Трижды воскресший

В Книгу рекордов Гиннесса занесено имя русского летчика Ивана Леонова, который признан единственным в мире воздушным асом, воевавшим с одной рукой. Поразительно, но у нас в стране даже среди фронтовиков не многие знают о его подвиге. Во всяком случае, немалого труда составило разыскать героя, хотя живет он недалеко от столицы — в Туле.

Мы беседовали с Иваном Антоновичем и его боевой подругой Ниной Васильевной в их небольшой квартирке рядом с Московским вокзалом. Просматривали семейный архив, фотоальбомы, вырезки из газет, и чем глубже я вникал в перипетии судьбы Ивана Леонова, тем больше поражался: как могла все это вместить одна человеческая жизнь!

За время войны его трижды считали погибшим. Первый раз это случилось в апреле 1942 года под Москвой. Юный выпускник Армавирской школы пилотов вылетел на свое первое боевое задание на истребителе «ЛаГГ-3»: прикрывал наших бомбардировщиков. В том бою Иван Леонов впервые сбил самолет врага «Ю-88». Радости не было границ. Но, когда возвращались, командир звена по радио передал новичку, что его самолет горит. Видимо, зацепило снарядом. Леонов попытался сбить пламя — безрезультатно. Командир приказал прыгать. Вывалился и кабины и в горячке долго не мог нащупать вытяжное кольцо. Раскрыть парашют удалось лишь метрах в трехстах от земли. Получился невольный затяжной прыжок. При приземлении сильно подвернул ногу. Местные мальчишки на руках отнесли летчика в село. Бабуля-знахарка, которую привел председатель колхоза, выправила вывих. Через несколько дней верхом на старой кобыле Леонов возвратился на аэродром. Его к тому времени уже помянули фронтовыми 100 граммами, посчитав, что парашют так и не раскрылся.

Другой раз Леонов «погиб» 15 июля 1943 года на Курской дуге. К тому времени на его счету было пять «фоккеров», заваленных лично, и два — в групповом бою. В тот день они с ведущим старшим лейтенантом Шестаком возвращались с аэрофоторазведки и нарвались на группу «фоккеров». Во время неравного боя ведущий и ведомый потеряли друг друга из виду. Четверка «фоккеров» взяла самолет Леонова в так называемые «клещи». Уходя от прицельного огня, он бросал истребитель из стороны в сторону. И вдруг почувствовал, что левое плечо занемело. Посмотрел на руку: она безжизненно плетью повисла вдоль сиденья, залитого кровью. Объятый пламенем самолет стал неуправляем и вошел в штопор. Иван почувствовал, что теряет сознание. Никогда до этого не обращавшийся к Богу, он неожиданно для самого себя прошептал: «Господи, спаси!» Последнее, что почувствовал, — какая-то сила вытащила его из кресла.

Очнулся через минуту-другую на высоте примерно 1000 метров. Вокруг тишина, и только легонько шуршал парашют. Но немецкие летчики решили добить русского аса. Дважды заходили в атаку. Они изрешетили парашют, но чудесным образом не попали в Леонова. Приземлился на нейтральной полосе прямо в заросший кувшинками и тиной сельский пруд. И это снова спасло ему жизнь, поскольку пробитый парашют на последних сотнях метров почти не тормозил падение. Кровь продолжала хлестать из плеча. Рука болталась на полосках кожи. Иван снова потерял сознание и лишь много позже узнал, что фашисты с передовой пытались его захватить. Но наши контратаковали и вытащили из пруда.

Пока довезли до санбата, а оттуда — до полевого госпиталя, развилась газовая гангрена в руке. И ее оттяпали по самый плечевой сустав. А потом начались многомесячные мытарства по госпиталям. Дело в том, что снаряд, перебивший руку, раздробил броняшку на спинке сиденья пилота, осколки которой впились в плечо, проникли в легкое. Четыре из них, самых крупных, врачам удалось извлечь, а двенадцать — до сих пор носит в себе фронтовик.

В 1943 году во время одной из операций хирург нечаянно задел скальпелем крупную артерию в грудной клетке. Кровь фонтаном забила из раны. Пока врач исправлял оплошность, потеря крови достигла недопустимого предела. «У кого первая группа, спасайте летчика», — крикнул хирург ассистенткам. Самая молоденькая медсестра Нина Фролова мгновенно откликнулась: «Берите у меня». Кровь переливали из вены в вену прямо на операционном столе.

А потом они подружились с Ниной. И когда она провожала его на фронт, Леонов по пути к вокзалу увидел районный загс. Решение пришло мгновенно. Их расписали по-фронтовому, без проволочек.

Месяцы, проведенные в госпитале, Леонов не терял даром. Он хотел летать во что бы то ни стало и разработал план возвращения в небо. С точки зрения здравого смысла, это было невыполнимо. Во-первых, с таким ранением списывают без разговоров и подчистую. Во-вторых, никто и никогда до этого не летал без руки, ведь пилотирование — штука сложная, не всякий двурукий справится.

Первую трудность Леонов преодолел, подключив знакомых. По особой протекции его в порядке исключения оставили на службе и направили на один из корректировочных постов 1-й воздушной армии, которой командовал прославленный летчик Михаил Громов. И вот тут Леонову несказанно повезло. Однажды на пост пожаловал сам командарм и провел там почти сутки. За это время Иван, как говорится, вошел с ним в контакт и, улучив момент, попросился летать. Громов опешил: «Ты же однорукий!» Леонов отрезал: «Был бы двурукий, вас не просил». Командарм расхохотался: «Ты ершист, как истинный истребитель. Ладно. Подумаем».

Через неделю, не дождавшись результатов «обдумывания», Леонов отправился в штаб армии. Иван подкараулил Громова возле деревенской хаты, где тот обедал. «Еще раз убеждаюсь: нашему брату — летчику, даже если голову оторвать, он все равно в небо будет стремиться», — не без удовольствия проворчал командарм и в тот же день распорядился выделить Леонову для тренировок ПО-2.

Еще в госпитале Иван разработал четыре варианта приспособлений, позволяющих управлять сектором газа без левой руки. Для однорукого пилота ребята-технари смастерили из тонкого листа алюминия наплечник, приделали к нему шарнир, подсоединяющийся к ручке сектора газа. И Леонов впервые взлетел после долгого перерыва.

И началась боевая работа, правда, теперь уже на ПО-2: доставка печати на передовую, перевозка раненых, воздушные рейсы в тыл врага к партизанам. В одном из таких полетов и произошел третий случай, когда его посчитали погибшим.

В конце 1944 года, возвращаясь из вражеского тыла на небольшой высоте, Леонов попал под обстрел фашистских автоматчиков. Шальная пуля попала в левую ногу, перебила крупный сосуд. Сапог быстро наполнился кровью. Чувствуя, что теряет сознание, Иван посадил самолет на поле сразу за передовой. Наши бойцы на танке отвезли летчика в санбат. Потом был опять госпиталь.

А в полку его какое-то время считали погибшим. И надо же такому случиться, что именно в те дни в дивизию пришла выписка из указа Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Леонову звания Героя Советского Союза. И кто-то из штабистов на бумаге начертал резолюцию: «Награда не вручена в связи с гибелью».

Забегая вперед скажу, что все это выяснилось лишь через полвека. В 1995 году однорукому пилоту было присвоено звание Героя России. Совершенно случайно во время награждения в Москве впервые за послевоенные годы он встретился со своим бывшим комдивом. Тот удивился: «Тебе ведь уже было присвоено звание Героя Советского Союза. Я сам видел выписку из указа». Леонов потом несколько месяцев рылся в архивах и нашел-таки ту бумажку с «похоронной» резолюцией. Так что он теперь единственный человек, получивший дважды звание Героя за один подвиг.

После ранения в ногу Леонов уже навсегда выбыл из летного состава. Пока лечился, война закончилась. Вернувшись в родные места, Иван Антонович занялся… мотоциклетным спортом. И поразительно, однорукий выигрывал у двуруких, занимал призовые места на чемпионате области по мотокроссу.

И еще один подвиг совершил боевой пилот в мирное время: с Ниной Васильевной взял из детдома и усыновил пятерых ребятишек, родители которых погибли на войне. Да у самих двое родилось. Всех воспитали настоящими людьми, которые ныне трудятся в самых разных областях: от судьи до преподавательницы колледжа. Сам Иван Антонович долгие годы работал директором различных детдомов.

В одном из своих последних интервью генерал-полковник авиации Михаил Громов вспомнил о своем фронтовом протеже так: «Героизм — это преодоление невозможного. Я знаю такого человека, который жил и живет по сей день по закону невозможного, — это Иван Антонович Леонов, человек- легенда».

В конце разговора я спросил Ивана Антоновича: зачем он преодолевает невозможное? Ответ был такой: «Своей жизнью я хочу доказать, что настоящая инвалидность — это инвалидность души. Остальное — поправимо».