансирования стал очень даже приличным, директорам нет объективной необходимости обязательно зарабатывать.

Но в последние годы директоров хороших школ в крупных городах — а только такие реально и могут зарабатывать — поймали в некоторую ловушку. С одной стороны, им сказали — вперед, идите и зарабатывайте! И тогда многие директора, кто имел к этому способность и наклонности, начали «крутиться», поверив, что это разрешено. А потом вдруг оказалось, что законы и многочисленные инструкции никто не отменял. Те, кто попался на эту удочку — теперь либо напугались, либо пострадали, как Кудояров.

«СП»: — Да, а ведь все согласны, что директорам нужно развязать руки, нужно поощрять предприимчивость…

— Что касается меня, то я не призываю директоров к предприимчивости, скорее напротив. Повторю, школа — не рыночная система. Хотя бы потому, что образование у нас обязательно — а что это тогда за навязываемая услуга? И коллектив школы строится не по рыночным принципам. Так вот, свобода — это то, что директорам действительно необходимо, но речь не об экономической свободе.

Школам сейчас нужна свобода профессиональная. Выбор методик, программ, форм преподавания. Свобода в кадровых вопросах, гибкие системы поощрения — вот это и делает школу хорошей. Собственно внебюджетные деньги директорам школ не так уж сильно и нужны — куда важнее отсутствие удушающего контроля. Спросите любого учителя — все они изнывают от отчетности, от бесконечных бумажек. А если есть отчетность — значит, есть и жесткие правила. Вот их-то и нужно облегчить. В этом отношении наша школа — в глубочайшем кризисе, и с годами положение становится всё хуже.

«СП»: — Последний вопрос — «что делать». Как можно переломить ситуацию? Может быть, помогла бы самоорганизация педагогов?

— К сожалению, сейчас в России практически нет добровольных общественных организаций, объединяющих учителей. Причины, наверное, стоит искать в советском периоде нашей истории — тогдашние власти видели конкуренцию в каждом независимом добровольном объединении, поэтому и давили подобные устремления в зародыше.

Как восстановить естественное стремление специалистов к самоорганизации — непонятно. Педагог — сегодня профессия очень одинокая. В школах предметники занимаются каждый своим предметом, а это — ограниченный подход, на уровне XIX — начала ХХ веков. Да я и сам за долгие годы работы в школе от силы несколько раз был на уроках своих коллег — конечно, если не считать официальных открытых уроков. Мы не привыкли объединяться, увы.

В Европе же и в странах западной традиции — другое дело. Там корпорации учителей, организованные как средневековые цехи, представляют собой довольно внушительную общественную и политическую силу. Именно они аттестуют учителей, именно лига директоров школ присваивает своим членам «рейтинги», которые учитывает и государство. Это как раз то, чего нам сильно не хватает.

«СП»: — В прошлом, даже при советской власти, у нас были довольно мощные движения — например, коммунары, ведомые Симоном Соловейчиком…

— Было такое, верно. Но квалифицирующий признак нужной для развития горизонтальной связности, социального капитала — это устойчивость таких объединений. Те же коммунары выдохлись, когда физически ушли идеологи традиции. А значит, об устойчивости говорить не приходится…

Последние новости
Цитаты
Елена Мищенко

руководитель департамента «НДВ Супермаркет недвижимости»

Игорь Шишкин

Заместитель директора Института стран СНГ

Сергей Аксенов

Журналист, общественный деятель

Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
СП-Видео
Фото
Цифры дня