Responsible Statecraft: Ударами по портам Одессы Россия превращает «стального ежа» в ржавое чучелко

Это урок для всех, кто распространяет идею о том, что Украина может быть «стальным ежом» и избегать взаимного соглашения о прекращении конфликта. Это ловушка.

Всего за несколько недель в Украине сложилась новая мрачная реальность. Россия показала, что ей не нужно завоевывать и оккупировать все черноморское побережье Украины, чтобы превратить эту страну в аналог государства, не имеющего выхода к морю, пишет Джордж Биби на страницах издания Responsible Statecraft, принадлежащего американскому Институту Куинси.

России достаточно лишь перекрыть доступ к критически важному для Украины портовому комплексу Одессы, что она весьма эффективно делает с помощью воздушных и ракетных ударов по портовым сооружениям и приближающимся судам.

Вероятно, эта реальность не станет решающим ударом в продолжающемся конфликте. Но она, скорее всего, окажет глубокое влияние на и без того мрачные послевоенные перспективы Украины — и, как следствие, на контуры нового европейского ландшафта безопасности после окончания боевых действий.

Читайте также

Ночной удар по Киеву: УкроПВО — всё, сбитых ракет — 0, на очереди «птахи Мадьяра» Мощнейший удар ракетами и ФАБами сжег склад с тысячами FPV-дронов в столице Украины и заглушил доменные печи на «Запорожстали»

Всего несколько месяцев назад Россия проводила лишь незначительные военные операции против Одессы. В самом начале спецоперации нападения России и Украины на торговые суда в Черном море угрожали перекрыть экспорт сельскохозяйственной продукции, жизненно важный для мировых рынков.

И тогда под давлением Индии и других ключевых партнеров в странах Глобального Юга Москва согласилась на так называемую «зерновую сделку» с Украиной, заключенную при посредничестве Турции и Организации Объединенных Наций, чтобы обеспечить беспрепятственный коммерческий экспорт продовольствия из региона.

В течение примерно четырех лет после этого портовая система Одессы оставалась открытой для украинского импорта и экспорта, обрабатывая около 90% сельскохозяйственной торговли Украины.

Российские сторонники жесткой линии были возмущены отказом президента России Владимира Путина атаковать жизненно важный, но уязвимый украинский порт, жалуясь, что президент России, похоже, больше заинтересован в предотвращении разногласий с государствами Глобального Юга, чем в разгроме Украины.

Несколько факторов в совокупности изменили эту картину. Во-первых, это очевидный провал кампании Запада по превращению России в государство-изгой, детище администрации Байдена, которая недооценила значение стран Глобального Юга для Москвы как средства предотвращения международной изоляции.

Во-вторых, это истощение украинских зенитных ракетных комплексов, что сделало Одессу практически беззащитной перед российскими баллистическими ракетами и позволило самолетам, несущим корректируемые авиабомбы, действовать в непосредственной близости от портового комплекса, повышая точность и разрушительность российских ударов.

Как ни парадоксально, но, пожалуй, самым важным фактором стала собственная «40-дневная кампания влияния» Украины, объявленная в конце июня, которая включала удары беспилотников большой и средней дальности по энергетической инфраструктуре России и торговым судам в Азовском море.

Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что кампания направлена на «оказание влияния на государство-агрессор, чтобы заставить его прекратить боевые действия». Президент Трамп же охарактеризовал это более прямолинейно как «эскалацию, которая, как мы надеемся, приведет к миру».

Однако на практике эскалация позволила России отвлечь критику со стороны стран Глобального Юга за нарушение условий «зерновой сделки», утверждая, что именно Украина положила начало недавнему циклу нападений на суда и порты.

Краткосрочные последствия очевидны. С 22 июля российские военные фактически закрыли для всего судоходства украинский портовый комплекс в Одессе и ее окрестностях. Потеря оставшихся глубоководных портов уже оказывает разрушительное воздействие на экспорт сельскохозяйственной продукции Украины — основу ее экономики, — который, по предупреждениям чиновников, может сократиться на 50% в ближайшие месяцы, поскольку альтернативные сухопутные, железнодорожные и речные маршруты имеют гораздо меньшую пропускную способность и обходятся значительно дороже.

Ущерб экономике Украины, вероятно, будет управляемым в краткосрочной перспективе, если Европа увеличит приток помощи. Однако влияние закрытия Одесского порта на послевоенные перспективы Украины может оказаться гораздо более серьезным.

В Вашингтоне и Европе долгое время считалось, что главной альтернативой компромиссному урегулированию российско-украинской войны является превращение Украины в «стального ежа».

Эта концепция предполагает наличие хорошо вооруженной и укрепленной Украины, которая могла бы служить барьером для дальнейшей российской агрессии и позволить горячему конфликту перейти в стабильный и замороженный.

Сторонники этой концепции отвергают потенциальные сделки «земля в обмен на мир» с Москвой и выступают против любых количественных или качественных ограничений украинской армии — пунктов, которые, по словам российских чиновников, имеют решающее значение для любого мирного соглашения.

Утверждается, что такие уступки «вознаградят российскую агрессию» и помешают Украине стать восточноевропейским вариантом Израиля, «крупным союзником вне НАТО», который играет гораздо более значительную роль в региональных делах и служит краеугольным камнем более широких европейских планов в области обороны.

Читайте также

Эндрю Корыбко: У Путина есть свои виды на Одессу. Трампу они понравятся. Зеленскому вряд ли Город, основанный русскими, дрейфует в сторону России

Однако, если Россия может использовать воздушные и ракетные удары, чтобы лишить Украину доступа к своим портовым сооружениям, она также может помешать послевоенному восстановлению Украины и экономическому возрождению.

Подобно тому, как торговые суда не рискнут подвергнуться российским атакам, чтобы войти в Одессу, строительные фирмы вряд ли рискнут действовать под риском российских авиаударов, пытаясь построить или отремонтировать мосты, дороги, заводы, порты и другую жизненно важную инфраструктуру.

Инвесторы также не рискнут сотнями миллиардов долларов, если российские ракеты и бомбы смогут уничтожить любой украинский проект восстановления за считанные часы.

Без масштабной экономической реконструкции, создания рабочих мест и обеспечения стабильности, которые последуют за этим, лишь немногие из миллионов украинцев, бежавших из страны (большинство в Европу, но многие в Россию), вернутся. Без массовой репатриации Украина, вероятно, войдет в демографическую спираль упадка.

По признанию самих украинских чиновников, население, которое на момент распада Советского Союза составляло около 52 миллионов человек, сейчас составляет от 22 до 25 миллионов человек, и почти половина из них — пенсионеры.

Это поднимает очевидный, но малообсуждаемый вопрос: как стареющее и умирающее население Украины, не имеющее прочной экономической базы, может служить «новой Спартой», противостоящей обладающей ядерным оружием России, которая в семь раз превосходит его по численности?

Закрытие Одесской базы должно подчеркнуть два важных момента для западных лидеров. Во-первых, ни Украина, ни Запад не могут устранить угрозу российских воздушных и ракетных ударов одними лишь военными средствами.

Во-вторых, у России будут веские основания продолжать их, даже после того, как она в конечном итоге прекратит крупномасштабные наземные операции — если у Кремля возникнут опасения, что в противном случае Запад превратит Украину в реальную угрозу российской безопасности.

В результате альтернативой неудобному компромиссному урегулированию конфликта станет не стальной украинский ёжик, а слабое и неэффективное остаточное государство, которое плохо служит интересам украинцев и подрывает безопасность Европы в целом.