Конец либерализма?

Поправки к Конституции и призрачный шанс сделать Россию полноценной сверхдержавой

2705
Конец либерализма?
Фото: Петр Ковалев/ТАСС

На состоявшейся недавно в Москве VII международной конференции «Социально-экономическое развитие в эпоху трансформации глобального капитализма» отмечалось, что мир переживает системный кризис, что идеи экономического и политического либерализма утратили свою ценность и гегемонию, что альтернатива «хаековскому» либерализму (неолиберализму — Ю.П.) набирает силу.

Центральной темой дискуссии в России становится вопрос ее суверенитета, особенно в связи с внесением инициированных президентом Путиным поправок в Конституцию. Дискуссия сконцентрировалась на приоритете национального права и необходимости «национализации» элит. Это означает, что государство и властные элиты должны в первую очередь заботиться о своей стране и своих гражданах. «Национальный эгоизм» становится все более популярным в мире, в том числе, в странах Евросоюза.

Не секрет, отмечает «Независимая газета», что многим представителям нашей элиты для принятия жизненно важных решений полезнее не «веер возможностей», а жесткие рамки и давление — «„узкий коридор и плеть“… Это работает» (НГ 11.03.20). Чье давление — нетрудно догадаться. К сожалению, оно работает далеко не всегда. Об этом говорит, в частности, непринятие предложенной президентом поправки о запрете высшему чиновничеству и депутатам владеть зарубежной недвижимостью…

20-летие правления Владимира Путина отмечается всеми, но с разными оценками — плюсами и минусами. Обретение политического суверенитета и высокой обороноспособности страны — большой плюс. Но, к сожалению, до сих пор нет надежного фундамента в виде диверсифицированной, высокотехнологичной и социально-ориентированной экономики, необходимой для страны, претендующей на роль мировой державы, — и это минус.

Читайте также

Как и 20 лет назад, элиты расколоты на два лагеря — сторонников суверенного развития («государственники») и тех, кто считает, что Россия должна быть частью западного мира («либерал-западники»). Есть еще крупный бизнес («олигархи»), который в зависимости от интересов может входить в ту или иную элитную группу (худший вариант для России — компрадорский бизнес). «Водораздел» — неравенство, имущественное и властное — до последнего времени не только не сократилось, но, наоборот, увеличилось.

Плюсов все-таки больше, но и минусов было бы меньше, возьми властные элиты на вооружение не неолиберальную, а другую модель социально-экономического развития, хоть шведскую, сингапурскую или китайскую, или их комбинацию. В этой связи лозунг последний лет — «достижение стабильности» (а сегодня — ее поддержание) звучит контрпродуктивно в том смысле, что не нацеливает элиту и общество на главное — на скорейшую ликвидацию препятствий социально-экономической и технологической модернизации…

В сегодняшнем динамичном и «турбулентном» мире 20 лет — это очень большой срок для такой трансформации, которую успешно совершили другие, в первую очередь, новые индустриальные страны. На ум приходят и спрессованные по времени советские «пятилетки» индустриализации 1930-х и годы восстановления послевоенной экономики, которые нельзя даже сравнивать с деиндустриализацией 90-х.

Хочется надеяться, что поправки к основному закону станут тем шансом, «спусковым курком», которым воспользуется высшее руководство страны и новое правительство; но не для латания дыр и размазывания «накопленного жирка» — средств ФНБ и ЗВР — тонким слоем в течение 6−10 лет на бутерброд социальной стабильности. А использует их и другие источники для реально обоснованного прорыва в число передовых стран путем обновления технологического уклада, национализации элит, вовлечения отечественного бизнеса в частно-государственное партнерство, перекрытие каналов коррупции, прекращение разбазаривания и одновременно «замораживания» бюджетных средств и «тонкой настройки» судебно-правовой системы, руководствуясь при этом в первую очередь «указаниями» 4-й промышленной революции. Одновременно хочется защитить и перенастроить наш ЦБ и Минфин, где нет «предателей родины» или «засланных казачков», а есть люди, в силу своего образования и менталитета считающие неолиберальные подходы правильными и универсальными.

«Вестернизация», «западничество», «европейничание» сегодня остается одной из острых тем внутренней и внешней политики. На недавней 56-ой Мюнхенской конференции, где в 2007 г. прозвучала знаменитая речь президента Путина, основной доклад — Westlessness («Беззападность») — был посвящен современным вызовам, одним из которых упоминалась Россия. Основатель и председатель конференции Вольфганг Ишингер заявил, что Запад находится на распутье, а «западные ценности» подвергаются испытаниям. Выступление госсекретаря США Помпео в духе, что именно американский путь реагирования на вызовы является самым перспективным, обеспечивает Западу технологическое превосходство и привлекательность, убедил далеко не всех. Макрон, например, пропагандировал «проевропейскую» позицию, в частности, как отказ от санкций и контрсанкций, стоящих одинаково дорого и Европе, и России.

Сергей Лавров отметил «варваризацию международных отношений», необходимость отказа от культивирования «фантома российской угрозы»; он призвал к прямому и честному диалогу в формате встречи глав государств-членов СБ ООН. «Большая тройка» — сегодня это США, Китай и Россия, — объективно заинтересована в создании нового мирового порядка, когда страны не делегируют существенную часть своего суверенитета международным организациям и соглашениям.

Как отмечает редакционная «Независимой», это уже «по-настоящему новая реальность». В ее основе упомянутый нами факт, что определяющими в формировании конфигурации международных отношений становятся мотивы экономического национализма (эгоизма). Это проявляется в фактическом демонтаже базовых элементов многосторонних соглашений типа ВТО, а принцип силы (основа политики США) сегодня все больше реализуется в формате двусторонних переговоров.

Экономический национализм, в т. ч. в виде протекционизма, часто необоснованного с позиций ВТО, реализует, как правило, внутриполитическую повестку (США, например), критикует глобализацию, а заодно либерализм и толерантность — как уходящую философию глобализма. Этим растущим настроениям на Западе и чующим их политикам все больше созвучны идеи президента Путина о суверенитете. Тем более, что многие страны устали подчиняться МВФ и Мировому банку, диктующих им меры экономической и финансовой политики в духе «Вашингтонского консенсуса».

Подчеркнем, что эти тенденции объективно работают на Россию. Но при одном условии. Суверенное развитие и национальный эгоизм успешно может реализовать только социально сильное государство, проявляющее заботу в первую очередь о своих рядовых гражданах, как главном (а не «олигархическом») капитале. Как считает лидер партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов, хотя Россия по действующей Конституции государство социальное, этот статус по существу стал декларативным, поскольку сведен на нет проводимой либерально-монетаристской политикой. Вот почему 92% опрошенных Центром независимой общественной экспертизы (более 85 тыс. респондентов) высказываются за ту или иную левую альтернативу развития страны.

Сможет ли обновленная Конституция стать основой нового развития России — покажет ближайшее будущее. А пока на положение России в мире опять влияют цены на нефть и новая напасть — китайский коронавирус вместе с ожиданием очередного экономического кризиса. ЮНКТАД оценила ущерб от этой эпидемии для мировой экономики в 2020 г. в сумме 2 трлн. долл., а ОЭСР ухудшила свой прогноз мирового ВВП — с 2,9% до 2,4%, и российского — до 1,0−1,4%.

Читайте также

Приятным парадоксом на этом фоне смотрится прогноз торговли России и КНР в текущем году: 100−115 млрд долл. «благодаря политической поддержке» со стороны Китая, при сокращении общего товарооборота Поднебесной с остальным миром на 11% (первые два месяца) и положительного сальдо — на 40%.

На совещании в Кремле 11 февраля президент РФ в качестве основной экономической задачи подтвердил необходимость 5−7% увеличения ежегодных инвестиций, как условия обеспечить темпы роста ВВП выше среднемировых. Среди источников инвестиционной активности называются средства ФНБ (более 8 трлн. руб.), прямые иностранные инвестиции, которые будут стимулироваться специнвестконтрактами, и средства российских инвесторов. Свою лепту должны внести инвестпроекты в регионах. В то же время настораживает, правда, статистика ЦБ: в четвертом квартале прошлого года темпы прироста инвестиций в основной капитал составили всего 0,8%.

Тогда же состоялась встреча В. Путина по его инициативе в узком составе с «несколькими мировыми инвесторами российского происхождения» (А. Колесников) — совладельцами и руководителями «Рунета», «Яндекса», «Алмаз-капитал», «РПФИ» — А. Богуславским, А. Воложем, А. Галицким, К. Дмитриевым с участием премьера М. Мишустина. Встречу можно считать исторической, учитывая, взаимную заинтересованность и конкретные предложения участников в приоритетном развитии не сырьевых, а современных высокотехнологичных отраслей «новой экономики» на базе цифровизации и искусственного интеллекта с созданием инвестиционных пулов и стартапов в рамках частно-государственного партнерства.

Хочется надеяться, что эту «новую реальность», в которой интернет становится концентрированным выражением передовых технологий и «опережающего технологического регулирования» (А. Волож), правящая элита России и ее новые глобальные инвесторы используют для обеспечения достойных позиций России в мире, несмотря на информационные войны, фейковые и «постправдивые» новости СМИ и социальных сетей, не менее опасных, чем коронавирус!

Новости СМИ2
Новости СМИ.ФМ
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Заостровцев

Экономист, научный сотрудник Санкт-Петербургского государственного экономического университета

Николай Платошкин

Заведующий кафедрой международных отношений и дипломатии Московского гуманитарного университета

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости НСН
Новости СМИ.ФМ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня