Свободная Пресса в Телеграм Свободная Пресса Вконтакте Свободная Пресса в Одноклассниках Свободная Пресса на Youtube

Алексей Навальный как фантик русской революции

«Главный оппозиционер» востребован по причине охватившего народ чувства тупика, безысходности и обиды

2035

Алексей Навальный, ко всеобщему неудовольствию, получил безусловный срок вместо условного. Одни недовольны приговором, который считают неправосудным и политически мотивированным. Другие — тем, как долго «главный враг режима» пользовался чьим-то высоким покровительством, получая — уже будучи под условным сроком — подписи единороссов для участия в выборах мэра Москвы, отдыхая за границей и доводя счёт нарушений режима условного приговора до 60 раз.

Алексей Навальный, по всей видимости потеряв контроль над собой, грубо оскорбил 95-летнего ветерана войны Игната Артёменко. Многие из тех, кто до этого относился к Навальному с благожелательным пониманием, вздрогнули и отшатнулись, а недоброжелатели Навального не только сильно укрепились в своих чувствах, но и решили, что политическая карьера «берлинского пациента» покончена самоубийством. Однако сплочённость его сторонников, похоже, только укрепилась.

В общем, Навальный — в фокусе общественного внимания. О нём говорят не только в соцсетях или на волнах обобщённого «Эха Дождя» — он присутствует в эфире телевизионных госканалов, его упоминают (хотя не всегда по имени) ведущие политики и лидеры общественного мнения. Вокруг него — всё более воспалённый нарыв общественного раздражения. Раскол между, назовём их так, революционерами и реакционерами растёт и превращается в ненависть.

Читайте также

Пока в накале ненависти с большим отрывом лидируют так называемые навальнисты: для них «путинисты» — это все, кто хоть немного сомневается в абсолютной правоте Навального, и эти путинисты более не признаются ни оппонентами, ни противниками, ни даже людьми (с генетической точки зрения): они враги всего хорошего и защитники всего ужасного. Единственное, чего эти «нелюди», по мнению навальнистов, заслуживают — это ненависти, причём доводы для обоснования ненависти уже не нужны: если надо объяснять, то не надо объяснять. Ярость в среде реакционеров-«путинистов» (и шире — патриотов-охранителей) по своему накалу начинает догонять революционную ненависть: по их мнению, Навальный не способен сделать ничего хорошего для страны — он ведёт себя как открытый агент Запада, он враг России, а не коррупции, он не политик (потому что у него нет никакой позитивной программы), а разрушитель. «Путинисты» призывают общество вспомнить об ужасах лихих 90-х, а ещё о том, что ни одна революция — начиная со Смутного времени в начале XVII века и до августа 1991 года (сюда же можно добавить украинские майданы и кровавую «арабскую весну») — не достигает своих светлых целей, а только гробит страну и катастрофически ухудшает жизнь людей.

Казалось бы, при таком раскладе опасаться за стабильность страны и устойчивость режима не приходится — коллективная истерия рассерженных несистемных оппозиционеров с их мизерным электоральным весом ничем не грозит крепкой, давно выстроенной и хорошо защищённой вертикали публичной (а тем более непубличной) власти. Только на самом деле, к сожалению, всё не так.

А чтобы разобраться в том, что именно не так, надо всего лишь ответить на вопрос: кто к кому обращается и кто кого слышит?

Казалось бы, реакционеры, в отличие от революционеров, намного объективнее — они как раз пытаются что-то объяснять, кого-то переубедить, и только самые отмороженные из них записывают в сволочи и враги всех без исключения протестующих. Напротив, революционеры абсолютно беспощадны и категоричны, они не собираются что-то с кем-то обсуждать. Реакционеры ведут диалог с двумя группами: со своими активными сторонниками или столь же активными врагами Навального и навальновщины (их они пытаются дополнительно мобилизовать аргументами) — и со своими врагами, лидерами протеста и активными протестующими (их они оскорбляют и запугивают). Революционеры, для которых несогласные с ними — не люди, исключили оппонентов из диалога вообще, а со своими давно общаются исключительно идеологическими накачками («не рефлексируйте — распространяйте»).

Вроде бы почти никаких отличий (разве что «либералы-освободители» в своей риторике намного более тоталитарны и агрессивны). Но отличие есть — и оно огромно.

Есть у нас в стране, помимо реакционеров, революционеров и их активных сторонников, ещё одна «группа лиц». То самое молчаливое большинство, которое власть на протяжении последних двадцати лет обосновано считала не просто своей главной электоральной базой — путинским большинством, но и своим по умолчанию пассивным ресурсом. В отличие от либеральных активистов, которых не удалось убедить и сохранить на своей стороне в 2011 году («Болотная»), пассивистов (как считалось) не нужно ни в чём убеждать — их нужно только напугать хаосом и поманить стабильностью («Поклонная»). Креаклы сдадут и предадут, «Уралвагонзавод» поддержит всегда.

Правда, 2014 год показал, что якобы «пассивное» большинство обладает колоссальным пассионарным потенциалом, но запускает его не по приказу начальства, а когда чувствует, что надо защитить своих. Однако этот мощный и неожиданный для многих всплеск Русской весны (поддержавших его 86 процентов граждан России назвали тогда новым путинским большинством) был ошибочно принят за пролонгацию «большинства стабильности», большинства «как-бы-чего-не-вышло». С которым продолжили общаться по прежней схеме, как с объектом (а не субъектом): задабривать, подкармливать, утешать — ну и пугать недавним и давним прошлым.

Так вот — как это ни парадоксально, но самозваная элита «с добрыми генами» и «с хорошими лицами», презирающая «генетический мусор» и «быдло», с молчаливым большинством не то чтобы вступает в диалог. Она всё более успешно выдаёт себя за единственную силу, готовую и желающую — в отличие от власти — вести диалог с объектом заботы (и якобы гарантированным электоратом) власти. Более того, она как бы ведёт этот диалог с народом через голову власти. В то время как власть — в ответ — общается с ней через голову народа.

Но, воюя с Навальным, пропагандисты власти воюют с фантиком, наскоро приклеенным к тому продукту, который чем далее, тем более востребован на рынке общественных настроений — чувству тупика, безысходности и обиды.

Это чувство объективно востребовано — что бы там ни вещали ультрапропагандисты, обвиняющие народ в неспособности в полной мере оценить, как ему повезло с властью (а то было бы как в лихие девяностые). Во-первых, сравнения с лихими девяностыми перестают действовать на людей, родившихся в лихие девяностые, а это, между прочим, и тридцатилетние, и двадцатипятилетние (а тем более двадцатилетние, живущие при этой власти всю жизнь). А во-вторых, недовольство и отчуждённость — факт. И падение удовлетворённости жизнью — факт. Ведь удовлетворённость — это штука субъективная.

Да, образ врага, который лепят из власти Навальный и Ко — коррупция, социальная несправедливость, олигархический рэкет, отсутствие социальных лифтов и падение реального уровня жизни, — можно было бы разрушить, если бы власть захватила инициативу в протесте против этого врага, более того, стала бы лидером протеста (поначалу — если бы она хотя бы сочла нужным «публичить» то, что реально делает в рамках своего инцидент-менеджмента). Но публичная борьба ведётся только с Навальным и его присными — а тем самым пагубные и опасные настроения, которые реально существуют в обществе, отдаются на откуп Навальному и позволяют ему стать не просто фантиком, а единственным фантиком протестных настроений, единственным именем протеста.

Эффективнейший способ борьбы против власти, уверившейся в своём «Государство и народ — это я», — это самозванец под лозунгом «Протест — это я». Потому что как только у самозванцев это получается — их личные качества, их способности, их несостоятельность и их самозванство перестают интересовать людей вообще. В этом — секрет успеха всех революций, всех гражданских войн, начиная со Смутного времени в России 1605 года и продолжаясь во Франции-1793, в России-1917, в Ливии-2011 и на укромайдане-2014. Всякий раз — распад и хаос, гражданская война, смерти. Всякий (или почти всякий) раз — внешнее вмешательство (поляки, немцы, США и др.). Всякий раз — совершенно немыслимые лидеры (расстрига-Отрепьев, провинциальный адвокат Робеспьер, безработный полубомж-художник Гитлер, шоколадный жулик Порошенко и т. д.).

Читайте также

И всякий раз всякая новая в списке власть изо всех сил шагает на те же грабли: сражается не с тем и не с теми. Потому что смертельная угроза и для власти, и для государства, и для народа — вовсе не революционеры. Революция — это не убийство, это доведение до самоубийства, а причина самоубийства — всегда в самом самоубийце. И преступники-революционеры не убивают — они доводят до самоубийства, опираясь на то, что уже есть в народной душе — отчаяние, тоску, бессильную злобу, ощущение тупика. А значит, власть обязана в первую очередь бороться именно с этими чувствами и с их причинами, а не с токсичными этикетками, приклеившимися к ним.

…Обвинения против Навального могут быть сколь угодно справедливыми. Как и обвинения против Валенсы и его «Солидарности» в Польше-1981. Но когда (в декабре будет 40 лет) дело зашло слишком далеко, мудрый генерал Ярузельский объявил военное положение и — об этом все забыли — первым делом интернировал не только Валенсу с Куронем и Михником, но и самых одиозных номенклатурных начальников. И когда в 1989 году коммунистическое руководство Китая подавило протест на Тяньаньмэнь (об этом наши реакционеры очень любят вспоминать) — оно, прежде всего полностью перехватило повестку «революционных студентов», возглавив назревшие преобразования и реформы в том формате, который само руководство сочло оптимальным.

Так что революция — лечится. Но только диалогом. Напрямую с людьми — через голову навальных. Пока не поздно.

Последние новости
Цитаты
Юрий Зверев

Директор Центра исследований стран Балтийского региона БФУ им. И. Канта

Владимир Лепехин

Директор Института ЕАЭС

Валентин Катасонов

Доктор экономических наук, профессор

В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня