Интим вне закона

Верховный суд Республики Коми запретил мужчинам-полицейским подглядывать за женщинами, находящимися в изоляторах временного содержания. Подобную практику суд признал нарушающей статью Европейской конвенции по правам человека, которая запрещает унижение человеческого достоинства.

Решение, которое уже названо революционным, вынесено по жалобе студентки из Сыктывкара Марины Седовой, сообщил правозащитный фонд «Общественный вердикт». Девушка попала в изолятор после задержания 9 июля прошлого года на политической акции. Двое суток она находилась в камере, которая просматривалась мужчинами-надзирателями через глазок в двери. При этом в поле зрения попадали даже раковина и унитаз, расположенные в камере.

«Забрали меня за то, что я вышла на Стефановскую площадь. Это главная площадь Сыктывкара, которую власти закрыли для любых протестных акций — митингов, демонстраций и даже одиночных пикетов. Собственно, против этого мы и выступали тогда», — рассказала «СП» Марина Седова.

Ребята тогда приковали себя цепями к фонарному столбу и развернули плакат «Верните нам свободу собраний!». Естественно, стражи порядка тут же бросились наводить в общественном месте порядок. А поскольку по доброй воле Марина, как она говорит, в автозак идти не хотела, ее туда затащили силой. И этот факт потом послужил поводом для обвинения девушки в оказании сопротивления сотрудникам полиции.

«Меня арестовали на двое суток по статье 19.3 (неповиновение), и все это время я находилась в спецприемнике УМВД Сыктывкара, — вспоминает студентка. — А там был исключительно мужской персонал. Они постоянно заглядывали ко мне через глазок, каждые 15−20 минут заходили в камеру. Не давали прохода совершенно: я не могла ни есть, ни пить, ни сходить в туалет, ни помыться… постоянно чувствовала, что за мной наблюдают. Причем полицейские вели себя совершенно бесцеремонно, открывали дверь в камеру, даже не постучав. Я им сделала замечание, так мне было сказано, мол, „зачем стучаться, мы в глазок посмотрели и зашли сразу“. На второй день такого сидения у меня чуть истерика не случилась, и я была на грани голодного обморока».

Полицейские, как утверждает Марина, подсматривали за ней даже при посещении ею врача спецприемника (тоже, кстати, мужчины).

Выйдя на свободу, Седова обжаловала условия своего содержания под стражей в Сыктывкарском городском суде:

«Меня, в общем-то, надоумил мой защитник, юрист Эрнст Мезак. Он мне очень помог», — признается девушка.

В декабре прошлого года городской суд признал условия содержания Седовой в спецприемнике незаконными, указав на то, что УМВД России по городу Сыктывкару нарушило принятые ООН Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Согласно этим правилам, «заботу о находящихся в заключении женщинах и надзор за ними следует возлагать только на сотрудников женского пола». Однако суд не усмотрел нарушение Европейской конвенции, на которую ссылалась в своей жалобе студентка, поэтому вердикт был обжалован в Верховном суде Коми.

«Решение высшей судебной инстанции республики меня, естественно, не могло не порадовать, — говорит Марина. — Только хотелось бы, чтобы все это реально начало работать. Чтобы не попадали другие женщины в такие жуткие ситуации…».

Насколько важным для нашей судебной системы является решение ВС Коми? Будет ли оно иметь правовые последствия?

«Думаю, что да. Во всяком случае, внимание к себе оно привлекло. А если есть резонанс, какие-то последствия позитивные, скорей всего, будут, — считает зампредседателя Общественной наблюдательной комиссии Москвы Анна Каретникова. — Хотя, опять же, бывают такие женщины в штатах СИЗО, которые гораздо хуже мужчин».

«СП»: — Вы часто инспектируете тюрьмы и полицейские изоляторы. Насколько распространена практика содержания женщин-заключенных под присмотром сотрудников-мужчин?

— В Москве я знаю два спецприемника, но посещала один, который на Симферопольском бульваре. Там тоже у женщин надзиратель мужчина. Он входит к ним в камеру, будит по утрам. Конечно, было бы лучше, если этот надзор осуществляли женщины. Но особо вопиющего произвола в данной ситуации я не вижу. Если бы обыскивали и досматривали мужчины, тогда — да, это было бы безобразие. А в глазок… Они вынуждены время от времени смотреть в глазок, потому что заключенная, находясь в депрессивном состоянии, может и самоубийство совершить. И бывали такие случаи, когда уже из петли вынимали человека. Я большой беды не вижу от того, что мужчина заходит в камеру.

«СП»: — Но суд, тем не менее, признал, что это унижает достоинство женщины. Ведь, получается, что она даже в туалет должна ходить под надзором мужчины-полицейского.

— С туалетами, действительно проблема. И вот сейчас как раз решается вопрос о том, чтобы туалетные кабинки в камерах полностью обеспечивали приватность. Но, к сожалению, есть вещи, куда более вопиющие в наших изоляторах.

«СП»: — Например?

— Вот один из последних случаев, который произошел в женском изоляторе и изрядно меня расстроил. Когда мы пришли, одна женщина вдруг говорит: «А я вчера родила», и рассказала, как это происходило. Все время, пока продолжались схватки, ее держали в наручниках и под конвоем, сняли наручники только в самый последний момент. И, несмотря на то, что после родов у женщины были осложнения, уже через два часа ее вернули под конвоем обратно в следственный изолятор. Ребенка пообещали привести показать только через четыре дня. Ну, могли бы ей дать хотя бы время в себя прийти? Нет, потому что именно вот так положено. А с медициной, какие кошмарные вещи творятся… Вот у одной девушки тяжелейшее врожденное заболевание — прямая кишка отсутствует, а ее держат за решеткой, хотя никакой особой необходимости нет. Только-только появилась надежда, что, может, все-таки освободят …

«СП»: — А почему государственная машина столь безжалостна? Ведь люди, находящиеся в СИЗО, даже виновными еще не признаны…

— Машина государственная, она жалостливой быть не может. Жалостливыми могут быть люди, а система может быть либо гуманной, либо антигуманной. Вот у нас она, наверное, антигуманная. А все люди должностные действуют в пределах тех инструкций, которые им даны. У них ведь на каждый шаг имеется инструкция. Вот, например, как эти перечни медицинских заболеваний, которые освобождают от отбывания наказания или от содержания под стражей в период следствия. Там, в этом перечне, только болезни в терминальной стадии. То есть если это онкология, то чтобы тебя отпустили, должна быть четвертая стадия.

«СП»: — Умирать отпускают?

— Да, здесь отпускают только умирать. И как-то надо биться за изменение этого перечня, потому что пока человека еще можно вылечить, он не должен находиться под стражей. И мы часто видим в изоляторах действительно очень больных людей, но ничего сделать невозможно — они не подпадают под этот перечень. А суд в Коми правильно решил, я считаю. Надеюсь, что так мы сможем хотя бы приблизиться к международным правовым нормам.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Андрей Пронин