Горькая правда: «Статистическое благополучие» не бьется с жизнью «поколения сэндвичей»

Этой весной Росстат сообщил о снижении уровня бедности в России до исторического минимума — 6,7% (9,8 млн человек).

При этом по данным социологических служб Высшей школы экономики, «Ромир» и фонда «Общественное мнение», ситуация с бедностью иная. Доля россиян, которые считают себя нуждающимися (им хватает денег только на еду или не хватает на полноценное питание), составляет до 25%. То есть каждый четвертый в стране работник трудится фактически за еду.

Люди, приближенные к федеральной власти, владеют реальной картиной в отношении доходов населения России.

Например, по оценкам руководителя направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Дмитрия Белоусова, 30−40% населения живут «у черты бедности», когда доходы людей едва превышают прожиточный минимум.

Экономист, бывший преподаватель кафедры экономической теории Уральского федерального университета (УрФУ) Вячеслав Осетров в разговоре с корреспондентом «Свободной Прессы» объяснил, почему такие разные оценки определения бедности.

— Мы наблюдаем так называемый феномен «статистического благополучия»: формальное улучшение цифр не конвертируется в ощущение стабильности. Данные независимых мониторингов подтверждают глубокий разрыв.

По данным Росстата, уровень бедности в России 6,7% (9,8 млн человек). Но Опросы ФОМ показывают: четверть населения страны (около 25%) самоидентифицируется как «бедные». Разрыв между официальной и субъективной бедностью стал почти четырехкратным.
«СП»: Почему такое огромное расхождение в данных?

— Ключевая причина в том, что государственная статистика ориентируется
на формальный критерий физического выживания (превышение дохода над прожиточным минимумом).

Это удобная для властей концепция абсолютной бедности. Если ваш доход составляет прожиточный минимум плюс 100 рублей — вы не бедны для государства. Эта «пороговая методика» эффективна для отчетов. Но она игнорирует реальные потребности современного человека (интернет, лекарства, транспорт, образование), особенно образованного городского жителя.

Граждане при самооценке учитывают гораздо более широкий спектр факторов: доступность образования и медицины, возможность сбережений и общее качество жизни.

«СП»: Методики оценки меняются.

— С 2026 года внедрена обновленная формула расчета коэффициента Джини (индекс неравенства). В нее включили: эффект прогрессивного налогообложения (учет повышенной ставки НДФЛ для высоких доходов и семейных налоговых вычетов, введенных в 2025 году), а также региональные особенности: попытку уравнять «стоимость рубля» в Москве и, например, в Курганской области.

Показатель для России снизился с 0, 422 до 0,375. На практике это, скорее, «бумажное» выравнивание. Налоговые маневры перераспределяют часть сверхдоходов, но не решают проблему низкой базы доходов большинства населения страны.

«СП»: Каким возрастным категориям приходится тяжелее всего, по вашим оценкам?

— Наиболее острая ситуация для людей в возрасте 46−60 лет. Для 35% этой когорты материальное положение ухудшилось. Это так называемое «поколение сэндвича», вынужденное одновременно поддерживать взрослых детей и стареющих родителей на фоне растущей стоимости медицинских услуг.

«СП»: Беден человек или нет, он определяет по своей покупательской способности. Сильна зависимость от уровня цен, темпов инфляции.

—  Общая инфляция по официальным данным составила в 2025 году 5,6%, продовольственная — 5,2%. Снижение цен на «борщевой набор» (картофель, морковь, капуста) стало возможным благодаря рекордному урожаю и господдержке логистики. Однако «дешевое питание» компенсировалось резким скачком цен на непродовольственные товары: бытовая техника, запчасти и медикаменты подорожали на 12−18%.

«СП»: Россияне тонут в долгах.

— Общий долг населения 45 трлн рублей — колоссальная нагрузка. Хотя доля платежей в доходах статистически снизилась (с 10,1% до 9,4%) за счет роста номинальных зарплат. Но у беднейших слоев долговая нагрузка часто превышает половину дохода. Рост просрочки до 12,9% к октябрю 2025 года — сигнал, что самые уязвимые группы населения не справляются с обслуживанием «старых» долгов даже при новых зарплатах. Просрочка по необеспеченным кредитам к началу 2026 достигла 1,65 трлн руб. (рост на 30% за год). Доля проблемных долгов растёт, особенно среди 30−45-летних.

«СП»: Вы работали в ведущем университете Урала. Что скажете про доходы уральцев?

— Анализ показывает глубокую фрагментацию экономики региона. В Свердловской области в 2025 году случился спад в производстве гражданского оборудования (более чем на 25%) и транспортных средств (на 9%). Средняя зарплата 89 тыс. рублей сильно искажена доходами топ-менеджмента и рабочих ОПК. Для рядового жителя Екатеринбурга рост аренды жилья и коммунальных платежей в 2025 году «съел» до 15−20% реальной покупательной способности.

В Челябинской области классическая проблема «отложенного эффекта». Рост в оборонном секторе есть, но инвестиции в основной капитал (будущее региона) сократились на 13%. Текущий подъем базируется на эксплуатации старых мощностей. Это приведет к технологическому замедлению.

Велика межотраслевая пропасть. В Ямало-Ненецком округе разница между зарплатой нефтяника и учителя достигла 5,4 раза. Средний разрыв по УрФО между высокотехнологичными и бюджетными секторами — более чем в три раза.

«СП»: Иногда говорят про феномен «работающих бедных» в России.

—  Работающие бедные — ключевая проблема рынка труда. Миллионы людей имеют работу, но доходы у них на уровне или чуть выше прожиточного минимума. Рост реальных располагаемых денежных доходов населения России в I квартале 2026 года составил +1,5% в годовом выражении. Это значительное замедление по сравнению с 2025 годом.

«СП»: В оборонной промышленности зарабатывают больше.

— И еще в сырьевых отраслях. Это маскирует стагнацию в гражданских секторах (торговля, услуги, лёгкая промышленность).

«СП»: Началась скрытая безработица. Предприятия переходят на 4-хдневную рабочую неделю или снижают объемы занятости работников.

—  Да, растет доля неполной занятости, серой зарплаты, самозанятых с низкими доходами.

«СП»: Если человек меньше зарабатывает, он покупает более дешевые товары.

— Многие люди не голодают, но переходят на более дешевые и менее качественные товары (суррогаты, товары «по акции»). Объем потребления формально прежний, но качество жизни снизилось.

«СП»: Поэтому люди говорят, что чувствуют себя бедными?

— Да. Они не могут поддерживать «нормальный» для современного общества уровень жизни. По оценкам независимых социологов, для «нормальной жизни» нужно 80 тыс. руб. на человека в месяц (+21% за год). Субъективный прожиточный минимум составляет примерно 43,8 тыс. руб. У 40% населения доходы ниже этого уровня. Официальный прожиточный минимум — менее 19 тыс. руб.

«СП»: Что фиксируют социологи?

— Институт социологии РАН, ВЦИОМ, другие отмечают замедление социальных лифтов, консервацию неравенства и преобладание сберегательной модели поведения. Люди живут в режиме «выживания» или «ситуативного потребления».

«СП»: Чем опасно для России большое количество бедных?

— Постоянное расхождение личного опыта с официальной пропагандой подрывает доверие населения к любым государственным инициативам. Углубляется противоречие между обществом и государством. Страна застревает в состоянии, когда нищеты нет, но и массового благосостояния не наступило. Субъективное ощущение бедности — главный враг рождаемости. Даже если семья формально не бедна, страх «не потянуть» ребенка при текущей закредитованности и неуверенности в доходах блокирует демографический рост.

«СП»: Какой вывод?

— Настоящий вызов будущего — создание условий для реального роста, а не статистического благополучия. Мерилом успеха будет не цифра Джини, а возможность каждой семьи планировать свою жизнь на 5−10 лет вперед без страха перед ценниками в магазине.

---

Другие материалы Уральского Федерального округа читайте в разделе СП-Урал