Средний вкус желает себе памятник

Прочитал сегодня с утра в свежей прессе, что на Чистых прудах хотят поставить памятник Игорю Талькову. Кто-нибудь, эй. Прекратите, очень вас прошу. Тальков — это ужас-ужас, с одной, что ли, вменяемой песней, и со всем остальным чудовищным своим пафосом, квазимузыкой и ворованным у Стюарта гитарным ходом в самой известной композиции. Не позорьте русскую культуру, пожалуйста.

У нас нет памятника Павлу Васильеву, а это гениальный поэт.

У нас нет памятника Юрия Кузнецову, а это гениальный поэт.

И Анатолию Мариенгофу нет. И Леониду Леонову нет. И Александру Башлачёву нет. И Борису Рыжему тоже нет. И много кому нет — потому что у нас на Руси гениев завались, мы ими не особенно дорожим. Но если появится памятник Талькову — следующий памятник, прижизненный, будет Стасу Михайлову.

«Уймите кто-нибудь этих людей», — попросил я в Живом Журнале.

Что тут началось!

Мне сразу сообщили, что частная инициатива ненаказуема. «Фанаты Башлачева, соберите ему уже хоть на мемориальную досочку!» — написали мне.

Но это же ужас, ответил я. На частные деньги можно уставить всю Москву памятниками какому-нибудь Филиппу и Лепсу с Витасом. И просто «представителям бизнеса», которые «создавали рабочие места» и «давали людям работу», за что и попали в список Форбс. Никакая страна себе такого позора не позволяет. Памятник — это визитная карточка нации, мраморная, надёжная — и ставится за объективные заслуги. Когда открывали памятник Пушкину — это было национальное событие. А теперь вдруг — «частное дело». Может, тогда Малахова положим в Мавзолей? Живого.

Ещё написали, что красивый памятник Москве не повредит.

В ответ я поинтересовался: а очень красивый памятник Газманову и сыну его Газманову-младшему (они тоже очень любят Россию, не меньше Талькова) — он украсит город? Очень красивый памятник группе «Любэ», причём всей группе сразу — он будет кстати? Или очень красивый памятник группе «Виа ГРА»? Последний точно будет очень красивым. Правда, там солисток слишком много.

Мне не ответили, зато написали, что никто не помнит и одной строчки Юрия Кузнецова, зато Талькова помнит каждый третий.

Такой вот довод.

«А вы вообще много помните стихов?» — спросил я у вопрошавшего. У нас никто не вспомнит и Мандельштама, зато Ваенгу вспомнят 9 из 10. Что это за ерунда вообще?

Когда всё тому же Пушкину ставили памятник — 85 процентов страны знать не знали, кто это такой. Могли бы мы тогда поставить памятник (допустим) Надсону — и мы были бы нация Надсона, а не нация Пушкина, понимаете?

Памятник — это гордость народа за достигнутое лучшими его сыновьями. Это метафизическая высота, которую определяет себе народ — и растёт до неё. Или хотя бы благоговейно стоит у подножия этих высот и понимает своё место.

Но нынче многие места своего понимать не хотят. Многие желают стоять вровень с памятником. С Игорем Тальковым, земля пухом, вровень стоять не сложно — сочинитель он ровно такой, чтоб угодить самому нехитрому пониманию. Но с каких пор мы ставим памятники среднему вкусу?

Странным образом Талькова очень любят некоторые наши красно-коричневые патриоты, которые, к примеру, Гозмана за недавнее его письмо про СМЕРШ и СС активно не любят. Может, мне кто-нибудь объяснит тогда, чем песня Талькова про «КПСС — СС» отличается от письма Гозмана? (Напомнить текст песни? «Не будьте так наивны, / Вращаются колёсики, / И не заржавлен пресс, / Винтики на месте, / И работает машина / С дьявольским названьем / КПСС / КПСС — СС». Нормально, да? Может, стоило напомнить Талькову, сколько этих коммунистов перебили в Отечественную, чтоб он сочинял свои нетленки?)

«Тальков был для себя и людей, которым он был дорог, — написали мне, — но никак не для государства или какой-то идеологии. Уверен, что если бы Тальков был жив, многое из того, что произошло за последние 20 лет, не допустили бы».

Всё это просто смешно.

Это нормально, что о мёртвых либо плохо, либо — ничего, но тут речь уже не про Талькова, а про него как про символ.

Тальков был банальный антисоветчик, вполне в тренде тех времён — человек, быть может, честный и неплохой, но удивительно наивный, повторявший все те же благоглупости, что тогда повторял тогда каждый второй, и — самое главное! — он был очень посредственный сочинитель.

Памятник ему — это памятник людям, обладающим крайне незамысловатыми эстетическими представлениями, вдруг возомнившими себя солью мира. Они обрели голос и теперь — «право имеют».

В конечно итоге, если этот памятник появится — он станет своеобразным надгробием нации, которая когда-то вполне заслуженно считала себя «самой читающей», и подарила миру Есенина, Маяковского и Мандельштама.

…тоска просто. Тоска.

Фото: Владимир Яцина/ ИТАР-ТАСС