Мнения

Exegi monumentum

Дмитрий Рукавишников о логике возведения и сноса памятников

2276
Exegi monumentum

Для чего вообще ставят памятники? Как следует из самого слова — для памяти. Социально-историческая (а зачастую) и политическая функция памятника почти обречена быть шире его значения как произведения искусства; понятие уместности для памятника выходит за рамки градостроительного контекста. К памятникам возлагаются цветы, у них проходят официальные мероприятия. И то обстоятельство, кому ставят памятник, говорит, конечно же, не об истории и даже не о масштабе личности «оригинала», а в первую очередь, о целях и ориентирах тех, по чьей инициативе происходит установка. Если картина или книга — это высказывание автора, то памятник — в гораздо большей степени высказывание заказчика.

К примеру, показательна история с памятником победителю Наполеона фельдмаршалу Кутузову. Роль Кутузова воспринималась в российском обществе очень неоднозначно, многие вообще считали его предателем — оттого и не было памятника главному русскому военачальнику Отечественной вплоть до столетнего юбилея этой войны. Да и тогда памятник поставили в имперском Санкт-Петербурге, а вовсе не в Москве, где непосредственно проходили боевые действия. Москва так и не приняла человека, из-за которого превратилась в пожарище. Да и памятник получился весьма двусмысленным: Кутузов показан в нём скорее государственным деятелем, чем военачальником.

При советской власти вопрос с памятниками решался, в большинстве случаев, просто: в основном по всей стране ставились памятники Ленину, безымянным рабочим и колхозникам, да бюсты дважды героев на их родине. Изредка памятника удостаивались государственные, военные или культурные деятели совсем уж титанического масштаба и посмертно. Разумеется, никаких демократических процедур не предусматривалось: всё и так делалось в атмосфере всеобщего одобрения.

Уничтожение СССР не могло не сказаться на памятниках. Среди огромного количества ленинских копий было не слишком много тех, что представляли какую-либо художественную ценность — как правило, это были весьма заурядные статуи, совершенно не сопоставимые с масштабом личности, которую изображали. В Москве большую их часть решили свезти в «Музеон», создав некий заповедник памятников. По всей же остальной территории бывшего СССР начался ленинопад, подстёгнутый ещё и тем обстоятельством, что значительное количество памятников были выполнены не из банального гипса, а из намного более ценного гранита или вовсе из бронзы.

С установкой новых памятников дело было сложнее: сказывалась общая экономическая ситуация. Тем не менее, можно вспомнить неоднозначный (а, по мнению многих — так просто уродливый) памятник Ельцину. Собственно, уже здесь была отлично продемонстрирована обществу настоящая идеологическая начинка нынешнего режима — несмотря на разговоры о «лихих 90-х», Ельцин для власти остаётся весьма уважаемым и значительным деятелем. Что не удивительно — Путин прекрасно помнит, благодаря кому он оказался на троне.

Говоря о возведении памятников в России 21 века невозможно обойти вниманием фигуру Церетели: его авторству принадлежат и монумент на Поклонной горе, называемый ироничными москвичами «бабочкой на иголке», и памятник маршалу Жукову, как будто сидящем на пони, и, конечно же, памятник Петру I.

Злые языки поговаривали, что изначально это был Колумб, и Церетели хотел подарить его американцам — но те, неблагодарные, от такого подарка отказались, поэтому Колумбу срочно пришлось переделывать голову. Правда это, или анекдот — возможно, мы не узнаем никогда. Но история весьма показательна. Сам памятник обсуждать бессмысленно — такого нагромождения нелепостей нет, пожалуй, более нигде в нашем Отечестве.

Тем временем, борьба с проклятым наследием советского прошлого продолжалась. Чудом возмущённой общественности удалось спасти «Рабочего и колхозницу», возвращать которых на место после реставрации явно не входило в планы властей. Да и то — лишь потому, что культурная значимость этого памятника давно переросла его идеологическое содержание. Стелле в Александровском саду повезло меньше: обратно после обещанной реставрации она не вернулась. Что, опять же, неудивительно: тем, кто сегодня сидит в Кремле, явно было не по душе соседство с памятником великим мыслителям, посвятившим свою жизнь освобождению человечества. Гораздо приятнее нынешним властителям России соседство с памятником трёхсотлетнему царизму. При этом, ассоциируя себя постоянно с царским режимом, наши властители забывают, что именно он вверг Россию в пучину Первой мировой, а затем довёл страну до революции. Яркое подтверждение тезиса о том, что история учит лишь тому, что ничему не учит.

Тем не менее, борьба с революцией невозможна без борьбы с её символами. Ленинопад на Украине часто используется штатными пропагандистами для демонстрации фашисткой сущности киевской власти. Однако надо понимать, что русские националисты и либералы относятся к Ленину ничуть не лучше, чем украинские. Только для последних он ещё и олицетворяет русскую экспансию — в своём дремучем невежестве они не в состоянии разделить русское и советское. А наши, доморощенные правые ненавидят Ленина именно как коммуниста. И власть вполне солидарна с ними. Конечно, рушить в открытую памятники Ленину, когда это происходит во «вражеской» и «фашистской» Украине как-то не с руки — поэтому власть просто отказывается реставрировать памятники, вдобавок ещё и препятствуя в этом общественности. Таким образом чиновники надеются довести памятники основателю Советского государства до аварийного состояния и закрыть под предлогом опасности для людей.

Подобная судьба, к слову, уготована не только памятникам вождю революции, но и другим советским символам. К примеру, в Иваново под предлогом аварийного состояния был снесён памятник советскому народу — победителю в Великой Отечественной войне, а на его месте построен новый — Георгию Победоносцу, как бы в память о всех ивановцах, погибших во всех войнах прошлого. Вместо памятника народу-победителю воздвигли памятник полумифологическому персонажу. На деле же цель очевидна: вытравить до конца представление о «советском», оставить его лишь в качестве случайного артефакта истории. И в этом российские антисоветчики мало отличаются от украинских — разве что, те несколько проще. Они вообще Великую Отечественную решили отменить, заявив, что Украина стала жертвой разборок российских и германских империалистов.

Собственно, с тезисом насчёт российского империализма как будто готовы согласиться и в Кремле; всё чаще профессиональные патриоты делают заявления на тему того, что Россия «обречена быть империей». Россиянам всячески насаждается «имперское сознание». Вполне в духе этой политики — открытие памятника императору Александру I. Аллюзии очевидны: кремлёвских идеологов привлёк образ Александра I как победителя Наполеона. Но Александр прославился не только этим — к примеру, на нём лежит несмываемое пятно отцеубийцы (вспоминаются грязные инсинуации на тему смерти Анатолия Собчака). Во внутренней политике Александр Павлович колебался между либералами и охранителями, заявлял о желании отменить крепостное право, но не сделал фактически никаких либеральных реформ. Также и в сегодняшней России, вероятно, Аракчеев победит Сперанского. В конце жизни Александр устал и, по слухам, инсценировал свою смерть, отправившись в Сибирь под видом старца Фёдора Кузьмича. Вспомним напоследок, что именно такая, непоследовательная и половинчатая, политика привела, в итоге, к декабристскому бунту. Ну а характеристика, данная Александру Пушкиным, звучит сегодня не менее крамольно, чем 200 лет назад.

Властитель слабый и лукавый,

Плешивый щеголь, враг труда,

Нечаянно пригретый славой,

Над нами царствовал тогда.

В общем, не лучший пример для подражания. Гораздо приличнее в исторической перспективе выглядит Владимир Святой, он же Красно Солнышко. Установить ему памятник планируется в следующем году, в честь тысячелетия с момента кончины князя. Сама дата выглядит весьма натянуто — что свидетельствует о её непринципиальности. Думаю, установка памятника Владимиру Святославичу преследует цели, весьма далёкие от желания вспомнить о его жизни или душевных качествах. Потому что в этом случае пытливого исследователя ждали бы весьма интересные открытия. Известны факты о нескольких сотнях жён и наложниц Владимира; киевским князем он стал, убив своего брата Ярополка (заодно сделав наложницей его беременную вдову) — в общем, высокоморальный тип. Не говоря уже о том, что во время насильственной христианизации, проведённой Владимиром, было убито, по разным данным, от одной до двух третей взрослого населения Руси.

Обсуждать художественные достоинства проекта не имеет смысла, также как и его уместность (о чём мы говорили в начале). Можно только анализировать, зачем он нужен и что хочет сказать власть своему народу, другим народам, подавая такой знак. Памятник киевскому князю Владимиру преследует исключительно политические цели, и прекрасно согласуется со стратегией объединения «Русского Мира» под началом другого Владимира. Или, по крайней мере, так должно думать население России. Ведь в мире постмодерна казаться — намного важнее, чем быть. Неспособность предложить обществу адекватное видение будущего вызывает к жизни смутные исторические параллели, с надеждой, что общество интуитивно почувствует то, что нужно; логическое мышление подменяется образным. Величие целей и ориентиров должно свидетельствовать о величии ставящих эти цели людей, как и об их уверенности в завтрашнем дне.

Но, помимо открыто декларируемых намерений и целей, можно попытаться рассмотреть истинные задачи. И они, увы, всё те же: как личные — распилить бюджет (потому и важен размер памятника) и выслужиться перед начальством, так и корпоративные — убедить всех в незыблемости и нерушимости режима, запугать непокорных готовностью покорять, выдать желаемое за действительное, прикрыть интеллектуальную и организационную нищету грандиозностью замыслов, заменить хлеб двойной «пайкой» зрелищ. В подобных проектах можно увидеть волюнтаризм российской власти, её раскоординированность и оторванность как от общества, так и от реальности. Можно увидеть всё то, что мы видели уже не раз.

Создаваемая виртуальность многообразна, ярка и мозаична. Но эта мишура обязательно разлетится; и люди с ужасом увидят, что их уже погрузили в феодализм — с их согласия и под их аплодисменты. И роли рыцарей и прекрасных дам в этом средневековье уготованы немногим и все расписаны. А остальным — добро пожаловать в крепостные, как при Александре Павловиче. Или просто в чернь — как при Владимире Святославиче.

И смогут ли они поднять голову, чтобы посмотреть на памятник — неизвестно.

Фото: Михаил Почуев/ТАСС

Новости СМИ2
Новости СМИ.ФМ
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Илья Гращенков

Директор Центра развития региональной политики, политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости НСН
Новости СМИ.ФМ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
article