Эксперимент ФСБ: Чекисты выявили десяток потенциальных диверсантов всего за три часа

ФСБ предотвратила теракт на учебной базе Краснодарского университета МВД. Местного жителя склонили к преступлению по схеме телефонного мошенничества. Куратор украинских спецслужб передал ему координаты объекта, инструкцию по изготовлению зажигательной смеси, мужчина выполнил указания, но был задержан оперативниками.

В Подмосковье задержали четырёх подростков, которые по заданию Киева подожгли вышку сотовой связи, АЗС, отдел полиции и банкомат. В самой же столице чекистами была пресечена попытка приобретения в интересах Киева партии беспилотников на оптоволокне, способных переносить груз весом до 20 кг (взрывчатки!), для совершения теракта.

Это лишь некоторые новости за последние два дня. Они демонстрируют невиданный ранее накал борьбы, которую ведут спецслужбы на «невидимом фронте» (хотя он становится всё заметнее). Красноречивым признаком стал перевод личного состава ФСБ, Росгвардии и МВД на усиленный режим работы в Москве. Вспоминаются 90-е с их разгулом терроризма…

Адекватного наблюдателя не может не удивлять та лёгкость, с которой противник вербует россиян на свои тёмные дела. СМИ объясняют, что часто это жертвы мошенников, которые ведутся, чтобы вернуть потерянные деньги. Но разве это оправдание? Взрыв, поджог, нападение на человека — это же преступление, за которое ждёт серьёзная расплата!

Похоже, тем же вопросом озадачены и сами спецслужбы. Сотрудники управления ФСБ по Свердловской области всего за три часа выявили изрядную группу своих земляков, готовых за деньги совершать диверсии. Как будто их не воспитывали папа и мама, и педагоги в школе, и старшие во дворе не прививали им понятия о допустимом.

Чекисты разместили в Сети объявления, «подобные тем, которые размещают кураторы, с предложением лёгких денег». Людям предлагали перейти в анонимный телеграмм-бот и там уточнить, что именно нужно делать. 28 тысяч просмотров дали 176 переходов. Узнав, что речь идёт о не совсем законном заработке, 40 человек вышли из чата.

Оставшимся любителям лёгких денег предложили на выбор несколько видов работы: от курьерства за обычную зарплату до совершения диверсии за 3 млн рублей. Такая постановка вопроса отсеяла ещё 56 человек. В итоге до финала «квеста» дошли 10 человек, готовых за деньги буквально на всё. За рабочий день можно было насобирать целый взвод подрывников.

Уральское ФСБ называет свои действия «социальным экспериментом». Хотя на первый взгляд они очень похожи на провоцирование преступления, прямо запрещенное законом «Об оперативно-розыскной деятельности»: нельзя «подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)».

Разницу пояснила «СП» адвокат Виолетта Волкова:

«Провокация преступления — это действия, которые приводят к возбуждению уголовного дела. Если же это делалось в рамках правового эксперимента, который был должным образом оформлен и не привёл к возбуждению дела, то это не провокация. Данные о готовности или неготовности людей к преступлению важны для правоохранителей».

С формальной стороной вопроса ясность полная. И всё-таки терзают смутные сомнения. Что если некоторые задержания, о которых рапортует ФСБ, были проведены с участниками аналогичных предыдущих «экспериментов»? Чем искать тёмную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет, не проще ли самим запустить её внутрь и самим обнаружить?

Всё так, но… Выявляя потенциально готовых, способных совершить теракт, диверсию россиян ФСБ таким образом ставит подножку СБУ и ГУР, сужает поляну, на которой те «работают» в РФ, усложняют им задачу, съедает их время и снижают вероятность успешных диверсий. А значит и уменьшают количество горя, которое несут взрывники своему народу.

К тому же, не пойман, не вор. Голословно обвинять правоохранителей в нарушениях, в превышении полномочий, тем более неправовых действиях, нельзя. Даже если и существует некая «серая зона», где органы выполняют свои задачи не очень-то сообразуясь с законом, не следует ли обществу отвернуться, закрыть на это глаза? Сложная дилемма.

Она заставляет вспомнить киношный спор двух сыщиков — Жеглова и Шарапова. Обывателя не интересует, каким именно образом сотрудник милиции засадит преступника за решетку — вор должен сидеть в тюрьме, напирает герой Высоцкого. Если закон подмять один раз, другой, то это будет уже не закон, а кистень, оппонирует ему герой артиста Конкина.

Несмотря на разные подходы (наверняка и сейчас так), чекисты ещё неплохо справляются. За 2025 год в России они предотвратили 308 терактов. Всего же за год было предотвращено 423 преступления террористической направленности — диверсий, покушений на жизнь высокопоставленных военных и т. п. Хотя и пропустили ударов немало.

В защиту органов можно привести и ещё один «убойный» аргумент. Они действуют пусть и в тылу, но в условиях, приближённых к боевым. При этом говорить о достаточно жестком правовом режиме, введённом в стране, не приходится. Трудно драться со связанными за спиной руками. А значит вопросы возникают уже в адрес гражданских властей…

Возвращаясь к вопросу о кадровом ресурсе украинских спецслужб в РФ, который, судя по итогам уральского эксперимента, значительный, следует признать, что легкомысленное отношение некоторых россиян к преступлениям может иметь причиной банальную бедность. Эх, жизнь моя пропащая, в сердцах восклицают они — и соглашаются на всё.

Тем более, что хроническая нехватка средств к существованию наблюдается не в условиях дефицита, а на фоне товарного изобилия — соблазняющего, искушающего и тем ещё более невыносимого и горького. Подобный разрыв возможностей и потребностей не может не бить по мозгам психически неустойчивых личностей, заставляя их переступить черту.

Это прямое следствие той «религии денег», каковая установилась в стране за последние 30 лет. «Бери от жизни всё», «За деньги — да!», «Человек человеку — волк», вот какие принципы жизни были и есть в чести.

Неудивительно, что в этой парадигме богатый считается одновременно и правым и хорошим, а бедный — всегда виноват и плохой.

Всё дело в общественном климате. В сильные эпохи страна хотя бы пыталась жить по десяти заповедям, «Русской правде», затем по кодексу строителя коммунизма.

Условные эти своды задавали какой-никакой стереотип поведения для большинства. Изгои, наблюдая вокруг себя людей со стержнем, вынужденно старались держать себя в руках.

Ставили подобную высокую планку действительно лучшие люди страны. Не по должности, а по факту. Первые князья, неистовый Пётр I, яростные большевики строже всего относились к самим себе, а потому имели моральное право держать в кулаке и общество: не врать, не воровать, не бояться, страну не продавать, быть верными, стойкими и т. д.

С воцарением наверху РФ бюрократии (процесс начался ещё в СССР и продолжился после его краха) на первое место вышли такие качества, как осторожность, умение польстить начальству, пустить пыль в глаза.

Отсюда и лихоимство, и хамство, низкая социальная ответственность там, где её не должно быть — на самом верху.

Когда люди узнают о хищениях в армии замминистра обороны, о десятках миллиардов неправедных средств, полученных в качестве взяток судьями, призванными служить последней инстанцией правды, о том, как воровали бюджеты лидеры прокремлёвской молодёжи, призванные её воспитывать, они становятся нетребовательны и к себе.

Касается это и политиков на самых высоких постах. Пусть даже они и честны с материальной точки зрения, неготовность отвечать за свои слова, обещать и не сделать, страстное стремление любой ценой усидеть в своём кресле и оставаться там навечно, демонстрируют девальвацию нравственного начала. Так чего же требовать от маргиналов?

Вывод: определённое моральное разложение низов объясняется невысокой моралью верхов, начальства.

У чекистов будет много работы до тех пор, пока не изменится общественный климат. А значит, стране нужны новые лидеры. Определённое движение в этом направлении, вроде кооптации во власть героев СВО, наблюдается, но…

Главное, чтобы бюрократия не «переварила» их, не превратила в себе подобных.