Подорожавшая нефть — не повод прыгать от счастья. Россию могут ждать и неприятные сюрпризы

Во вторник, 24 марта российский рынок испытал экстремальную волатильность в нефтяных котировках, которые успели просесть ниже 100 долларов за баррель и вновь подскочить выше этой отметки. Утром 25 марта котировки нефти снова обвалилась до 93,54 долларов за баррель (-10,57%). В очередной раз к такому скачку привели словесные интервенции президента США Дональда Трампа о том, что Вашингтон ведет переговоры с Ираном.

Если подобная риторика окажется верна, и ситуация с Ормузским проливом хотя бы частично стабилизируется, то стоимость нефти опустится к уровню 80 долларов за баррель. Если же слова эти заявления так и останутся «пустышкой», то цены могут пойти выше 100 долларов.

И то, и другое, говорят некоторые эксперты, может произойти очень быстро. Причем если ирано-американский конфликт продлится еще хотя бы месяц, то к концу апреля цены на нефть могут подняться до 150−200 долларов.

Последний раз подобная история случилась в 2008 году, когда нефть подскочила на мировых рынках почти до 150 долларов за баррель, и спрос на нее резко упал, а затем подешевела до 45 долларов со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Не следует ли российским экспортерам, памятуя о таких превратностях судьбы, не сильно радоваться нынешним высоким нефтяным котировкам и уповать на них, как на манну небесную?

— Если уповать только на нефть, которая сейчас возьмет и стабилизирует наш бюджет и всё прочее — по-моему, довольно сильное заблуждение, — высказал схожие опасения экономист Никита Маслеников.

— Лучше исходить в данном случае из максимально жёсткого прогноза. Да, котировки сейчас скачут на словесных интервенциях Трампа. Коридор их танцев довольно широк — в моментах было и 120, и 84 доллара за баррель. Нынешнее их снижение, полагаю, тоже ненадолго. Потому что как только закончится пятидневный мораторий на обстрелы иранских электростанций, могут возникнуть другие обстоятельства.

К этому времени подойдёт к точке десантирования в Ормузском проливе экспедиционный корпус американской морской пехоты. Это обстоятельство может резко взвинтить цены на нефть. Но в зависимости от того, как будут развиваться события дальше, они снова могут пойти вниз.

Не исключено, что в конфликт к тому времени все-таки вступят Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты. Этот вариант все активнее обсуждается в среде нефтеаналитиков.

Но главная неопределенность состоит в том, что пока по-прежнему неизвестно, когда завершится ближневосточный конфликт. Некоторые аналитики говорят, что раз Трамп передвинул на 30 дней свой запланированный визит в Китай, то к этому времени и должно всё завершиться. Но если визит перенесен один раз, что мешает его перенести и другой раз, и третий?

Однако основные участники рынка сходятся во мнении, что ко второй половине нынешнего года конфликт завершится и начнётся стабилизация цен на нефть.

Но здесь тоже очень многое зависит от объема ущерба, нанесенного региону. Если предположить, что воевать будут еще максимум весь апрель, то мало никому не покажется.

Пока основным ориентиром для рынка является Минэнерго США со своим среднегодовым уровнем цены на нефть в диапазоне 78−79 долларов за баррель. На днях Goldman Sachs опубликовал свою версию среднегодовой цены на нефть на уровне 85 долларов за баррель.

«СП»: Какое все это значение имеет для российской нефтянки?

— Главный вопрос в том, удержится ли при этом сжатие дисконта, потому что по некоторым партиям наша нефть доходила и до сотни долларов за баррель. Или же всё-таки дисконт начнёт восстанавливаться? Сейчас идет активная продажа порядка 130 млн баррелей с танкеров с нашей нефтью в море. Примерно половину уже продали, но деньги поступят только в апреле.

И тут возникает интересная вещь. С одной стороны, США предоставили лицензию Индии и ряду других стран на покупку нашей нефти, которая таким образом как бы выводится из-под действия вторичных санкций.

Но эта лицензия действует до 4 апреля. А дальше что? Неопределенность. Однако даже если дисконт будет восстановлен на уровне скажем 20−25 долларов, то мы выходим на цену за баррель Urals в 60 долларов, а в нашем бюджете как раз заложена примерно такая цифра, 59 долларов за баррель. А 24 марта наш Минфин высказывался, что пока не рассматривает в этом году снижение цены отсечения по бюджетному правилу, это перенесено на 2027 год. И остается опять крайняя неопределенность. Все в конечно итоге будет упираться в масштабы ущерба ближневосточному региону.

При хороших раскладах мы пока можем рассчитывать на снижение дефицита бюджета за счет дополнительных налоговых поступлений. К концу года, при очень зыбких пока нефтяных прогнозах, можно предполагать, что мы выйдем на уровень 1,5−2% ВВП. Это не означает, что будет ощутимый экономический рост, мы хотя бы просто выползем из-под угрозы надвигающейся стагфляции.

Правда, надо будет еще смотреть, что там у нас с промышленным производством по февралю. Пока нет оценок Росстата, но есть ощущение, что темп экономического роста окажется у нас в районе 1%. Может, чуть выше. В целом все это пока укладывается в прогнозную вилку Центробанка.

Ждать какого-то острого кризиса в таких обстоятельствах сложно, но тем не менее задачи по консолидации бюджета и приоритизации его расходов никто не отменял. Инфляцию нам тоже придется снижать, достаточно долго сохраняя ключевую ставку в диапазоне 13−15%.

«СП»: А может все пойти по какому-то другому, более критичному сценарию?

— О подобном сценарии мало кто сейчас говорит, но много кто молча думает. Возможно, что конфликт на Ближнем Востоке продлится не один месяц, а еще три-четыре.

Тогда газонефтяная инфраструктура региона может быть разрушена, а это прямой путь к мировому экономическому кризису вроде того, что мы переживали в 2008—2009 годах.

«СП»: А у нас есть какие-то сектора внешней торговли, которые могут взять на себя ту роль, которую для нашей экономики всегда играла нефтянка? Так сказать, план Б на крайний случай?

— Уже есть в этом направлении определенные подвижки. Скажем, в нефтехимии. Металлы тоже традиционно одна из основных статей нашего экспорта, а в мире сейчас как раз возникает бум на рынке алюминия, на рынках других металлов. Так что тут можно ожидать каких-то дополнительных поступлений.

Ну и, конечно, мы можем ощутимо выиграть от агроэкспорта, я имею в виду зерновые, а также минеральные удобрения. Последние, кстати, будут пользоваться повышенным спросом.

Правда, если исходить из того, что воевать на Ближнем Востоке будут еще 3−4 месяца, и мы с высокой вероятности свалимся в мировой кризис, то мало тут никому не покажется в любом случае.

А если все закончится через месяц, то встает вопрос — а насколько долго будут держаться ценовые скачки вверх, позволяющие нам получать дополнительные доходы в бюджет. Однако лучше всего не полагаться на мировые конъюнктуры, а проводить экономическую политику, сосредоточившись на решении задач, которые никто не отменял.