Мнения / Литература
30 августа 2019 20:28

Книжка, которую можно подарить маме

Об экспериментальном романе больших расстояний Андрея Рубанова и Василия Авченко «Штормовое предупреждение»

1086

Рубанов и Авченко написали, пожалуй, самую цельную книгу из всех, которые когда-либо сочинялись в соавторстве: склеек не видно совершенно.

Дух повести (а роман «Штормовое предупреждение» — это, скорее, всё-таки повесть, но повесть по-советски объёмная и монолитная: каждая повесть в СССР была, как маленький роман), так вот, дух повести, конечно, рубановский. При этом антураж, виньетки, так сказать, совсем не ложной сути, фактура: все эти омары, гребешки, неразводные мосты и прочие владивостокские прелести, — всё это, нам думается, дело рук Василия Авченко.

И вместе с тем мы наблюдаем единый организм: о разделении обязанностей между литераторами остаётся только догадываться.

Рубановский здесь не только дух, но и главный герой. Виктор Старцев — по сути, юный Сергей Знаев из дилогии «Готовься к войне» и «Патриот»: честный, самостоятельный, этакий «мужской мужчина». Причём, хотя юный, живёт он в современном мире (т.е. это не Знаев в молодости, а Знаев 2.0): Старцев встречает свою любовь уже после того, как утонул Знаев (если рассматривать пространство книг «Патриот» и «Штормовое предупреждение» в качестве одной вселенной).

Читайте также
Отдых в Анапе-2019: «Не вздумайте отдыхать в этом свинарнике!» Мусор, грязь, антисанитария — как визитная карточка российских курортов

Уместно будет вспомнить другого литературного Виктора: Виктора Брянцева из шаргуновского «1993». Уместно и из-за созвучий имён: Виктор Брянцев — Виктор Старцев, и из-за предположительного совпадения дат смерти первого и рождения второго, и из-за смысловой нагрузки персонажей: Брянцев пытался защитить Белый дом физически (бряцал, кхм-кхм, и брянчал), Старцев — в какой-то степени — защитил его внутри себя (почтибезбородый старик и море).

Романом больших расстояний рассматриваемую повесть делает любовная линия: девушка Варя прилетает из Санкт-Петербурга во Владивосток и встречает там свою любовь — Виктора. Любви все тысячи км покорны.

Варя летит к колоритному деду, который напоминает главным героям персонажа «Твин Пикс», а нам — капитана Кэпа из цикла книг Валерия Роньшина о девочке-суперагенте Эмме Мухиной («Тайна одноглазой Джоконды» etc). Если вспомнить про «Муху имени Штиглица» Арины Обух, получится забавная перекличка: дед-моряк — Питер — муха (-ина). А поскольку бывшего Ленинграда в «Штормовом предупреждении» не так много, «Муху…» Обух можно назначить первым томом дилогии больших расстояний.

Что ещё выдаёт авторство Рубанова?

Из положительного: умение описывать события в реальном времени (за что Набоков хвалил Льва Николаевича Толстого). То есть мы проживаем с героями все события синхронно, дышим с ними в унисон.

Из отрицательного: излишние объяснения своих аллюзий, метафор, отсылок. Иными — шутливыми — словами, отбирание хлеба у литературных критиков. Не успеет, скажем, критик (да просто читатель) уцепиться за какую-нибудь ассоциацию или рифму, которую захочет расшифровать, как автор сам на следующей же странице всё декодирует.

В «Патриоте» так было в эпизоде с принятием и непринятием отцовских денег сыном-либералом и сыном-патриотом. В «Штормовом предупреждении» — это отсылка к «Подростку» Достоевского: у Фёдора Михайловича подросток Долгорукий не являлся родственником «тех самых Долгоруких», а у Андрея Викторовича (и, разумеется, Василия Олеговича) полуподросток Старцев — лишь однофамилец «того самого Старцева», купца (и незаконнорождённого сына декабриста Н. А. Бестужева), который массу полезного сделал для Владивостока, Хабаровска, Путятина.

Василия Авченко выдаёт его фирменная «кристаллическая решётка в прозрачной оправе» слов, его чувство природы и языка.

И хотя всех всё вроде бы как выдаёт, отслоить, повторимся текст Рубанова от текста Авченко не представляется возможным. Парадокс.

Важным достоинством «Штормового предупреждения» следует считать его какую-то XIX-вековую непорочность и воздушность, какую-то советскую простоту и ясность, ладность (вспомним «лад и ряд» из недавнего рубановского «Финиста…»).

Не секрет, что сегодня мы наблюдаем дефицит книг, которые, условно говоря, можно подарить маме. Хороших книг много, отличных — тоже, но маме их отчего-то подарить (или даже просто дать почитать) в голову не приходит: как-то неловко. «Блюдёт мою нравственность», — говорил Задорнов про свою дочь.

Читайте также
Детские очереди в новгородской больнице Сергей Шаргунов о том, как отоларингологов выгнали с работы

Так вот, повесть «Штормовое предупреждение», эту «Ромео и Джульетту» в прозе и с открытым хэппи-эндом, — дарить маме можно смело. И дочке. И внуку. И кому угодно.

Книжка Рубанова и Авченко — роман (повесть) взросления, преодоления и мужания.

Рубанова и Авченко в данном случае мы имеет полное право именовать коллективным Алексеем Силычем Новиковым-Прибоем (New), про которого писатель Сартаков сказал когда-то: «Его тема — люди и море. Характеры человеческие в борьбе со стихиями. И стихии характеров человеческих, созданных морем. Страсти, вскипающие не вокруг мелочей быта, а обнажающие глубокие общественные корни».

…Эксперимент написания романа (повести) в соавторстве мы считаем удавшимся.

При этом считаем, что останавливаться на достигнутом не нужно.

Теперь неплохо было бы взяться за сочинение романа-буриме, наподобие «Больших пожаров», в создании которых, например, принимал участие тот же писатель-маринист Новиков-Прибой.

Рубанов и Авченко для зачина современных «Больших пожаров» у нас уже имеются.

Возникает вопрос: кто следующий?

Последние новости
Цитаты
Андрей Коновал

Сопредседатель профсоюза работников здравоохранения «Действие»

Сергей Марков

Политолог, директор Института политических исследований

Валерий Скурлатов

Эксперт Института инновационного развития, кандидат исторических наук

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня