Барометр надежды и отчаяния

Итоги масштабного опроса «Глобальный барометр надежды и отчаяния» обнародовал Gallup International/WIN (Американский институт общественного мнения, основанный Джорджем Гэллапом). В опросе участвовало более 70 тысяч человек из 65 стран мира. Одним из ключевых в «Барометре» стал вопрос о жизненных приоритетах людей разных государств.

Разных во всех смыслах этого слова — по политической организации и религиозным традициям, экономическим возможностям, менталитету. Здесь и передовые страны, и развивающиеся, и так называемые «третьи», об экономике которых, к примеру, если и можно говорить, то лишь очень условно. Тем интереснее сравнить, чему отдают предпочтения, что в современном мироустройстве больше всего беспокоит столь несхожие сообщества.

На первое место среди обсуждаемых проблем сотрудники Gallup International/WIN поставили бедность и социальное неравенство, коррупцию, а также войны и вооруженные конфликты. Выяснилось, больше всего социальное неравенство беспокоит россиян. 19% опрошенных жителей нашей страны считают решение данного вопроса «задачей номер один для правительства». Между тем, в подавляющем большинстве стран мира пропасть между богатыми и бедными считается третьей по важности проблемой с результатом в 12%. При этом из европейских стран озабочены ею, в основном, респонденты Германии, Австрии, Испании и Франции. По сравнению с ними жители азиатских стран совершенно индифферентны к тому, кто и сколько у них зарабатывает, где живет, что ест и куда ездит отдыхать. Скажем, в Малайзии эта тема волнует всего 1% опрошенных граждан, в Таиланде — 3%, в Индонезии — 5%.

Лидируют россияне, если верить опросу американского института, и в боязни военных конфликтов, включая терроризм (18% опрошенных). Причем, как в своей собственной стране, так и в соседних государствах. Нигде в мире нет такой обеспокоенности волнениями в Турции, в Египте, на Ближнем Востоке, как в России. И совсем не потому, что многие наши соотечественники привыкли проводить там свои отпуска и каникулы. Всё дело во внутриполитической ситуации в РФ и во взаимоотношениях её руководства с соседями.

«Повышенная обеспокоенность россиян проблемами терроризма и вооруженных конфликтов сигнализирует об обострении ситуации за последние годы как внутри страны, так и в отношениях с соседями», — уверен Андрей Милехин, директор-координатор Gallup International/WIN по Восточной Европе и странам СНГ. — Отличие российского рейтинга от общемирового в очередной раз доказывает, что в рамках подобных исследований человек мыслит не в мировом масштабе. Он говорит о собственных проблемах".

Нашел объяснение Милехин и тому удивительному факту, что проблема коррупции, о которой много говорят в России в последние годы, наших соотечественников беспокоит гораздо меньше, чем, например, североамериканцев. В США доля тех, кто считает, что эта проблема сейчас — главная в мире, составляет 19%. Среди видов коррупции американцы особо выделяют взяточничество, считая, что оно «заметно снижает качество жизни».

А в России коррупция больше всего волнует только 10% граждан. «Меньшая обеспокоенность россиян коррупцией по сравнению с респондентами во всем мире не говорит об ее отсутствии в стране, — считает Милехин. — Просто таится наша коррупция не столько в воровстве, сколько в неэффективной системе управления».

Стоит сказать ещё об одной проблеме мирового значения, включенной социологами Gallup в их масштабный опрос. Это безработица. В среднем она волнует десятую часть населения планеты. Доля подтвердивших это в Европе составила 14%, в США — 11%, в Африке -19%, в некоторых странах Южной и Восточной Европы, например, в Италии, — 34%. Наши же сограждане куда больше безработицы озабочены снизившимся качеством образования (школьного и вузовского), возможным наплывом беженцев и ростом количества заболевших СПИДом.

В общем, мы как всегда — идем своим путем. Что, наверное, и неплохо. Самобытность и самостоятельность ещё никому никогда не мешали. Что в частных, что в государственных делах.

Но почему все-таки, на фоне не слишком эффективной, чтобы не сказать, «проседающей» экономики, наш человек обеспокоен в первую очередь военными конфликтами? Задала этот вопрос известному социологу, сотруднику Социологического института РАН РФ Якову Костюковскому.

─​ «СП»: — Возможно, всё дело тут в росте уровня преступности в стране, как считаете, Яков Викторович?

─​ По последним данным, имеющимся у меня, уровень преступности в стране сейчас снижается. В первую очередь, за счет взрослого населения. Есть некоторый прирост количества правонарушений среди молодежи. Растет численность наркоманов, что в свою очередь обостряет отношения между людьми в обществе, формирует настроения. Тем более, о наркомании, необходимости ужесточения борьбы с ней, много говорится в последнее время в СМИ. Это тоже формирует, если хотите, страхи. Как было в 1990-х годах, когда какую кнопку телевизора ни нажми, только и слышишь, что про убийства, нападения, угрозы. Тогда же начались на территории страны и теракты, прежде нам не ведомые.

«СП»: — Хотите сказать, оттуда «перекочевал» в наше время страх войны?

─​ Хочу сказать, что живя в век развитых информационных технологий, очень трудно уберечься от их влияния. Чтобы хорошо ориентироваться в потоке информации, нужно иметь возможности для сопоставления, сравнения, анализа. Не у всех наших соотечественников такая возможность имеется. В первую очередь, на периферии, в отдаленных от Москвы и Петербурга городах, населенных пунктах.

«СП»: — А если государство ещё и умело управляет этими технологиями…

─​ У нас управлять, то есть — реально влиять на умы, настроения, взялись активно разве что в последнее время. Сказалась обстановка на соседней Украине. Где не первый год и довольно грамотно манипулируют созданием людей. Российские власти проиграли в свое время украинским (или, точнее, американо-украинским) политологам информационную войну. Результатом стала «оранжевая революция» в Киеве. Сейчас Кремль учел свои ошибки, исправляет.

С петербургским социологом Костюковским частично согласен известный московский политолог Константин Крылов. Он уверен, что все настроения в обществе — следствие той пропаганды, которую проводит правительство.

─​ Первый и основной на сегодня способ воздействия на умы людей — телевидение, — сказал «СП» Константин Анатольевич. — Огромное число российских граждан верит всему, что говорится с экрана. Характерный пример — недавняя история с возвращением Крыма в состав России. Мало кого интересовало, что там, на Крымском полуострове, происходило в действительности. Верили на слово — телекомментаторам, репортерам.

«СП»: — Да, но каким образом нынешняя пропагандистская компания, связанная с Крымом, Украиной, могла вселить в людей страх войны? О том, что один из лидеров украинских радикалов обращался через интернет к чеченским боевикам, чтобы «пришли и всех нас взорвали», было, помнится, упомянуто не то чтобы вскользь, но в череде других новостей из «незалежной».

─​ А что такое, собственно, страх войны? Это — страх смерти. Она, известно, никого не минует. В каждом из нас подспудно этот страх сидит. Он сильнее страха голода, многого другого. Люди теряют близких, друзей, сослуживцев. И в них волей-неволей поселяется беспокойство, опасения за свою жизнь, неуверенность в завтрашнем дне. Любое событие вроде нынешних украинских способно до космических масштабов развить это беспокойство, чувство тревоги. У детей, молодежи в силу возраста подобные страхи сведены обычно к минимуму. Но в опросе Института Гэллапа, насколько я знаю, дети участия не принимали. Что, конечно, тоже сказалось на «итоговой цифире».

«СП»: — Может быть, все дело в генетике? Может, страх войны у нас уже в крови, чему сильно поспособствовали исторические события? Ведь только в ХХ веке Россия (СССР) участвовала в двух мировых и нескольких локальных войнах. Как за пределами своей территории, так и на собственной земле.

─​ Насколько я знаю, благоприобретенные признаки по наследству не передаются. Если отрубить мышке хвост, затем тоже самое проделать с её детенышем, и следующим за ними «внукам», «правнукам», то мыши без хвоста всё равно не родятся. К тому же, тогда бы все поколения наших соотечественников боялись войны. Но я хорошо помню 1970−80 годы в СССР. То время многие называли нашу жизнь «скучной», «неинтересной». И вместе с тем, вполне счастливой. Никто тогда о войне не думал.

Нет, это всё порождение современных реалий, а не исторических событий. И бороться со всякими страхами тоже надо по-современному. Сменить, скажем, телериторику на российских каналах на более позитивную. Взяться, наконец, за экономику. Когда в стране будут нормальные дороги, доступные всем слоям населения цены на продукты, жилье, отдых, тогда и настроения изменятся.

Фото: ИТАР-ТАСС