Динамика тревожна: Юрист отреагировал на слова Колокольцева о подростках-киберпреступниках

Число подростков-киберпреступников в России увеличилось на 30% в 2026 году, сообщил глава МВД Владимир Колокольцев. По словам министра, среди них число причастных к тяжким и особо тяжким киберпреступлениям выросло на 10%.

По данным сводной статистики Судебного департамента при Верховном Суде России за 2025 год, по главе 28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации» было осуждено 515 человек. Из них 19 человек — лица до 18 лет. Таким образом, доля несовершеннолетних среди осужденных за преступления, предусмотренные главой 28, составляет приблизительно 3,7%. Если же говорить о главе 21 УК РФ «Преступления против собственности», куда входит в том числе мошенничество, совершаемое дистанционным способом, то здесь цифры несопоставимо выше. Осуждено 153.611 человек, из них 8.066 — несовершеннолетние. Доля — около 5,2%.

Владелец юридического бюро «Палюлин и партнеры» Антон Палюлин в беседе со «Свободной Прессой» отметил, что заявление Колокольцева указывает на тревожную динамику, которую пока невозможно верифицировать по итоговым судебным данным, поскольку статистика за 2026 год еще не сформирована.

Читайте также

Цена трактовки: Гуревич оценила законопроект об увеличении сроков за призывы к беспорядкам

«Тем не менее, если экстраполировать показатели 2025-го, рост на 30% означает увеличение числа несовершеннолетних, осужденных по главе 28, с 19 до примерно 25 человек. Цифра кажется небольшой, однако здесь важно учитывать, что речь идет лишь о тех, кто дошел до приговора суда. Значительная часть киберпреступлений, совершаемых подростками, остается латентной или прекращается на стадии предварительного следствия ввиду недостижения возраста уголовной ответственности или применения принудительных мер воспитательного воздействия», — пояснил собеседник издания.

При этом проблема не сводится ни к исключительно «легкому заработку», ни к исключительно «плохому воспитанию». Это системное явление, в котором переплетаются несколько факторов. Первый — доступность: для совершения многих киберпреступлений не требуется ни стартового капитала, ни физического присутствия, ни специальных технических знаний, выходящих за рамки навыков уверенного пользователя интернета. Второй — иллюзия анонимности и безнаказанности. Третий — отсутствие понимания правовой квалификации своих действий: многие подростки искренне не считают передачу своей банковской карты третьим лицам преступлением.

«По данным ранее приведенной статистики, из 19 несовершеннолетних, осужденных по главе 28 в 2025 году, 9 находились в возрасте 16−17 лет на момент совершения преступления, а 7 — в возрасте 14−15 лет. Это означает, что более трети несовершеннолетних киберпреступников — это подростки, едва достигшие минимального возраста уголовной ответственности. При этом, согласно той же форме, 8 из 19 осужденных на момент совершения преступления нигде не учились и не работали, что указывает на связь между социальной невовлеченностью и криминальным поведением», — уточнил Палюлин.

Читайте также

Депутат от КПРФ призвал строить дата-центры с комплексной защитой на востоке России

На вопрос «СП» о применении жестких, показательных методов борьбы, юрист ответил: здесь важно сохранять трезвость суждения. Уголовный кодекс РФ уже предусматривает для несовершеннолетних ограниченный перечень наказаний: лишение свободы на срок до 10 лет назначается лишь за особо тяжкие преступления, а на практике суды значительно чаще применяют условное осуждение, обязательные работы или принудительные меры воспитательного воздействия.

Все та же статистика показывает, что среди всех 12.115 несовершеннолетних, осужденных в 2025 году за преступления различных категорий, лишь 2.488 получили реальное лишение свободы, а 3.880 — условное осуждение. По главе 28 УК РФ в отдельности реальное лишение свободы несовершеннолетним не назначалось: все 19 осужденных получили иные меры наказания, включая условное осуждение и штраф.

«Показательная жестокость, как правило, не дает превентивного эффекта в отношении подростков, поскольку их поведение в значительной мере определяется не рациональным расчетом рисков, а групповой динамикой, стремлением к статусу и недооценкой последствий. Гораздо более действенными представляются правовое просвещение в школах, включающее конкретные примеры квалификации действий с банковскими картами и аккаунтами, а также развитие программ наставничества и трудоустройства для подростков из групп риска. Сюда можно отнести работу с родителями, которые нередко не знают, чем занимается ребенок в сети», — подчеркнул Палюлин.

Эксперт добавил, что уголовное преследование остается крайней мерой для тех случаев, когда речь идет о тяжком вреде, организованном характере деятельности или рецидиве, но оно не может и не должно подменять профилактику.