Мнения

Потому что ты какая-то советская

Лирическая рецензия на книгу Арины Обух «Муха имени Штиглица»

  
2308
Потому что ты какая-то советская
Фото: ast.ru

Арина Обух заходит в отечественную словесность по-кошачьи: на подушечках лап — кроткий образ, импрессионистский текст; с острыми коготками — крупнейшее издательство (РЕШ), положительные отзывы мэтров (Захар Прилепин, Алексей Колобродов).

Коты в творчестве Обух занимают особое место. В рассказе «Короткие истории с длинным хвостом» описаны сразу трое: страстотерпец — великий грешник — кот за триста. Триптих. Три-кота-ж.

Арина не только художник-график и литератор, она ещё ткачиха. Или «пряха судьбы».

Книжка «Муха имени Штиглица» — как томик из собрания сочинений: одноимённая повесть соседствует с тремя циклами рассказов.

Повесть — образец нескучной автобиографии, мини-роман взросления и конспект о буднях целого учебного заведения: девичий вариант «Детства Тёмы» Н. Г. Гарина-Михайловского и «Очерков бурсы» Н. Г. Помяловского (по полу-Пушкину: без слёз, но с жизнью и с любовью).

Название повести имеет рациональное объяснение: Арина пишет о своей учёбе в Санкт-Петербургской академии имени А. Л. Штиглица, училище имени Веры Мухиной, «Мухе» (разные прозвища одного и того же учреждения).

Однако бесцветное рацио в случае с рыжеволосым созданием использовать как-то некомильфо, поэтому я предлагаю проделать трюк с заплывом в конспирологию: Штиглиц у меня превратится в Штирлица, окликнутого обладателем благородной — исключительно через букву «г» (как у Най-Турса, шкидца Лёньки Пантелеева и В. И. Ленина) — «кагтавости», а муха вылетит из фразеологизма «котлеты отдельно, мухи отдельно», употреблённого императором на заседании правительства РФ в 2001 году и после этого ушедшего в народ.

Читайте также
Пенсионной реформы мало - деньги заберут у всех Пенсионной реформы мало — деньги заберут у всех Вместо того, чтобы заняться олигархами, власть придумывает, как собрать триллионы с нищих

Штирлиц (он же Исаев, он же Владимиров) и Путин — два советских разведчика приветствуют друг друга в одном заглавии, как бы подчёркивая необычность автора «Мухи…»: такая юная, такая странная, такая санкт-петербурженка (окно в Европу), а современного искусства не терпит, слушает Козина и любит Гагарина.

В необычности Обух нет ни миллиметра позёрства: она не эксплуатирует образ Алисы в Стране Чудес, не постулирует — «я не такая, как все».

Необычность Обух заключается в её умении оставаться обычной, несмотря на свою явную инаковость.

Она — критический реалист, которому есть что поведать этому миру: её бабочки и рыбы — не самоцель, не стилизация и не упражнения впечатлительной девочки в тетрадке-дневнике.

Это целый выстраданный и продуманный мир, как, скажем, Виргостан у Вячеслава Бутусова, раскрытый не только в его песнях «постнаутилусовского» периода, но и в одноимённой книге, а также в книге-симфонии «Архия».

Её бабочки и рыбы живут бок о бок с детскими, глубоко личными переживаниями. Её бабочки и рыбы — сёстры и братья философов, художников и богомольцев, которые её окружают.

«Она это говорит не прянично. Нет в словах открытки», — пишет Обух про «прихожанку неопределённого возраста» Катерину, героиню самого, пожалуй, сильного — почвеннического, почти распутинского — рассказа «Катерина». То же можно написать про саму Обух.

Три цикла рассказов идут по нарастающей: от несколько ученических, не лишённых, прости господи, «паулокоэльоизмов» (от которых, на мой взгляд, избавляться нужно в первую очередь) текстов первого цикла «Выгуливание молодого вина» мы совершаем восхождение через промежуточную ступень второго цикла «Мы когда-нибудь перестанем об этом говорить, но не сегодня» (несколько точных выстрелов) к циклу третьему — «Небесные силы слушают» (сплошное благолепие).

Цикл № 1: самый удачный текст: «Ты — Никто, я — Никто, никого нет ближе» — о синем цвете, сердцах на «брелке"-брелоке и «мухах в голове».

Цикл № 2: россыпь изумительных миниатюр: «Бабочка февраля» — что-то о. генриевское: не «Последний лист», конечно, но близко к тому.

«Егорова сума» — сентиментально-поэтический извод сорокинской «Насти».

«Жизнь начинала бить хвостом» — психологический пазл: немного гротескный, в духе фильмов Киры Муратовой.

«Вчера» — ностальгия по настоящему.

К слову, в рассказе «Мой ангел — ткач» Арина говорит про ангела-ткача: «Он любит свою Родину и пребывает в ностальгии». Я думаю, это она про себя говорит.

Цикл № 3: неудачной главкой можно назвать разве что самую первую: «Песня, или У меня, кроме тебя, никого нет» — и то, так сказать, на контрасте, ибо автор «Мухи…» ступает здесь на территорию мастера метафизического реализма Юрия Мамлеева.

Остальные рассказы удивительно хороши: про «Катерину» я писал выше, но есть ещё, например, крохотный «Ангел» — старая библейская история на новый лад. Есть «Говорит корова» — о «высоком мужчине в костюме коровы», который изъясняется лучше короля Георга VI в исполнении Колина Фёрта, лучше Заратустры и лучше танцующей коровы из историй о Мэри Поппинс.

«Муха имени Штиглица», вероятно, книжка-пионер, — я имею в виду, из числа серьёзных и при этом заметных, — о нашем поколении, поколении рождённых после расстрела Белого Дома, после 93-го.

Я едва не решил, что всё наше поколение променяло литературу на видеоблогинг. Арина Обух успокоила меня.

Оказалось, что можно не только обозревать на YouTube жевательную резинку младенческих 90-х—начала «нулевых» гг., но и художественно осмысливать пространство вокруг неё, прибегая к помощи, в общем, чистейшего русского языка:

«В конце 90-х на углу 6-й линии Васильевского острова, возле детской площадки, стоял ларёк, где продавалась жвачка „Love is…“. Мы еле дотягивались до прилавка. И видели только руку, дающую нам „Любовь“. И было страшно интересно, какое божество там сидит? Мы росли и бегали за этой „Любовью“. И не было ничего вкуснее ее».

Впрочем, у Арины Обух имеется и свой YouTube-канал.

Юная, поэтичная, странная, рыжеволосая… Напрашивается сравнение со Стефанией Даниловой, тоже выпустившей недавно книгу прозы («Атлас памяти») и присутствующей на популярнейшем видеохостинге.

При этом внимательное изучение выявляет абсолютную антонимичность двух рассматриваемых персонажей.

Стефания Данилова работает на имидж, в результате чего ведёт себя манерно. Фальшивит. Так изображают роковых женщин неталантливые актрисы. Её «Атлас памяти» — это оскоплённые индивидуализмом «Стихотворения в прозе» И. С. Тургенева, пропущенные через мясорубку модели «псевдо-Цветаева & недо-Бродский» и приправленные служением «культу тела» по заветам Веры Полозковой: «Он овладевает мной», «Прими себя, как наркотик» (цитаты из «Атласа…»). YouTube-канал выполняет функцию саморекламы.

Арина Обух совершенно естественна. Её проза бестелесна, непорочна и ласкова. Её инструментарий — инструментарий не «ночной бабочки», вообразившей себя декаденткой начала XX века, но — самой натуральной стрекозы (последняя может иметь до 30 тысяч фасеток).

Читайте также
Пенсионная реформа: даже «карманные» профсоюзы против Кремля Пенсионная реформа: даже «карманные» профсоюзы против Кремля Лидер ФНПР потребовал вернуть обязательные индексации зарплат работающих стариков

Александр Иличевский в эссе «Пчёлы, Самсон и пантера» пишет: «То, что получается в результате их сборов — соты, — являет собой устройство личного представления пчел о пространстве: оно у них такое кристалловидное, с шестиугольной упаковкой. Если же учесть, что свет — это „сок созревших для зренья пустот“, то, намазывая хлеб на завтрак мёдом, мы должны отдавать себе отчёт, что на деле собираемся вкусить: теплое пчелиное зренье».

Читая Арину Обух, мы должны отдавать себе отчёт, что на деле собираемся познать: тёплое зренье стрекозы.

YouTube-канал автора «Мухи…» — попытка зафиксировать «вчера», которое не перестало ещё быть «сегодня» (ролики а-ля «Картинки с выставки», документальное кино, собственное интервью о тканях питерскому телевидению: даётся парадоксальным образом — с уверенной стеснительностью).

Важнейшее отличие «Мухи…» от «Атласа…»: это проза художницы, а не поэтессы. Два совершенно разных мироощущения.

Кроме того, художница может самостоятельно проиллюстрировать свой прозаический труд.

Рискуя выдать существование медведя, который, не прельстившись ушами, прошёлся по моим глазам, замечу: графические рисунки Арины Обух напоминают работы датского карикатуриста-коммуниста Херлуфа Битструпа и внутренне побелевший «чёрный» период Одилона Редона.

Сложный ассоциативный ряд приводит меня к размышлению о призраке национал-большевизма.

Начинается всё с рассказа Арины «Короткие истории с длинным хвостом». Цитата:

«— Знаешь, я никогда не забуду его.

— Ты сублимируешься.

 — Сублимируешься?".

Продолжается воспоминанием о детективе Сергея Костина «В Париж на выходные» (из серии романов про советского/российского разведчика Пако Аррайя). Штирлиц — Путин — Пако Аррайя… Цитата: «Не найдя, к чему придраться, удовлетворённо кивает головой: „Сублимация духа!“».

Заканчивается переброской мыслей во вселенную «Жизни и судьбы» Василия Гроссмана, к персонажу Лимонову. Цитата:

«— Вы понимаете меня? — вкрадчиво спрашивал он [Лимонов]. — Очень просто всё. Духовный авитаминоз!» (Подразумевался, естественно, авитаминоз физический — желание женщины.)

Читайте также
База победителей ИГИЛ в Сирии под «Градом» атак побежденных База победителей ИГИЛ в Сирии под «Градом» атак побежденных В мае обстрелы российских военных в Хмеймим стали почти ежедневными. Как это прекратить?

Фамилия Лимонов автоматически указывает нам путь-дорогу к национал-большевизму.

Впрочем, меня интересует сейчас Михаил Агурский. Вот цитата из его «Идеологии национал-большевизма»:

«Ранний национал-большевизм объединял вокруг себя нетрадиционные элементы русского общества. Традиционная же православная церковь, казалось бы, полностью исключала любое сотрудничество с большевизмом, стремясь лишь к простому выживанию в новых условиях. Но на самом деле и в ее среде уже в первые месяцы революции нашлись священники и даже епископы, готовые к сотрудничеству с советской властью, хотя их и были единицы. Так, ставленник Распутина архиепископ Тобольский Варнава (Накропин) заявил на допросе в ВЧК, что советскую власть он признает „выше и лучше всякой другой, какая была до сих пор, и готов за нее умереть“. Варнава сказал также, что нужна новая церковь, и пообещал большевикам привести к ним пол-России. „Только большевики могут спасти Россию“, — заявил Варнава».

Арина Обух сочетает в себе (быть может, до конца неосознанное) уважение к Красному проекту и любовь к Богу.

«…Нет, мне не нравится современное искусство. И ровесники не нравятся, батюшка. […]

— Потому что ты какая-то советская! — мстительно говорит мой ровесник", — пишет Обух.

Я тоже твой ровесник, Арина. И я тоже говорю тебе:

— Потому что ты какая-то советская.

Совсем не мстительно.

С нежностью.

Это комплимент.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Александр Скаков

Научный сотрудник Института востоковедения РАН

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня