Цена правосудия: Сотрудник МВД установил рекорд по взятке — 5 миллиардов

Рекордную в истории МВД России взятку в 5 миллиардов рублей получил бывший сотрудник Управления «К», входившего ранее в Бюро специальных технических мероприятий, Георгий Сатюков.

Генпрокуратура России требует взыскать с него эти миллиарды, а также обратить в доход государства активы на сумму около 2,5 млрд рублей.

Как выяснили следователи, деньги Сатюков получил криптовалютой от администратора криптобиржи Алексея Иванова (Билюченко) за общее покровительство.

Второй обвиняемый по делу — Дмитрий Соколов, его называют посредником и сообщником. Оба заочно арестованы. Поскольку фигуранты скрываются за границей, они объявлены в международный розыск.

На родственников Сатюкова были открыты более 70 банковских, лицевых и брокерских счетов: у жены Сатюкова нашли шесть таких счетов, на брата — 36, еще 29 — на отца и мать. Счета арестованы.

Почему суммы взяток в системе правоохранительных органов достигают в последнее время астрономических сумм? С такими вопросами «СП» обратилась к адвокату, специалисту по уголовному праву, бывшему следователю прокуратуры Вадиму Багатурии.

— Взятку Сатюкову давали в криптовалюте, в биткоинах. Потом эту сумму перевели в рубли, изменился курс, и сумма оказалась такой большой. Хотя взятки в ходе следствия и судов стали, по сути, обычным делом.

На днях прошел процесс по делу «королевы взяток» — экс-председателя совета директоров банка БКФ, основателя компании «Русский продукт» Ольги Миримской.

Она была осуждена за дачу взятки следователю и попытку подкупа судей. Как участник этого процесса, могу раскрыть детали: Ольга Миримская дала следователю взятку двумя автомобилями и имуществом на 3 миллиона рублей.

Изначально Миримскую осудили на 19 лет колонии общего режима. А следователь Носов, бравший взятку, получил 11 лет строгого режима со штрафом в несколько млн руб. Но впоследствии решение суда было пересмотрено, и Миримская внезапно получила срок не 19 лет, а 8 лет и 9 месяцев колонии.

«СП»: Взятки, судя по всему, становятся частью работы правоохранительных органов и судебной системы. Почему это стало допустимо?

— Я 25 лет в профессии и могу сказать, что взятки стали рядовым случаем. Просто в случае с сотрудником Управления «К» МВД сумма зашкаливает, а так в судебной системе и среди следователей есть даже определенные расценки. Могу о них рассказать.

Средняя взятка в системе правоохранительных органах, по моим наблюдениям, сегодня составляет 1 миллион рублей. Это средняя цифра по стране, ее можно считать полуофициальной. В ГАИ, например, чтобы отпустили пьяного, который был за рулем, — такса 100 тысяч рублей. Взятка за изменение приговора — до 10 миллионов рублей.

Сложился своего рода неформальный рынок взяток, который даже можно считать стабильным.

«СП»: Недавно произошел не менее вопиющий случай: следователь присвоил себе деньги, изъятые в качестве вещественных доказательств. Басманный районный суд Москвы осудил экс-замглавы руководителя управления ГСУ СК РФ Александра Избенко на 10 лет за растрату 185 млн рублей.

Ключевым стал эпизод с хищением денег, изъятых в 2018 году в рамках другого уголовного дела — бизнесмена Шелепова. Избенко, входивший в следственную группу, хранил у себя в служебном кабинете $218.300 и 7 миллионов рублей, которые были представлены как вещественные доказательства. Высокопоставленный сотрудник ГСУ Следкома Избенко обратил эти средства в свою собственность. Проще говоря, украл. Как такое могло произойти?

— Честно говоря, я этому не удивлен. Конфискат должен храниться в камере вещдоков, но если ее нет, следователь хранит изъятые вещественные доказательства у себя. Если в кабинете лежат миллионы, следователь может потихоньку брать себе некоторую часть, пока идет дело, а потом об этом вообще нередко забывают.

Но Избенко, конечно, превзошел всех, присвоив себе такие суммы вещественных доказательств. Как с этим бороться, я не знаю, в правоохранительных органах такое стало, к сожалению, зачастую системой, — подытожил адвокат по уголовным делам Вадим Багатурия.

Выяснилось, что осужденный за растрату и незаконное присвоение вещдоков экс-замглавы руководителя управления ГСУ СК РФ Александр Избенко отличался финансовой нечистоплотностью давно.

Об этом «СП» рассказала член комитета по законодательству Госдумы (фракция КПРФ) Анжелика Глазкова.

— С господином Избенко я, можно сказать, знакома. В 2020 году, во время ареста по надуманному обвинению моего супруга, общественного деятеля Николая Платошкина следственной группой под руководством Александра Избенко из моей квартиры были почему-то изъяты деньги, которые не являлись вещественным доказательством.

Я долгое время не могла их вернуть обратно. Для того, чтобы следственная группа под руководством Избенко вернула мне изъятые по непонятным основаниям деньги, потребовалось решение суда и 3 месяца. Деньги мне возвращать долго не хотели…

«СП»: Почему в стране фактически не работает антикоррупционное законодательство, как считаете?

— Я как депутат практически каждый день получаю письма и сообщения от моих избирателей о том, что не возбуждаются уголовные дела по очевидным обстоятельствам. Есть жалобы на то, что с предпринимателей берут взятки за закрытие уголовных дел.

Сколько за последнее время было громких процессов, связанных с коррупцией судей, перечислять не стану, все они на слуху, и везде фигурируют миллионы и даже миллиарды. Глава МВД Колокольцев жалуется, что у него некомплект 170 тысяч человек, и у сотрудников очень низкая зарплата. Выходит, без взяток правоохранительная система уже не работает? Правосудие стало стоить денег?

«СП»: Недавно Совфед одобрил закон об отмене ежегодных деклараций для чиновников и депутатов. Как думаете, это может спровоцировать рост коррупции?

— При желании о доходах любого чиновника можно легко узнать в Налоговой. Но декларации о доходах действительно не публикуются, поэтому мы не можем проследить, какая у чиновников недвижимость и у кого расходы превышают доходы.

Недавно глава Следкома Александр Бастрыкин озвучил пугающие, на мой взгляд, цифры: за 9 месяцев 2025 года было возбуждено 24 тысячи коррупционных дел. Неужели эта цифра — не показатель того, что надо срочно принимать реальные меры на государственном уровне?