От воспитания к обороне

В Петербурге поговаривают о создании национальных дружин, которые бы ходили по городу и помогали вновь прибывшим представителям нацменьшинств вписываться в новые стандарты. Боюсь, национальному миру это отнюдь не послужит. Ибо национальная вражда рождается не из столкновения интересов, но из столкновения воодушевляющих вымыслов. А потому люди разных национальностей дружить могут, но народы — никогда. Ибо для главного национального достояния всякого народа — его иллюзий о собственной избранности — разрушителен любой рациональный анализ, любое соседство чужой сказки. Чем лучше народы друг друга узнают, тем сильнее и раздражают: каждый все отчетливее осознает, что другой, точно так же как и он сам, приберегает наиболее возвышенные чувства для себя, а не для соседа.

Народам лучше всего общаться через посредство своих рациональных элит и прагматичных периферий — через ответственных правителей и циничных бизнесменов, а соприкосновение масс, одновременно иррациональных и безответственных, желательно свести к минимуму.

Вспомнив для этого, что наименее «малокровное» сосуществование народов в былые времена обеспечивали империи, нащупавшие важнейший принцип: собирай подати и не трогай воодушевляющих иллюзий. Пусть молятся как хотят, женятся как хотят и даже судятся как хотят под началом их собственной элиты, — которой открывается свободный доступ в имперскую аристократию. Доступ в нее открывается наиболее энергичным и честолюбивым — тем самым их экзистенциальная униженность минимизируется, поскольку у них появляется возможность идентифицироваться с чем-то еще более могущественным и долговечным, чем собственный народ. А всегда тлеющие национально-освободительные движения при этом лишаются потенциальных лидеров, но взамен обретают своих представителей в государственной элите, что ослабляет и чувство неполноценности самих масс: эвон куда взлетел парень из нашего кишлака!

Но искусственно создавать национальные субгосударства слишком опасно, а вот поддерживать лояльные национальные общины было бы в самый раз. И поощрять тех их лидеров, которые удерживают своих пассионариев в узде.

Понимаете разницу? Удерживают в узде, а не возглавляют их дружины. Позволить национальным дружинам гулять по российским городам даже с воспитательными целями означает именно то, чего делать ни в коем случае нельзя — допустить и даже поощрить прямые контакты масс. Местные массы неизбежно воспримут это как вызов себе, как попытку распоряжаться на территории, которую они привыкли считать своей наследственной собственностью, и непременно тоже выдвинут из своих рядов дружинушку хоробрую, — и пойдут молодецкие забавы.

После побоища в Кондопоге в подобный же северный город меня пригласили поговорить за круглым столом о толерантности, и глава тамошней азербайджанской общины — милейший улыбчивый адвокат и бизнесмен с золотыми зубами, золотой мобилой и золотым внедорожником очень дружелюбно мне объяснял, что у них такое невозможно. Потому что надо работать с силовыми органами. Появляется отморозок — община сама сообщает начальнику милиции: такой-то скоро что-то натворит, прижмите, пожалуйста. Если кто-то не хочет вступать в общину — тоже никто не заставляет. Но когда случится неприятность, прибежит. И ему помогут. Но если забудется, напомнят: ты что, хочешь для нас неприятностей? Смотри, получишь их первым.

Не стану утверждать, что эта система безупречна с точки зрения либерального права, требующего всеобщего равенства перед законом и отсутствия каких-либо внегосударственных правовых структур, но несколько лет назад она работала вполне эффективно.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Замир Усманов