Армия нестабильности: уже 18 миллионов россиян выбрали жизнь без гарантий — добром это не кончится

Крошечная история одного маленького человека показывает большую проблему современной России.

Парень оформился на работу в проектную организацию, как оказалось — «Рога и копыта». Трудоустройство официальное, но часть зарплаты белая, другая — в конверте. Примета времени.

Проработал три месяца. Ни той, ни другой части не увидел. Только обещания. Джентльменам, как известно, верят на слово, но не три же месяца подряд!

Как защитить свои права, парень не знал, нет у молодых элементарного кругозора. Они жить начинают, как слепые котята. По совету обратился в инспекцию труда, в результате вмешательства госоргана зиц-председатель конторы начал поэтапно гасить долги… Без конвертов и чёрного нала, конечно.

Читайте также

Россияне стали меньше пить — прости, Горбачев, но такая новость не может радовать Взрослые темп снижают от бедности, а молодежь переключается на более вредные методы стимуляции

Это только присказка. Кто-нибудь скажет, сколько работников получают часть зарплаты в конверте? Почему это явление повсеместное? О чем думают люди, соглашаясь на такие условия? Вопросов больше, чем ответов.

Сегодня в России активно формируется широкий слой людей, у которых временный заработок, нет стабильной, гарантированной работы, уверенности в завтрашнем дне, слабая социальная защищенность. Их права нарушаются, а защищать некому.

Этот слой окрестили прекариатом (от англ. precarious — ненадежный, нестабильный и proletariat — пролетариат). Это класс людей, живущих в условиях постоянной нестабильности, временной или частичной занятости и без социальных гарантий.

Известность концепция получила благодаря британскому экономисту Гаю Стэндингу и его книге «Прекариат: новый опасный класс». Опасный — по ряду глубоких системных и политических рисков.

Бритты — большие любители концепций и всего такого. По мысли автора, представители прекариата лишены базовой стабильности, к которой привык исторический рабочий класс. Нет гарантии занятости и сохранения рабочего места, дохода и стабильной зарплаты, социальных пакетов, оплачиваемых отпусков, больничных и пенсионных отчислений. Нет защиты профсоюзов либо иных институтов представительства.

Из-за постоянного ощущения отсутствия перспектив прекариат легко поддается радикальным идеям. По Стэндингу, люди в этом положении разочарованы в традиционных политических партиях и склонны поддерживать популистские, экстремистские или ультраправые силы, которые обещают «простые решения» и поиск виноватых: мигранты, элиты, глобализация.

Классический пролетариат имел четкую профессиональную идентичность («я металлург», «я шахтер»). У прекариата её нет: сегодня человек курьер, завтра таксист, послезавтра фрилансер. Это ведет к атомизации общества и потере солидарности.

Жизнь в режиме «здесь и сейчас», без уверенности в завтрашнем дне, в постоянном стрессе провоцирует депрессии, хроническую усталость и эмоциональное выгорание. Измотанный, озлобленный человек представляет собой фактор нестабильности для социальной среды.

В основном — как будто по нашей действительности писано. Но дело в том, что формирование опасного класса в мелкобритании происходило в эпоху неолиберальной политики в период премьерства Маргарет Тэтчер (1979−1990). Именно тогда бритты взяли курс на дерегулирование экономики.

Это привело к ослаблению влияния профсоюзов и большей гибкости рынка труда: стали широко распространяться временные контракты, аутсорсинг, частичная занятость. Работники начали терять привычные гарантии: оплачиваемые отпуска, больничные, пенсионные накопления.

Наши либералы, как обычно, взяли курс на западников. Те уже ощущают последствия описанных выше процессов, а России всё ещё только предстоит.

Наш прекариат — не обязательно люди с низким доходом. Многие хорошо зарабатывают, но из-за отсутствия стабильности они всегда уязвимы.

К примеру, зарплата доставщика заказов в Алтайском крае может доходить до 180 тыс. руб. в месяц. Цифра зависит от формата работы, сервиса и того, насколько человек активен. Когда смотришь на труд этих людей, особенно в непогоду, желаешь им крепкого здоровья (оно закончится и начнутся настоящие проблемы).

Оплачиваемых отпусков, больничных и пособий по безработице у самозанятых нет по умолчанию. Нет автоматического формирования пенсии. Страховые взносы в Социальный фонд России не платятся, поэтому пенсионный стаж не идёт, баллы не начисляются, пока человек не начнет делать добровольные взносы.

Есть сложности с кредитами и подтверждением доходов. Это, когда ипотека — чуть ли не единственный способ решить жилищный вопрос, весьма серьезно. Финансовая нестабильность не позволяет решать базовые вопросы, нет социальных лифтов, профессионального развития, зато есть неуверенность в будущем. У прекариата нет завтрашнего дня, ибо человек его одолжил у себя в будущем и проживает в данный момент.

Кстати, про лифты. Если кто обещает при трудоустройстве доставщиком заказов на самокате карьерный рост, то он врун, болтун и хохотун. Вполне очевидно, что социальный лифт в данном случае — это и есть тот самый самокат. Только передвигается он исключительно по горизонтали.

Если уж совсем по-честному, то никаких социальных лифтов в природе не существует, есть только социальная лестница. Но у курьера она коротенькая — в основном, одна ступенька.

Эти люди крайне атомизированы и пока не способны самоорганизоваться. Существующие партии пристального внимания на них не обращают. Традиционным профсоюзам в России интересны только те, кто платит взносы (об этом рудименте советской эпохи нужно разговаривать отдельно).

Читайте также

Гонка зарплат: россияне ждут продолжения. Совпадут ли надежды с реальностью? Иосиф Дискин: Граждане не считают себя беднее, рассчитывая, что их доходы вырастут

Вспомнилось, как в годы моей «боевой» молодости в 2000-х годах комсомольцы (в то время СКМ, ныне ЛКСМ РФ) в Алтайском крае пытались решить проблему студентов-платников в Барнаульском строительном колледже. Им в нарушение договорных обязательств подняли в середине года плату за обучение.

Задача молодых коммунистов была в том, чтобы поднять шум, надавить на администрацию техникума и решить текущую проблему. Но главная задача — «смастерить удочку». Создать независимый студенческий профсоюз, который бы на постоянной основе защищал права студентов. Вот вам инструмент, ловите рыбу сами.

Опыт оказался успешным на начальном этапе, пока комсомольцы непосредственно курировали проект. А когда отправили его в свободное плавание, бумажный кораблик утонул.

Почему-то приходят в голову народники. Надо было стать студентом, жить с ними, ловить и кушать эту рыбу. Студенты оказались сознательными только в моменте.

Вернемся к нашему прекариату. Идея с самозанятостью зашла. По данным ФНС России, по состоянию на осень 2026 г. зарегистрировано более 17,6 млн плательщиков налога на профессиональный доход (самозанятых). Огромная армия!

Из общего числа около 6,5 млн параллельно работают по трудовому договору, а примерно 4,4 млн человек получают доход исключительно от деятельности в статусе самозанятого. Посмотреть актуальное число в режиме реального времени можно на сайте ФНС России.

Особенность ситуации — очень большая динамика роста. Официальный статус самозанятых и специальный налоговый режим в России появились с 2019-го в порядке эксперимента в нескольких регионах.

Масштабирование на всю страну — в 2020-м. Год текущий — почти 18 млн человек.

Но это не волшебная таблетка от проблем, а мина замедленного действия под будущее общество. Оно может быть легко дестабилизировано. Поэтому и в России прекариат — опасный класс.

Миллионы без понятного будущего должны превратиться в полноценный социальный класс и сформировать свой политический запрос о самом важном — стабильной перспективе конкретного человека и общества в целом. Кто-то обязан предложить ответ и смастерить ту самую удочку.

В России это могут и должны сделать левопатриотические силы.