Для защиты от БПЛА эксперт призвал вернуться к советской школе гражданской обороны

Сегодня медицинские учреждения во многих странах, включая Россию, проектируются по логике «контроля доступа»: периметр, КПП, видеонаблюдение, регламенты предотвращения проникновения.

«Эта модель стала стандартом и воспринимается как современная. Однако по сути она отвечает на угрозы прошлого типа — когда опасность должна была физически пройти через границу объекта. Сегодняшняя реальность иная. БПЛА, высокоточная малая авиация, дроны-камикадзе и комбинированные атаки делают саму границу „внутри-снаружи“ условной. Удар наносится не по входу, а по функции: реанимации, энергетике, кислороду, ИТ-системам. В этих условиях формально защищенное учреждение может перестать работать за считанные минуты», — сообщил «Свободной Прессе» врач, эксперт по созданию медицинских организаций Александр Байгудин.

Советская школа гражданской обороны исходила из принципиально иной логики, которую можно кратко определить как функциональную живучесть системы. Медицинская организация рассматривалась не как объект охраны, а как элемент непрерывного функционирования государства в условиях чрезвычайных ситуаций. Проектировалась не защита периметра, а сохранение работы медицинских функций.

Эта логика, отметил эксперт, проявлялась в конкретных инженерных решениях:

— резервные операционные и реанимационные мощности;

— автономные системы энергоснабжения, воды и кислорода;

— защищенные инженерные узлы и подземные контуры;

— разнесение потоков пациентов, персонала и логистики;

— расчет на работу при частичном разрушении здания.

«Подобные принципы реализовывались в ряде крупных советских объектов, включая больницу „Гайльэзерс“ в Риге, где применялись элементы резервирования и защищенной инженерной инфраструктуры, а также в отдельных медицинских комплексах системы гражданской обороны, проектировавшихся с возможностью автономной работы в условиях чрезвычайных ситуаций. Речь не о единичных исключениях, а о системной инженерной школе, где устойчивость функции была важнее архитектурной формы», — сообщил эксперт.

Современная практика в значительной степени сместилась в сторону другой модели, которую можно обозначить как нормативное соответствие требованиям безопасности. Это контроль доступа, технические средства охраны, регламенты антитеррористической защищенности. Важная и необходимая часть, но недостаточная в условиях новых угроз.

«Проблема становится очевидной при анализе применения БПЛА. Даже хорошо охраняемые объекты в приграничных регионах и зонах повышенной нагрузки оказываются уязвимыми: дроны обходят периметры и поражают критические узлы, выводя из строя систему целиком. При этом формальные требования безопасности могут быть выполнены полностью. Мировая практика частично ищет ответ. Израильские медицинские центры усиливают модульность и внутреннее резервирование функций. Швейцария и страны Северной Европы сохраняют развитую систему защищенных подземных сооружений и убежищ, рассчитанных на автономную работу. Однако даже эти подходы чаще ориентированы на сохранение жизни и эвакуацию, а не на непрерывность медицинского процесса в полном объеме», — сообщил он.

В результате возникает системный разрыв: нормативы обеспечивают защищенность объекта, но не гарантируют его работоспособность.

«Именно здесь советская логика функциональной живучести неожиданно оказывается более современной, чем многие действующие стандарты. Сегодня необходимо изменить сам принцип проектирования. Медицинская организация должна рассматриваться не как объект охраны, а как система непрерывного оказания помощи. Критерием эффективности становится не предотвращение проникновения, а способность сохранять лечение пациентов при любом внешнем воздействии. Это требует пересмотра нормативной базы: перехода от логики безопасности к логике устойчивости функций. Особенно это актуально для приграничных регионов и территорий с повышенной угрозовой нагрузкой, где цена остановки медицинской помощи критически высока», — отметил эксперт.