Мнения

Без прихода

Роман Сенчин о пожарах и оптимизации

  
1272
Петрозаводск, май 2015 года
Петрозаводск, май 2015 года (Фото: Александр Миридонов/Коммерсантъ)

В Петрозаводске было пасмурно, но тепло. Тихо, как-то умиротворенно. Иногда лучи солнца прорывали серый полог на небе, и сразу припекало.

— У вас тут бабье лето! Благода-ать! — раздалось восхищенное из нашей небольшой группы литераторов.

— У нас с июля бабье лето, — с улыбкой ответили местные. — В июле заморозки ударили, кабачки померзли, а теперь вот погодка балует…

Два года я прожил в Карелии, помню, как нередко природа здесь путает зиму и лето, май с ноябрем… Край действительно суровый, но и прекрасный. Чтобы жить здесь, видеть каждый день эту строгую красоту, нужно трудиться. Упорно, каждый день, каждый час бороться за жизнь.

Я провел в Петрозаводске полгода в 1990-м, бывал в 1996-м, и вот оказался сейчас, в сентябре 2015-го… В воспоминаниях этот город представлялся мне бесцветным, неприветливым, а оказался пестрым, радующим глаз. Впрочем, как и большинство сейчас городов России.

Хотя бросается в глаза контраст — рядом с современным, будто стерильным зданием стоит здание обшарпанное, отреставрированный дворец соседствует с руинами. Легко можно определить, какое здание финансируется из федерального бюджета, какое из областного (республиканского), какое из городского, а какое принадлежит бизнесменам… Здания, принадлежащие городу, как правило, самые неухоженные — муниципальные бюджеты нынче скудны до предела.

— Ой, смотри-ка, уже отстроили! — обращается одна из сопровождающих нас сотрудниц библиотечной системы Петрозаводска к своей коллеге.

— Что отстроили? — Нам любопытно.

— Да тут Дом крестьянина стоял. Очень интересное деревянное здание, памятник истории… Сгорел лет пятнадцать назад, но не полностью. Через год-другой и остатки сожгли. Много лет говорили, что его восстановят, а вместо этого — вот. — Женщина указывает на бетонные стены новостройки.

— Да что говорить, — отзывается вторая, — у нас даже Дом горного начальника несколько раз пытались сжечь. А это старейшее здание, визитная карточка города…

— Ну, в этом плане Петрозаводск не исключение, — говорю. — В Москве за куски земли тоже войны идут.

— Москва большая, там не так заметно.

— Как знать…

На другой день двое из нашей писательской группы едут в Кондопогу, а я в Сортавала. Путь не близок — больше двухсот километров. Дорога отличная, наша машина сбавляет ход лишь в четырех местах — там меняют мосты. Но вот съезжаем с трассы, которая, кстати, проходит через центр Сортавала, и сразу начинаются ямы.

— А почему так? — подпрыгивая на сиденье, спрашиваю.

— Потому что трасса — федеральная, а улицы рядом — уже в ведении города.

— А-а, понятно…

Кстати, в Петрозаводске поселили нас в отличном, роскошном даже, отеле. Но вот подъехать к нему сложно — дорога вся в ямах. Словно кто-то специально долбил ломиком.

— В Москве на некоторых участках каждый год вроде бы нормальный асфальт срезают, кладут новый, — рассказываю, и в ответ слышу:

— С нами бы поделились.

Библиотека в Сортавала находится в красивом, похожем одновременно и на готический замок, и на терем здании бывшей женской гимназии. Выражаю восторг.

— Да, — кивают сопровождающие меня библиотекари из Петрозаводска, — но надо знать, каких трудов Татьяне Анатольевне стоило его отремонтировать. Никто брать не хотел…

Я не поверил, что больших трудов, но когда вернулся в Москву и открыл интернет, быстро нашел записи об этом здании. Еще около двух лет назад оно значилось в списке заброшенных, аварийных, а летом этого года размещенная в нем после ремонта библиотека стала одной из лучших в России…

Татьяна Анатольевна, директор, приветливая, активная, общительная. Провела экскурсию по центру города, рассказала о многих примечательных домах, об истории города…

Виды Петрозаводска, май 2015 года (Фото: Александр Миридонов/Коммерсантъ)

— Мне этот город не чужой — говорю ей. — Служил в Сортавальском погранотряде. То есть, в основном, на заставе служил, но в Сортавала призвался, из нее дембельнулся… Поэтому и попросился теперь приехать сюда.

Во время встречи с читателями речь заходит о том моем военном пребывании в городе, я упоминаю, что лежал в Сортавальском госпитале с ветрянкой. Несколько дней был один, что для солдата — рай.

— А вы бы не хотели увидеть госпиталь? — спрашивает одна девушка.

— Да хотелось бы, — пожимаю плечами, — многое хотелось бы увидеть, но боюсь, что время не позволит.

— А жаль. Вы бы наверняка удивились.

— Чему?

— Да сгорел госпиталь.

Госпиталь был очень похож по архитектуре на здание библиотеки. Только больше, конечно… Не верится, что сгорел. Хочется уточнить: совсем? может быть, есть возможность восстановить? Но мне задают уже новые вопросы…

После встречи прошу подвезти меня к погранотряду. Хоть глянуть на ворота, в которые вошел в декабре 1989-го лысым дрожащим пареньком, из которых ровно через два года вышел внешне озлобленным, а внутренне снова дрожащим перед неизвестностью изменившейся жизни пацаном.

— Там многое изменилось, — пытаются объяснить мне. — Вряд ли вы что-то узнаете…

— Постараюсь узнать, — отшучиваюсь. — Солдатский дух неистребим.

Глубокий залив Ладоги делит Сортавала на две части. Та часть, где библиотека, где центр, более или менее ухожена, а другая часть… Ветхость, граничащая с руинами. Старинные деревянные дома вот-вот рухнут, от каменных отваливается штукатурка, осыпаются балконы.

Сворачиваем в тот переулок, в конце которого должны быть ворота погранотряда.

Но прежде чем увидеть, на месте они или нет, взгляд упирается в явно старое пожарище. Остатки обгоревших бревен, кирпичный фундамент, торчащие кирпичные трубы… Из глубины памяти всплывает картинка — хоть и одноэтажное, но широкое, симпатичное, какое-то даже внешне уютное здание. Проходя мимо, мы, солдатики, мечтали оказаться в нем, а не в нашей пятиэтажной сырой и холодной казарме.

— А здесь ведь… это… — не в силах подобрать нужные слова, я стал тыкать пальцем в направлении пожарища.

— Да, здесь была учительская семинария, — отозвалась сопровождавшая нас местная библиотекарь, — в которой учился Майю Лассила, автор «За спичками»… Сгорело несколько лет назад…

Ворот погранотряда не было. Забор из профлиста. Казарму, здание штаба, напоминающее дачный домик, чайную, клуб, пищеблок за ним я не увидел. Обзор закрывал стоящий поперек явно не вчера построенный, но пустующий дом.

— Построили для семей пограничников, но так и не заселили. Что-то с дренажом не в порядке, — рассказывала библиотекарь. — Отряд теперь немного в стороне…

— Жалко, — я выворачивал глаза, пытаясь что-нибудь разглядеть, — хоть бы клуб…

— А клуба нет — тоже сгорел.

— Как? Это ведь такой был… театр настоящий. Огромный!..

Библиотекарь лишь печально вздохнула…

Третий и последний день в Карелии был посвящен поездке в Кижи.

Провожал нас к причалу сотрудник мэрии. Рассказывал о памятниках — модернистских, забавных — на набережной, подаренных городами-побратимами Петрозаводска, о спортивной площадке с тренажерами, о тех зданиях, какие попадали в поле нашего зрения. Пытался шутить, но глаза были грустные.

Довел до очереди к «Комете» и стал прощаться:

— Извините, надо идти. Снова оптимизировать бюджет будем.

Мы без иронии пожелали ему удачи…

Церковь Преображения Господня реставрируется. Нижний сруб светлый (трехсотлетние бревна очищают по специальной технологии, некоторые заменяют новыми), а верхняя часть — землисто-темная, с позеленёнными мхом главами. Эта верхняя часть будто зависла в воздухе над отреставрированным низом и то ли вот-вот осядет, то ли вознесется… Потрясающая картина.

Церковь Преображения Господня (Фото: автора)

Экскурсовод, пожилой, но крепкий мужчина, рассказывает нам об уникальном методе реставрации, истории церкви Преображения и всего Кижского погоста.

— А церковная служба проводится? — спрашивает один из нашей группы.

— Служба проходит два раза в неделю в Покровской церкви. Правда, приход очень небольшой, местного населения на острове почти не осталось…

Ходим по музею-заповеднику. Часовни, дома, амбары, бани, кузница, мельницы, свезенные в Кижи из разных уголков Русского Заонежья… Экскурсовод обо всем подробно рассказывает, но в голосе боль, и кажется, что мы ходим по кладбищу.

Мужчина явно что-то хочет сказать, кроме предусмотренных экскурсией тем. И уже по пути к причалу не выдерживает:

— Церкви спасаем, здания, вещи старинные, а вот людей… Людей-то нет. Слышали про наши школы?

Нет, мы не слышали. Просим рассказать.

— В Заонежье школы оптимизируют. Где совсем закрывают, где только начальную оставляют, в Ламбасручье классы объединяют — пятиклашки с девятиклашками вместе учиться будут. Оставили одну нормальную в округе — в Великой Губе. Объявили людям, что будут детей туда возить. А там расстояния… да и дороги — названье одно. Предложили и такой вариант: сдать в интернат. Люди возмутились, заявили, что не пустят детей в школы на таких условиях. Тут же примчалась полиция, эти, в штатском. Людей экстремистами объявили, угрожают лишить родительских прав… Такие дела вот. Знают по чему бить — по школам. Нет школы, нет и будущего у деревни… Скоро только туристы и будут здесь появляться. А местные в городах с таджиками конкурировать.

Мы чувствовали неловкость — мы-то и есть эти туристы. Заскочили, глянули и умчались. А те, кто здесь еще остается, борются за право здесь жить. Борются и проигрывают…

В Петрозаводске познакомился с писательницей Еленой Кубли. Она подарила мне свою книжку новелл «Остров Суйсарь». Я открыл наугад, выхватил строки: «Россыпь каменистых островов в бескрайнем Онего… Большинство из них малы и безлюдны, а тот, о котором пойдет повествование, — один из самых крупных в Онежском озере. Но дорог он не километрами, а тем, что на берегу узкого пролива, отделяющего его от материка, стоят девять крестьянских изб, и одна из них — моя».

— А сейчас она есть, эта деревня? — спросил я.

— Дома есть, — ответила Елена, — памятник истории. А жителей — нет. У нас здесь много таких деревень.

Захотелось сказать, что надо держаться. Но вовремя вспомнил, как кто-то из библиотекарей сообщил о таком случае: старухи из одной деревни стали жаловаться, что у них фельдшерский пункт закрыли, а им ответили: «Лечитесь по скайпу».

Как тут держаться?

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Юрий Юденков

Профессор кафедры «Финансы, денежное обращение и кредит» факультета финансов и банковского дела РАНХиГС

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Опрос
5 лет Крымской весне: что мешает сегодня развитию полуострова?
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня