Мнения / Сводки с Донбасса

На войне объективности нет

Евдокия Шереметьева об эмоциях от посещения Донбасса

  
5721
На войне объективности нет

Долго думала, какие слова написать, подобрать.

Как описать увиденное, прочувствованное.

Как?

Мне пишут — ты на все смотришь через призму эмоций, поэтому необъективна.

Отвечу: невозможно приехать туда, и смотреть не через призму эмоций. Любые точки зрения — они всегда необъективны. Потому что ее, объективности, просто нет. Тем более — на войне.

Есть только люди, которые смотрят.

А еще есть нелюди. У которых нет эмоций, зато есть масса инстинктов.

Для меня слово война, всегда было чем-то далеким. Ну, то есть, не хочу сказать, что это понимала. Но только теперь знаю, что это была лишь абстракция в голове.

Конечно, переживала за сербов, когда их бомбили. Конечно после просмотра видео, фотографий страдала.

Но само слово «в-о-й-н-а» в первую очередь ассоциировалась с Великой Отечественной. Рассказы бабушек, родных и, конечно, книги. Никогда не забуду, как меня впечатлил Маресьев. Прочитала повесть на одном дыхании, не прерываясь. Где-то часа в 4 ночи меня обнаружила мама, прячущуюся на кухне с фонариком. Невозможно было оторваться. Но ты читал, а потом жил дальше.

А вот теперь, не могу жить дальше. Потому что война не где-то далеко в Африке. А здесь.

Война и город

Ощущение города совершенно иное.

Это прямо в воздухе висит, когда ты в него въезжаешь.

И дело не в том, что все наводнено военными.

И ты видишь танки на заправках, а на автобусных остановках молодых ребят с автоматами.

И вовсе дело не в том, что город стоит покалеченный.

И как в Апокалипсисе вокруг ходят люди с продуктами, мимо разбитых домов, изрешеченных магазинов и разваленных детских садов. А мимо руин женщины гуляют с детьми в колясках.

Дело просто в самих людях. И самих ощущениях. В воздухе висит что-то непередаваемое, от чего ты понимаешь — Война. И не надо ничего объяснять.

Все находятся в постоянном осознании того что происходит.

Война — не боевые действия, иссеченные дороги от снарядов.

Война — люди. Люди, простые люди, живущие в аду.

Это не абстрактные данные в новостях «погибло столько-то, взято в плен столько-то, пострадало столько-то».

Мы так часто слышим эти фразы, что они остаются где-то далеко. Пустые формальности, за которые мы прячемся, чтобы не знать правду. Чтобы она не секла и не резала нас.

Война — история каждого человека. Каждого человека, конкретного. И каждую историю невозможно слушать. Сердце разрывается на тысячи кусков.

Можно ли его склеить?

Город чинят, по мере возможностей восстанавливают.

Женя постоянно показывает на те или иные здания в центре. Какие-то уже восстановили, какие-то так и стоят все в дырах.

— Видишь? По этому магазину ударили с воздуха. Сам видел. Я тогда залез на крышу — только там ловилась связь. И увидел, в какую сторону, где и куда стреляли с воздуха. А потом прочитал в интернете, что это кондиционеры взорвались. Дуня, понимаешь? Сам видел! А они мне доказывают — все не очевидно, неясно, вы на эмоциях были, вы не специалист.

У Жени уже нет работы, взрослая дочь давно живет со своей семьей и ребенком в Киеве. А он занимается тем, что развозит гуманитарную помощь. Своими силами, за свои деньги, в места, где идут боевые действия. Именно он был в Первомайске и увидел катастрофу города, который уже полгода в осаде. Ездит всегда вместе с женой.

— Жень, а зачем вместе? Опасно же…

— Если умрем, то вместе.

Неразлучно. Они и ночью на границе встречали нас вместе.

— Мы одно целое.

— А еще знаешь, Дуня, сразу понимаешь, кто есть кто. Все отсеялись, как шелуха. А некоторые, с кем и виделся всего-то раза, оказались настоящими людьми. Людьми с большой буквы.

Слушаешь Женю, и понимаешь — нас тоже окружает тысячи людей. Мы думаем они друзья. Мы видим их каждый день. Но мы не можем знать, кто из них и когда вставит нож в спину. А кто все бросит и поможет, даже если у вас разные взгляды.

— У меня был знакомый один. Денег в свое время занял. Вступил в нацгвардию. Позвонил тут, и говорит «Жди, приеду отдавать долг. С автоматом».

Сижу, и мысленно вычисляю, кто бы из моих друзей бы меня сдал, кто бы нашел оправдание своей мерзости. Думаю, думаю и не верю.

— Жень, ну не может быть. Вы же дружили! Как такое может быть!

— И не такое может быть.

И, боже, как хочется все время сказать, что это не очевидно, это эмоции, это необъективность.

— Сейчас хоть нет проблем со связью. Когда бомбили Луганск, по счастью, у меня на крыше дома ловилась связь хоть иногда. Залезал на свой страх и риск. И все видел. Как полыхали дома, как у соседей снаряды в огород падали. А еще знаешь что? В городе было несколько всего точек, где ловилась связь. Люди туда съезжались. И знаешь что? Туда украинцы лупили из снарядов.

— Женя, ну не может быть! Это случайно же!

Смеется.

— Ну конечно не может быть. Конечно, случайно. А вообще, мы сами по себе стреляли. Точечно. Хотя нет. Это кондиционеры были, говорю тебе. Я же не специалист. Судить не умею. Пойми — нас долбили как мух. Мы вчера с соседями считали. В радиусе 500 м от моего дома поприлетало в 15 домов, кому в огород, кому под ворота, кому в сарай, кому в дом. Двоих убило, троих покалечило. Это в радиусе 500−600 метров. Мы знаем, откуда прилетало, Методично. По часам. Каждый день. По социально значимым объектам, по инфраструктуре. Более 80% подстанций было раздолбано. Газораспределительные станции долбили, водонасосные станции. Планомерно. Каждый день.

Женя говорит, и слова лишь эхом до меня долетают.

— А еще, знаешь, когда совсем не было связи, общались записками. Передавали их с маршрутками. Ты знаешь, ребятам этим надо ставить памятники. Водителям. Они возили в самые горячие места. Когда «Грады» лупили по городу, они возили людей в подвалы. Денег не брали. Понимаешь? Им всем надо медали за отвагу.

Господи, как же все это слушать? Сердце разбивается уже в пыль.

— Пошли к нам в подвал, покажу. Мы тут жили во время обстрелов.

Подвал большой, широкий. Женя сам спроектировал себе дом. Большой и просторный. С красивым садом. А теперь окна в этом доме заклеены изолентой. Прозрачной, что я сразу и не заметила. Чтобы стекла не бились. Дом почти не пострадал.

Слушаю и понимаю — да, это, наверное, это только одна сторона реальности. Эмоции.

Есть еще и другие фрагменты. Есть другая правда. Конечно, она есть. Как иначе?

Приезжайте в Донбасс, поделитесь правдой. Пусть она будет другая, но не с чужих слов. А ваша.

Снимок в открытие статьи: Валерий Шарифулин / ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Александр Саверский

Президент Общероссийской общественной организации «Лига защитников пациентов»

Константин Нациевский

Политик, депутат Челябинской городской Думы от КПРФ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня