Единство на крови

На прошлой неделе, 12 апреля, в Харькове прошел «Марш за единство Украины», организованный местным «Правым сектором» и ультрас ФК «Металлист». В общем-то, достаточно «проходное» мероприятие. Схожий марш, также с участием футбольных болельщиков, придерживающихся националистических взглядов, по городу уже проходил 30 марта. Гораздо интересней, что марш за борьбу с «сепаратистами» был приурочен к годовщине Колиивщины — гайдамацкого восстания 1768 года. Украинские повстанцы провели, говоря современным языком, «этническую чистку», убивая униатов, поляков и евреев. Ее апофеозом стала знаменитая резня в Умани 10 (21) июня 1768 года, жертвами которой стали тысячи, если не десятки тысяч человек. Бойня в тот день шла даже в храмах. Запах от разлагающихся трупов в городе затем стоял такой, что вожди повстанцев вынуждены были вывести свои войска в его окрестности. Мягко говоря, странный пример для демонстрации единения многонациональной страны — как если бы, скажем, в России День народного единства решили проводить в годовщину какого-нибудь погрома осени 1905 года. Случайным, однако же, марш в годовщину Колиивщины счесть сложно.

Гайдамацкое восстание 1768 года, начавшееся из лагеря (называемого даже «последней казачьей Сечью») в урочище Холодный Яр в глухих лесах Черкасщины, играет огромную роль в идеологии украинских националистов самых разных лет, течений и организаций. Холодному яру посвящено одноименное культовое стихотворение Тараса Шевченко, в его честь было названо первое вооруженное формирование бандеровцев, созданное 30 июня во Львове во время провозглашения Украинской державы, союзной Германии. В 1942—1946 годах это название носили командирская школа и целый ряд действовавших в самых разных — причем, никак географически не привязанных к историческому урочищу — формирований Украинской повстанческой армии. Лозунг «Слава холодноярским героям» красовался и на первых печатных изданиях украинских националистов в 1990 годы.

В наши дни Холодный яр — место регулярных «паломничеств» и проведения «смотров» со стороны самых разных общественных объединений. Портреты гайдамаков с обнаженным оружием и подписью «а тем часом они ножи освятили» — привычная деталь шествий как представленной в парламенте «Свободы» (например, на проведенном 14 апреля 2013 года в Умани марше памяти Колиивщины), так и «Патриота Украины» (это военизированное объединение вместе с созданной при нем Социал-национальной ассамблеей составляет сейчас основу «Правого сектора» на Юго-Востоке Украины), хотя те и другие напрочь не переносят друг друга. Всех их объединяет радостное ожидание того, что «подует огонь новый из Холодного Яра» (такие лозунги красуются на баннерах националистов), ведь отсылки к этому «величайшему уроку» (как выразился уполномоченный представитель «Свободы» в Черкасской области Юрий Сиротюк) отнюдь не абстрактны.

На митинге 14 апреля 2013 года в Умани глава областного партийного отделения Юрий Ботнар призвал: «Я призываю каждого не пропустить мгновение, когда начнется новая Колиивщина!» То есть — новая резня, которой в наши дни может «похвастаться» разве что Руанда?

Все это настолько шокирующее для привычного вроде бы нам облика братьев-славян, что требует небольшого экскурса в историю формирования украинского национализма.

Оформление этого идейного течения происходило во второй четверти XIX века и было теснейшим образом связано с выходившими в то время публикациями многочисленных «летописей о казацких войнах». Многие из них впоследствии оказались поддельными и откровенно недостоверными, как, например, наиболее известная в этом плане «История русов», изданная в 1846 году в Киеве архиепископом Григорием (Конисским), но до этого ходившая несколько десятилетий в рукописных вариантах. Однако ее образы — такие как якобы имевшая место резня в Батурине, устроенная в 1708 году войсками Меньшикова или аренда православных храмов евреями, что не подтверждается историческими документами — гипнотизировали общество на Украине и тогда, и сейчас.

Ими вдохновлялся, например, при создании «Тараса Бульбы» (первый вариант — 1835 год, второй, классическая известная нам редакция — 1842-й) Николай Гоголь, создавая образы героизируемых им войн запорожцев: «Южные города и села были совершенно стираемы с лица земли. Арендаторы-евреи были вешаны кучами, вместе с католическим духовенством. Запорожцы, как бы пируя, протекали путь свой, оставляя за собою пустые пространства… Ничто не могло противиться азиатской атаке их… Величественное аббатство охватилось сокрушительным пламенем, и колоссальные готические окна его сурово глядели сквозь разделявшиеся волны огня. Бегущие толпы монахов, солдат, евреев наводнили многолюдные города и деревни, почти оставленные на произвол неприятеля. Один только город Дубно не сдавался». Нарисована как раз картина 1768 года, когда укрепленная Умань стала последним спасением для вырезаемых поляков и евреев, и была взята в осаду гайдамаками. До Дубно (в современной Ровенской области) запорожцам в реальности было бы дойти достаточно нелегко.

Правда, на современность опыт казачьих войн Гоголь не переносил, да и итоговый вид его знаменитой повести оказался всецело славянофильским, где герои оказались в итоге, как иронизировала в 1842 году петербургская критика, «какими-то рыцарями, Баярдами, Польмеринами». В реальности ходившие в набеги на Турцию «за зипунами» казаки, конечно, были далеки и от этих отлакированных образов, и от персонажей советских мультфильмов Владислава Дахно 1960−1980-х годов, из которых по сей день и черпают представление о них в России. Вспомним, что эти якобы «рыцари православия» наряду с польской шляхтой активно грабили русские города при Лжедмитрии II.

Но гораздо хуже оказалось творчество Шевченко (заслоненное от российского читателя вышеперечисленными образами казаков). В 1845 году он героизирует Холодный Яр и его обитателей, оспаривая точку зрения на казаков, как на разбойников:

«Гайдамаки не воины —

Розбойники, воры.

Пятно в наший истории…"

Брешеш, людоморе!

Что важно, в отличие от Гоголя Шевченко переносил оправданность и необходимость казачьей «тотальной войны» уже в современность, придавая ей социальную подоплеку (за что был позже весьма популярен у марксистов):

На пораду, що їм діять

З добрими панами,

Людоїдами лихими,

З новими ляхами?

Не сховаєте! над Яром

Залізняк витає

І на Умань позирає,

Гонту виглядає.

Об этом же говорится в написанном следом за этим «Заповіте»:

Поховайте та вставайте,

Кайдани порвіте

І вражою злою кров’ю

Волю окропіте.

Поэтому совсем неудивительно, что к образу Холодного Яра обращались оуновцы, еще накануне войны в программном постановлении приговорившие поляков, евреев и русских к поголовному уничтожению или выселению. Евреев уничтожали во время львовского погрома в июне 1941 года и ему подобных, где активно действовали проникшие из-за рубежа с началом войны «походные отряды» националистов, а поляков — во время Волынской резни 1943 года, к началу которой ОУН вновь набрала силу и создала партизанские отряды.

Авторитет Шевченко, на чьем творчестве в огромной степени вообще базируется все украинское самосознание, и романтическое очарование казаков активно популяризирует и идеи оправданности новой Колиивщины. Современным же украинским ультраправым, у которых символика вполне типичная для международной праворадикальной субкультуры, опирающаяся на образцы Третьего рейха, апелляция к гайдамакам позволяет как-то легализоваться в националистическом дискурсе, еще в середине 2000-х активно их отторгавшем за ориентацию на зарубежные образцы.

Фото: РИА Новости/Игорь Чекачков