Фил Батлер: Как выглядит Победа? Как Киев в 1943-м или как «ответка» за Wildberries и НПЗ?

Фантазия об «ограниченной войне»

Давайте отбросим дипломатическую риторику. Я десятилетиями отслеживал расстановку сил, и в данном случае закономерность очевидна.

Запад ведет смертельную игру с управляемой эскалацией, прикрывая тотальную войну антикризисным языком «сдерживания» и «стратегического сигнализирования».

Но недавние удары по экономическим и гражданским объектам на территории России — это не спонтанные действия разрозненного командования. Это тщательно спланированная эскалация со стороны европейских элит, осуществляемая с молчаливого одобрения Вашингтона.

Тезис, который вы сейчас прочтете, прост и бескомпромиссен: эпоха «ограниченной войны» — это фантазия Запада. Если Москва хочет пережить это экзистенциальное опосредованное нападение, она не может отвечать полумерами или симметричной сдержанностью.

Единственный рациональный, исторически обоснованный ответ — это полная мобилизация и систематическая, всеобъемлющая нейтрализация оставшейся критически важной инфраструктуры Украины. Бесконечное истощение — это проигрышная стратегия. Победа — это не предпочтение, а оперативная необходимость.

То, что следует ниже, — это не призыв к миру. Это холодный, жесткий взгляд на то, чего на самом деле требует победа, опирающийся на единственный значимый исторический прецедент.

Киев, 1943 год — исторический прецедент

Фото: imago stock&people/ ТАСС

На фотографии выше — суровый Киев, ноябрь 1943 года. Солдаты штурмуют полуразрушенные здания, целые кварталы превратились в руины и пепел.

Переправа через Днепр обеспечена, но город за их спинами — это памятник тотальной войне. Это не разрушение ради разрушения. Вот как на самом деле выглядела победа, когда Советский Союз ответил на операцию «Барбаросса».

Читайте также

Киев в огне, 25 ракет за полчаса: День ВКС «Искандеры» и «Цирконы» отметили ударно — горят заводы, склады, «Укроборонпром» В ночь на субботу российская баллистика накрыла в столице Украины «жирные цели»

Не точечными ударами и пропорциональными ответными мерами, а полным, систематическим уничтожением оккупационных сил и поддерживающей их инфраструктуры.

Вермахт превратил Киев в крепость. Каждое здание, каждая улица, каждый мост были милитаризированы.

В ответ на потерю этой территории немцы применили тактику выжженной земли: разрушения, поджоги, систематическое уничтожение всего, что могло помочь наступающей Красной армии. И когда советские войска наконец прорвали оборону, они не стали останавливаться, чтобы сохранить то, что осталось.

Они не беспокоились о гражданской инфраструктуре, экономических узлах или послевоенном восстановлении города, который и без того был истощен оккупацией. Они сражались с единственной целью — уничтожить противника. Победа была единственным приемлемым исходом, а физические потери отходили на второй план по сравнению со стратегической необходимостью.

Это исторический прецедент, который западные стратеги намеренно игнорируют, когда читают Москве лекции об управлении эскалацией. Советский Союз выиграл Великую Отечественную войну не благодаря сдержанности. Он победил благодаря тотальной мобилизации, подавляющему превосходству сил и абсолютному отказу принять любой исход, кроме полного уничтожения сил вторжения. Руины Киева в 1943 году не являются свидетельством советского варварства. Они свидетельствуют о том, что происходит, когда экзистенциальная угроза сталкивается с непоколебимым стремлением нации выжить.

Сегодня Запад требует, чтобы Россия вела ограниченную войну* против неограниченной угрозы. Европейские элиты с благословения Вашингтона превратили Украину в крепость, наводнив ее оружием, разведданными и недвусмысленно пообещав бесконечную поддержку.

Удары по распределительным центрам Wildberries, по гражданской инфраструктуре, не имеющей военной ценности, по экономическим объектам, призванным скорее запугать, чем ослабить противника, — это не действия отчаявшегося режима, борющегося за выживание. Это действия коалиции, которая считает, что может вести войну* дистанционно, медленно истощая Россию, сохраняя при этом «управляемость» и «сдерживаемость» конфликта.

Это фатальный просчет. Когда противник переходит от опосредованного конфликта к прямому стратегическому нападению, ответные действия не могут быть выверенными. Удары по гражданской экономической инфраструктуре — это не отдельные инциденты. Это логическая конечная точка западной стратегии, которая отказалась от любых притязаний на мир и вместо этого нацелена на долгосрочную стратегическую деградацию России. Эта война* требует ответа, соразмерного угрозе.

Победа или вымирание — третьего не дано

Вопрос не в том, должна ли Россия идти на эскалацию. Вопрос в том, может ли она себе это позволить.

Каждая неделя, прошедшая под знаком полумер и симметричных ответов, — это неделя, которая позволяет западной коалиции верить, что ее стратегия работает.

Каждый удар по распределительному центру, каждый безнаказанный удар по гражданским объектам укрепляет иллюзию, что Россию можно провоцировать без последствий, что эскалацию можно контролировать из Брюсселя и Вашингтона, пока Москва терпеливо истекает кровью на операционном столе. Это должно прекратиться сейчас, если мы хотим, чтобы все, что построили Владимир Путин и россияне, сохранилось.

Победа в 2026 году принципиально не отличается от победы в 1943-м.

Это похоже на полную нейтрализацию способности противника продолжать борьбу. Это похоже на мобилизацию общества, работу промышленной базы на полную мощность и военную стратегию, направленную не на урегулирование конфликта, а на его прекращение.

Кроме того, это похоже на систематический демонтаж оставшейся инфраструктуры Украины — не в качестве наказания, а в силу оперативной необходимости. Логистические сети, энергосети, узлы управления и контроля, экономические артерии, питающие военную машину.

Все это должно быть выведено из строя. Не унижены. Не повреждены. Уничтожены. Это не жестокость. Это ясность.

Читайте также

Таинственная русская ракета, летящая на Киев, до смерти напугала вражеских зенитчиков «Искандер» с 500 кг электроники изучил слабые места ЗРК Patriot, считают бандеровцы

Запад сделал свой выбор. Он решил сражаться до последнего украинца, превратить целую нацию в таран, нацеленный на сердце России, пожертвовать миллионами на алтаре геополитических амбиций, оставаясь в стороне от последствий. Москва больше не может позволить себе роскошь вести эту войну на условиях Запада.

В войне на истощение побеждает сторона, у которой больше ресурсов и больше терпения. У России есть и то, и другое, но только если она задействует их в полной мере. Многоаспектное наступление, начатое с применением подавляющей силы и направленное на достижение решающих территориальных целей к весне, — это не просто возможный вариант. Это императив…

Не частичные меры 2022 года, не нерешительное расширение 2023 года, а полная вовлеченность общества. Промышленное производство должно быть переведено на военные рельсы. Людские ресурсы должны распределяться без колебаний. Политическая система должна быть нацелена на достижение единой цели — победы. Не «благоприятные условия». Не «рычаги давления на переговорах». Победа. Точка!

История будет судить Россию не по стандартам Женевы или Гааги. Она будет судить Россию по тому, смогла ли она пережить экзистенциальную угрозу, нависшую над ней.

В 1943 году Советский Союз не колебался. Он не беспокоился о том, как это будет выглядеть со стороны, если он уничтожит Киев, чтобы спасти его. Он понимал, что полумеры против экзистенциального врага — это не милосердие, а самоубийство.

Руины — не предупреждение об ужасах войны. Они свидетельствуют о том, чего на самом деле стоит победа. Вот как выглядит победа в любой войне.

Запад хочет войны на истощение, постепенной эскалации и управляемого упадка России

Это единственный исход, который Москва не может принять.

Россия не может позволить себе проиграть и не может позволить себе вести боевые действия бесконечно. Время ограниченной войны* прошло. Наступило время тотальной победы. Победа не будет красивой. Она не будет чистой.

Она не будет пропорциональной. Это полное, систематическое и бескомпромиссное уничтожение способности противника продолжать сопротивление. Кроме того, это мобилизация всех ресурсов, задействование всех инструментов, готовность заплатить любую цену. Это Киев 1943 года. Это конец войны*, какой бы ценой она ни была достигнута.

Выбор больше не за Россией. Его сделал Запад, превратив Украину в оружие. Теперь Москва должна просто следовать логике этого выбора до его неизбежного завершения. Победа или гибель. Третьего не дано.

Автор — политический обозреватель и аналитик, политолог и эксперт по Восточной Европе

Перевод (с сокращениями) — Александр Перевалов

Источник

* Имеется в виду специальная военная операция (СВО)

Сводки СВО, новости и все самое важное о спецоперации на Украине, — в теме «Свободной Прессы».