«Казнить нацистов»: Зачем Соловьев и Алаудинов вновь подняли тему смертной казни для боевиков ВСУ?

Телеведущий Владимир Соловьев после атаки БПЛА ВСУ на пляж в Геленджике поднял тему о возвращении смертной казни для террористов.

«Предположим, по какому-то стечению обстоятельств, нам попадут в руки те [убийцы], которые нанесли удар дроном по пляжу в Геленджике, где погибли дети. Вот вы на полном серьёзе считаете, что после этого мы проведём красивый суд, следствие, приговорим их? <…> Они получат большие сроки. А потом через несколько лет, мы их обменяем. <…> И вы будете рассказывать о гуманизме. <…> Вот как вы будете рассказывать с позиции вашего абстрактного гуманизма о том, что их убийц не надо казнить?» — задался он вопросом, напомнив, что мы ни одну войну не проходили без смертной казни нацистов, шпионов.

Почти параллельно с Соловьевым о возобновлении смертной казни на территории РФ после СВО на время проведения трибунала за военные преступления ВСУ заговорил замначальника Главного военно-политического управления ВС РФ, командир спецназа «Ахмат» МО РФ генерал-лейтенант Апты Алаудинов.

Читайте также

Проект века: идея Сталина о выходе страны к Индийскому океану воплотится в металле Максим Шевченко: Скоростная дорога, по которой мы могли бы, сев на поезд в Москве, приехать в Тегеран — отличная идея

«Свой Нюрнбергский процесс у нас все равно будет», — заявил он, призвав пригласить на него наших врагов для того, чтобы они воочию увидели, как будут наказываться те, кто пришли к нам с мечом.

Стоит отметить, что на тему введения смертной казни и Соловьев, и Алаудинов распространяются не впервые.

Так, Владимир Рудольфович уже высказывался за введение смертной казни в октябре 2019 г. после убийства девятилетней девочки в Саратове. А Апты Аронович заявлял, что смертной казни заслуживают боевики ВСУ, чья вина в пытках и убийствах мирных жителей будет доказана, в феврале 2025 года.

Напомни, на страницах «Свободной Прессы» по поводу уместности возвращения смертной казни в России неоднократно высказывались как сторонники, так и противники этой идеи.

«За», в частности, выступал военкор «Русской войны» Борис Рожин, который призывал «применять ее в отношении организаторов и исполнителей терактов по заданию иностранных спецслужб, а также предателей и коллаборационистов, чья деятельность нанесла серьезный ущерб обществу и государству».

«За» был член Межсоборного присутствия Русской православной церкви, священник Георгий Максимов, после теракта в «Крокус Сити Холле» в марте 2024 года выражал свою личную убежденность в необходимости смертной казни для определенной категории преступников.

«Против» же на фоне острой общественной дискуссии после терактов, приведших к гибели Дарьи Дугиной и Владлена Татарского выступал, например, федеральный судья в отставке Сергей Савостьянов, считавший, что «существующих больших сроков заключения, вплоть до пожизненного, нашему обществу вполне хватает, чтобы обезопасить себя, так что стремление физически уничтожать человека, который, скажем, будет навсегда изолирован в „Черном дельфине“, по моему мнению, не красит мировую юридическую систему».

Теперь же, когда дискуссия о смертной казни вновь всплыла в нашем медийном поле, читателям «СП» предложили оценить повод к ее возобновлению с довольно необычного ракурса.

— Оба этих призыва — слишком сильный сигнал, чтобы комментировать его с точки зрения реальной политики, — отметил независимый специалист по информационной безопасности и информационным войнам Игорь Николайчук.

— Просто потому, что реальная политика у нас — вещь в себе, и поэтому нельзя из нее однозначно вычленить реальный нарратив, который применится в сиюминутной и долговременной политической практике. Это вам не СССР, где на съезде партии призвали «бороться с поджигателями войны», все взяли под козырек, и понеслось. Нынешняя политическая риторика находится в состоянии полнейшего хаоса.

Каждый день кто-то что-то говорит, и все по-разному. Но реальная политическая повестка, претворяемая в жизнь, очень многослойна. И первый ее слой ­состоит в том, что она формируется очень узким кругом лиц, которые руководствуются для этого основаниями, не известными широкой публике. В этот узкий круг лиц не входит даже наш МИД, который, по сути, просто добросовестно выполняет команды. И уж точно туда не входят Соловьев и Алаудинов.

«СП»: Но зачем же тогда их призывы прозвучали снова?

— А это уже второй слой нашей реальной политики — то, что и почему позволено говорить нашим СМИ. Я уже много раз говорил про всякие стратегические информационные операции, направленные на внутреннюю аудиторию. Для создания поддержки, или, по крайней мере, видимости, поддержки действий власти на внешнеполитической арене. И здесь тоже происходят достаточно сложные процессы.

Обратите внимание, прозвучали слова про нацистов. И глава МИДа говорит нам о том, что Россия в рамках СВО борется с нацизмом, который мы было уничтожили в 1945 году, да сволочи англосаксы возродили, и теперь мы имеем дело с украинским нацизмом.

Но пресловутый украинский нацизм — это маска тигра, натянутая на морду шакала. До настоящего нацизма нынешним украинским бандеровцам — как от земли до неба.

Современные бандеровцы — это типичные радикальные националисты, не более того. Это совсем разные с настоящим нацизмом мировые проекты разных политических эпох, несравнимые по уровню напряженности.

Читайте также

Летающий «калаш». Есть средство защитить страну без наращивания ядерной мощи и увеличения численности ВС В беспилотное народное ополчение могут вступать даже школьники

Но создается именно внутренний нарратив борьбы с нацизмом. Потому что сакральная народная память о великой войне и Победе — единственный оставшийся «на ходу» механизм воздействия на наше общество.

Потому что Великая Отечественная — наш культурный код идентичности. Правда, выставлять киевский режим как неких апологетов нацизма — это грубая агитка. Ну в самом деле, где нынешние потомки лесных братьев, а где, скажем, Геринг с Гиммлером? Но у нас просто не осталось уже иных политических дров, чтобы разжечь людские энергии и выполнить политические планы, которые поставила перед собой нынешняя власть.

«СП»: Но если без этого победы в СВО не достичь, разве это плохо?

— А вот тут мы подходим к третьему слою нашей реальной политики. Ну не может единый советский народ, победивший Гитлера, стать частично нацистами. А украинцы просто блестяще показали себя в ходе Великой Отечественной, несмотря на всю эту историю с бандеровщиной.

А значит — что? Что в современной информационно-медийной ситуации мы имеем дело со множеством вбросов. И в этой связи стоит порассуждать об управляемой журналистике, посредством которой озвучиваются в нужное время те или иные нарративы.

С высоты собственного немалого опыта я полагаю, что не сам Владимир Рудольфович или лично Апты Аронович решили поставить перед нашим обществом вопросы о возрождении смертной казни и «Нюрнберга 2.0». Определенно это кем-то разработанный заранее нарратив.

И в этой связи лично у меня создается опасение, что градус накала звучащих заявлений ведет нас к некоей точке, чтобы окончательно поссорить главные части славянского ядра, сначала успешно ассимилированного, затем искусственно разделенного, а после и вовсе стравленного самого с собой.

Ведь в этом контексте конфликт между Украиной и Россией то же самое, что конфликт между, скажем, Тверской и Вологодской областями. И как тут рассуждать о «новом Нюрнбергском процессе»? Если еще вспомнить тот факт, что СССР-то на Нюрнбергском суде и не настаивал, это американцы продавили, чтобы отомстить Германии за евреев?

Если уж и проводить новый Нюрнбергский процесс, то сначала над теми, кто не дал провести линию от Харькова до Измаила во время передачи Крыма Украине в 90-х в Беловежской пуще. Тогда бы не было ни чеченских войн, ни нынешнего конфликта с Украиной, не погибли бы миллионы людей.

Тогда бы наши власти не оказались бы сейчас в полном политическом информационно-пропагандистском тупике. И мы бы не ломали головы, что же нам делать по окончании СВО с миллионами украинцев с российскими паспортами и миллионами русских с паспортами украинскими.

Сводки СВО, новости и все самое важное о спецоперации на Украине, — в теме «Свободной Прессы».