«Чемодан — вокзал — Москва!»: Новая система учёта мигрантов в РФ может спровоцировать волну русофобии в Центральной Азии

Новая миграционная политика России может спровоцировать волну русофобии в странах исхода трудовых мигрантов. Москва должна быть к этому готова. Первые признаки негативной реакции тамошнего коренного населения уже заметны.

«Давайте в ответ выгоним всех русских отсюда! В Казахстане и Кыргызстане уже готовят депортацию русских обратно», — цитирует петербургский телеканал «78» предложение Homad из Таджикистана, высказанное им в соцсетях при обсуждении российской системы учёта мигрантов.

Звучит сомнительно. И Казахстан, и Киргизия — страны-члены ЕАЭС, имеющие с Россией общий рынок труда. «Депортация» возможна только в случае смерти Союза, признаков которой не видно. Несмотря на некоторые политические шероховатости, говорить о масштабных гонениях русских в этих республиках — всё-таки преувеличение.

Читайте также

Борис Джонсон уверен — он чудом избежал «удара возмездия» Путина Украинский аналитик: Россия планомерно отрезает Украину от европейских «стратегических партнеров»

Homad выдаёт желаемое за действительное. Видимо, в нём говорят оскорблённые чувства, вызванные практикой учёта трудовых мигрантов (в том числе из Таджикистана) с помощью приложения «Амина». Оно определяет геолокацию человека в каждый момент времени. С таким «электронным браслетом» нарушать закон трудно.

К 2029 году систему распространят на всю территорию России. «Именно такой подход мы и собираемся внедрить, — пообещал замглавы Совбеза Дмитрий Медведев. — Москва стала большим полигоном для применения новой системы и накопила весьма приличный опыт». Скрыться от всевидящего ока «нукеров Колокольцева«станет невозможно.

Не ущемить чувства таких, как Homad, электронная слежка, наверное, не может. С её помощью всех трудовых мигрантов поголовно фактически записали в условные преступники. Кому такое понравится? Другое дело, силовики предпочитают использовать превентивные меры контроля, чем расхлёбывать затем непредсказуемые последствия.

А последствия могут быть разные. Трудовые мигранты — люди, как правило, молодые и энергичные. В советских школах не обучались, поскольку родились и воспитывались позже, в уже независимых странах. Общего личного прошлого с россиянами не имеют и «своими» нас вряд ли считают. Культурная среда, в которой они выросли, — иная.

Российские чиновники это всегда понимали, но выводы сделали специфические. «Наш союзнический долг, братские отношения открыли двери для мигрантов, чтобы они могли вот эту взрывоопасную молодёжную среду каким-то образом канализировать к нам», — объяснял мотивы решения о массовом завозе гастарбайтеров глава фракции ЕР Васильев.

Тот факт, что власти РФ, почти никогда и ни по какому вопросу не включающие «задний ход», сейчас решились на коренное изменение миграционной политики, говорит о том, что напряжение в обществе достигло такого накала, что медлить было уже нельзя. Даже интернационалисты-коммунисты в лице депутата Михаила Матвеева взяли эту тему в работу!

Но теперь надо быть готовым к последствиям…

Львиная доля трудовых мигрантов прибывает в Россию всего из двух стран — Таджикистана и Узбекистана (1 млн и 1,3 млн человек).

Все они звонят домой, рассказывают родне про приложение «Амина», про нелёгкую эмигрантскую долю. В этих странах русским и может «прилететь» от раздражённого местного населения. Грибоедова в Персии пока рано вспоминать, но тем не менее…

По состоянию на июль 2026 года на консульском учёте в посольстве России в Таджикистане состояло около 17,5 тыс. российских граждан, включая несовершеннолетних. Плюс те, кто не стал регистрироваться. Общая численность русских и русскоязычных оценивается примерно в 30 тысяч человек. Большинство из них сосредоточено в Душанбе.

Это в 10−12 раз меньше, чем проживало в Таджикистане в последние годы СССР (согласно переписи 1989 года — около 390 тысяч). Гражданская война начала 90-х, межнациональное напряжение и резкое падение уровня жизни вынудили большинство русских покинуть республику. Теперь потенциальная угроза нависла и над оставшимися.

Конечно, официальная Москва очень мощно помогает Душанбе по самым разным направлениям: прикрывает 201-й военной базой (экс-дивизией) границу с соседним Афганистаном, поставляет таджикской армии вооружение, нефтепродукты по льготной цене, строит индустриальный парк, школы, присылает учителей, финансирует цифровизацию…

Однако рассчитывать, что власти Таджикистана, преисполнившись за это благодарности, смогут эффективно защитить русских — наивно. К каждому «москалю» полицейского не приставишь. Бытовой национализм — страшная вещь. Если в обществе разовьётся атмосфера ненависти, реальный выход один — домой в Россию, к своим.

К тому же оказанная услуга услугой уже не является. В Душанбе наверняка уверены, что платят России сполна за её поддержку, хотя бы поставляя столь «необходимую» нам рабочую силу. Ведь наши чиновники и сейчас, несмотря на новые меры контроля трудовых мигрантов, продолжают жаловаться на её дефицит.

До миллиона граждан Таджикистана могли получить российский паспорт по соглашению о двойном гражданстве за постсоветский период. Поэтому значительной части трудовых мигрантов новые меры контроля уже никогда не коснутся (случаев лишения гражданства по всем мотивам — до 4,5 тыс. — полпроцента).

Чего не скажешь о выходцах из Узбекистана. С Ташкентом у Москвы такого соглашения нет и никогда не было. Видимо, поэтому сейчас наблюдается их массовый исход обратно на родину. Всего за 10 дней домой из России вернулись 100 тысяч гастарбайтеров, сообщило Агентство миграции при правительстве Узбекистана.

Главной причиной внезапного отъезда называют именно ужесточение миграционной политики РФ.

Читайте также

Украина метит в распорядители канадского СПГ для Европы Для этих целей «Нафтогаз» забронировал на 11 лет плавучий терминал в Клайпеде

Хотя, возможно, дело также в общей нестабильности обстановки — ударах украинских БПЛА по объектам гражданской инфраструктуры, где работали многие мигранты и падении уровня доходов из-за ослабления рубля.

Так или иначе, некоторые из трудовых «беженцев» могут теперь испытывать к русским, постоянно живущим в Узбекистане, недобрые чувства. Мол, ваши чиновники на нас чуть ли не ошейники повесили электронные, как на собак, жить и работать не давали спокойно, заставили уехать, так уезжайте и вы теперь отсюда к себе домой — в Россию.

В Узбекистане наших соотечественников куда больше — до 600 тысяч. Если им начнут предъявлять претензии в стиле «Чемодан — вокзал — Москва!», стоит ли оставаться в недружественной опасной обстановке? Они и сами, пожалуй, не захотят. В отравленной национализмом среде нормальной жизни, будущего, как правило, не бывает.

(Размышления о рисках для русского населения республик Центральной Азии, спровоцированных ужесточением миграционной политики в РФ, не следует считать критикой таковой. Речь о том, что сложные вопросы простыми управленческими ходами не решаются. Запущенная проблема миграции имеет и русскую оборотную сторону).

Москве нужно готовиться в случае нужды экстренно помочь соотечественникам в Таджикистане и Узбекистане. И не попыткой успокоить страсти — давайте, мол, жить дружно (как пытались на Донбассе), а прямой эвакуацией десятков или даже сотен тысяч русских людей на большую землю — в Россию. Борты МЧС, вооружённый конвой и т. п.

Это нужно и самой России. В Сети цитируют слова писателя и политика Захара Прилепина о том, что «не достаёт людей». «У нас кончаются русские мужики, нам нужна ещё одна-две-три республики, где мы сможем подпитать себя военной и рабочей силой», — сказал он. Республики, может, и ни к чему, а соотечественники оттуда — да.

Происходящий на постсоветском пространстве развод народов тяжело воспринимается частью российского общества, особенно его левой частью, привыкшей к интернационализму. Но может ли быть сейчас иначе? Наднациональный советский проект канул в Лету, и, пока не появится другой, жить приходится врозь. А там видно будет…

Последние новости и все самое важное о мигрантах и миграции, — в теме «Свободной Прессы».