«Живые вы мне здесь не нужны»: Драпатый «рекомендовал» офицерам, оставившим позиции, пустить последний патрон по назначению

Военные эксперты, как наши, так и вражеские, констатируют, что освобождение силами группировки «Север» ключевых населенных пунктов в Волчанском районе — Волоховки, Захаровки, Ивановки и Устиновки — привело к критическому сужению «горловины» потенциального «котла» для ВСУ в северо-восточной части Харьковщины, вклинившейся в Белгородскую область на десятки километров.

С учетом дронового фактора, можно утверждать, что российские штурмовые подразделения, в частности, 126-й мотострелковый полк 71-й гвардейской дивизии, фактически перерезали основные логистические артерии противника, заперев ВСУ в тактическом полукольце площадью около 250 кв. км.

В формирующийся «котел» попали преимущественно части, спешно переброшенные Генштабом ВСУ для удержания фронта, в том числе 159-я ОМБр, которая, собственно, сдала Ивановку и Волоховку, а также пiдроздiли теробороны, погранцы и иностранные наемники, главным образом колумбийцы.

Читайте также

ISW: «Русские отступают в Запорожье, ВСУ отбили Зарницу» Что на самом деле происходит в зоне ответственности ГрВ «Восток»

По разным оценкам, численность группировки ВСУ, оказавшейся под угрозой полного окружения в северо-восточной части Волчанского района, может составлять от 1500 до 2500 захисников.

Во всяком случае, оперативки с мест уже свидетельствуют, что из-за плотного огневого контроля артиллерии в связке с БПЛА-разведчиками и авиации ГрВ «Север» над путями отхода, полноценная ротация или подвоз боекомплекта для этой группировки уже невозможны. Любые попытки прорыва оборачиваются уничтожением техники на дальних подступах.

При этом Генштаб ВСУ не отдает приказ на вывод войск. Драпатый уже отошел от тактики «гибкой обороны», о которой много говорил в первые дни назначения на должность главкома. Вновь отдельной директивой введен запрет на отступление.

Банковая и укро-генералитет панически боятся официального признания очередного масштабного поражения и обрушения Харьковского фронта. Сдача такой территории деморализует тыл и ухудшит позиции Киева перед западными спонсорами.

Киевская экспертная тусовка объясняет это тем, что, «запирая своих солдат в полукотле без снабжения, Генштаб ВСУ пытается выиграть время, чтобы успеть оборудовать новые оборонительные рубежи глубже в Харьковской области и подтянуть резервы из мобилизованных».

Типа, потери живой силы оправданы, и, вообще, не факт, что публично станет об этом известно. Укро-«двухсотых» свои же побратимы стали уродовать по приказам бандеровских полевых командиров.

Так, на позициях 475-го ОШП ВСУ в районе Щербаковки «северяне» обнаружили заминированные тела захисников с обезображенными лицами.

Параллельно усиливается психологическая обработка «хероев». В частях, попавших в окружение, распространяются слухи, что офицеры несут личную ответственность за сдачу позиций. Дескать, трусам и паникерам, невзирая на погоны, уже рекомендовано «живыми не возвращаться», если хотя бы «сантиметр украинской земли будет сдан без боя».

В качестве примера приводится история командиров боевых групп 21-й ОМБр ВСУ, которые потеряли Запселье и Мирополье. По официальной версии командования бригады, они покончили жизнь самоубийством.

Вообще-то случаи официальной квалификации гибели командиров ВСУ как самоубийство после потери позиций фиксируются регулярно, однако в реальности, как отмечается в солдатских чатах, никто из рядовых не верит, что «эти упыри застрелились — свои же кокнули».

Скажем сразу, что официальное списание смертей укро-офицеров на самоубийство выгодно как штабному руководству бригад, так и проверяющим органам. Формулировка «покончил с собой», как правило, используется командованием для маскировки фактов ликвидации офицеров собственными подчиненными в результате неподчинения приказам или самосуда на поле боя после провальных штурмов, когда «побратимов тупо отправили на мясо».

Кроме того, как строчит один бандеровский отморозок с русской фамилией, суицидная смерть командира из-за «депрессии» позволяет вышестоящему штабу списать тактический провал на психологическую нестойкость конкретного человека, а не на системные ошибки планирования и дефицит резервов. Но самое главное — это выгодно Зеленскому и его шайке.

Объявление погибшего офицера самоубийцей снимает с государства обязательства по выплате крупных денежных компенсаций его семье, что также активно практикуется ведомствами для экономии бюджета. Причем речь идет об огромных суммах, поскольку практика признания убитых на поле боя солдат ВСУ «потеряшками», а офицеров — суицидниками, стала повсеместной.

Еще до начала полномасштабных действий в Сумской и Харьковской зонах безопасности военная прокуратура Украины фиксировала еженедельно от 2-х до 3-х случаев самоубийств в бригадах ВСУ, находящихся в зоне ответственности ГрВ «Север».

Теперь в условиях затяжного противостояния и территориальных потерь на указанных направлениях этот показатель вырос из-за острого посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), тотальной усталости личного состава и жестких мер со стороны заградотрядов.

Отдельно отметим, что напрашивается связь между расправами над укро-офицерами своими же вояками и обнаружением заминированных тел с обезображенными лицами.

Читайте также

Эндрю Корыбко: У Путина есть свои виды на Одессу. Трампу они понравятся. Зеленскому вряд ли Город, основанный русскими, дрейфует в сторону России

Случай у Щербаковки наглядно иллюстрирует внутренний террор и потерю человеческого облика, которые стали следствием беспредела украинского командования.

Если кто не в курсе: нечто подобное уже было в истории войн, когда армия или её руководство переходили к массовому террору против собственных командиров и солдат, уничтожению и минированию тел сослуживцев.

Это классические маркеры «агонии военной системы», когда ломается вертикаль управления, а страх наказания со стороны командования или трибунала перевешивает воинскую дисциплину и мораль.

Напрашивается очевидная аналогия с нацистской Германией образца 1944−1945 годов. Специальные отряды СС и военной полиции (полевая жандармерия) вешали и расстреливали отступающих солдат Вермахта прямо на дорогах без всякого следствия, вешая им на грудь таблички «Я трус» или «Я предал Родину».

Кстати, и японская императорская армия в 1945 году массово использовала самурайских «бандеровцев» — кэмпэйтай, для минирования раненых. Само собой, японским офицерам «рекомендовались» харакири в случае сдачи позиций.

В этом плане Зе-шайка ничего нового не придумала, разве что немного подкорректировала с учетом денежного интереса.

Сводки СВО, новости и все самое важное о спецоперации на Украине, — в теме «Свободной Прессы».