Сделано не в России

В скрижалях либеральной догматики любой национальный протекционизм маркирован как заведомое зло. Логика в том, что протекционистские меры — это ограничение конкуренции, которое позволяет неэффективным производителям оставаться на плаву за счет нерыночных ограничений для более качественной импортной продукции.

Соответственно, апологеты протекционизма — как правило, выражающие прямо или косвенно интересы производителей — раз за разом атакуют эту позицию, доказывая с разной степенью убедительности, что условия в любом случае неравные: скажем, крупные транснациональные компании могут демпинговать, используя преимущества привилегированного доступа к дешевым деньгам глобального финансового рынка, и тем самым легко выжимать небольших конкурентов из своих ценовых ниш.

Другой вид экспансии состоит в перехвате контроля над ритейлом: и без того большим ритейлерским сетям удобнее иметь дело с сомасштабными себе поставщиками, которые могут гарантировать объемы и стандартизированное качество, чем с разношерстной ордой небольших производителей, с каждым из которых приходится выстраивать собственные схемы отношений. Слишком много возни.

Но никто почему-то не ставит вопрос на уровне потребителя. Скажем, наше государство, как и любое другое социальное государство, много и активно занимается «протекционизмом» в смысле собственно потребления — раздавая людям деньги в тех или иных формах социальной поддержки. Куда люди несут эти деньги? Известно куда — в магазин.

Легко просчитать, кто является на втором ходу бенефициаром любых крупных социальных инициатив государства — вроде повышения пенсий, пособий, зарплат бюджетникам и т. д. Это все те же крупные ТНК, на продукцию которых люди и обменивают получаемые от государства средства. И/или крупные банки, в которых они оформляют новые кредиты на приобретение квартир, машин, бытовой техники etc. При этом ритейл устроен по логике связанного кредита: купить более дорогие вещи от известных брендов легче (с т.з. стартового минимального платежа), чем более дешевые, но не представленных в ритейлерских сетях отечественные товары, за которые, скорее всего, придется отдать сразу все целиком.

Свободное обращение рубля делает национальную валюту просто субститутом доллара — в общем, без разницы, в чем именно номинирован ценник. Те государства, где сальдо торгового баланса откровенно не в их пользу, вынуждены выходить из ситуации посредством введения двойной валюты — так пытался делать поздний СССР, так до сих пор делает Куба. Цель понятна: гарантировать рынок сбыта для собственного производства хотя бы на своей территории. Разумеется, свои потребители от этого, мягко говоря, не в восторге — ну и находят массу способов обойти создаваемые государством защитные барьеры. И все же, и все же…

Я не говорю о зарплатах — то, что человек заработал сам, это зона его полной свободы: на что хочет, на то и тратит. То же и пенсии: их в логике накопительной пенсионной системы надо понимать просто как часть зарплаты, удержанную заблаговременно с целью дальнейшей выплаты человеку уже после утраты трудоспособности. Но вот все то, что государство тратит само — напрямую или в формах поддержки той или иной социальной группы — почему, собственно, оно должно автоматически уходить в тот рынок, где у своего производителя, даже при вполне конкурентоспособном предложении, заведомо нет шансов?

Мы только что наблюдали великую войну между Сердюковым с его афродитами, с одной стороны, и лоббистами отечественного ВПК во главе с Рогозиным и Ивановым, с другой. Когда б не афродиты, Сердюков мог бы и выиграть. Его логика была нормальной логикой потребителя на конкурентном рынке: почему я должен выбирать только свое, если оно хуже и дороже? Другое дело, что в случае именно с армией есть и иные соображения: а ну как завтра воевать с теми, кто сегодня нас снабжает оружием и амуницией? Долго ли провоюем? Но была и другая: оставить без заказов и так на ладан дышащий ВПК — это закрытые заводы, массовая безработица среди весьма специфически квалифицированных людей… короче, «скупой платит дважды».

Но ведь и «на гражданке» выгоды потребителя — не всегда абсолютное мерило. Сегодня ты даешь заработать на себе чужому дяде, приговаривая вполне еще живые собственные производства — а завтра те люди, которые еще недавно вполне сами себя кормили, оказываются у тебя же на шее. Хорошо, пока есть нефть и газ — но целый слой социальных паразитов поневоле слишком обременителен даже для очень богатых сырьевых экономик.

Можно сколько угодно поддерживать производителей деньгами — субсидиями, кредитами, как угодно: все это в пустоту. В современном мире возможность продать важнее возможности произвести. Более того: производить могут и китайцы на хэйлунцзянских факториях — главное, чтобы на их продукции красовалось лицензионное обгрызенное яблоко. В этом смысле единственная работоспособная мера поддержки отечественного производства — это развитие адекватной ему системы продаж и расширение рынков сбыта продукции. Сейчас же логика получается обратной: производи что хочешь, тут тебе любой ветер в паруса, но куда ты произведенное потом денешь — это уже твои проблемы.

И не надо думать, что современный ритейл — это такая открытая ярмарка, где если у тебя есть хороший по цене и качеству товар, его точно купят. Сегодняшний рынок, не в последнюю очередь по мере централизации торговли (в т.ч. идущий последние год-полтора погром малого бизнеса, работавшего в этой сфере) — это все более «рынок продавца», новый извод советского гастронома: «вас много, а я одна». Вас — уже теперь не только покупателей, но и производителей.

Ключ к проблемам отечественного производства — отнюдь не в технологиях, как ошибочно утверждают сегодняшние Минэк и Минпром. Когда у тебя есть сбыт, на сколь-нибудь просчитываемую перспективу, ты сам первым заинтересован в улучшении производительности труда, апгрейде производств, снижении себестоимости и т. д. — тому немало примеров из практики. Но инвестировать в то, что потом повиснет у тебя мертвым грузом — ищите дураков. Именно маркетинг и продажи — тот базовый процесс, под который сегодня подстраиваются уже и производственные цепочки. И в этих условиях табу на протекционизм в отношении своих производителей вкупе со всевозможными мерами стимулирования потребления — та «машинка», которая в итоге и превращает нас в сырьевую колонию.

Сайт Алексея Чадаева

Фото: Владимир Астапкович/ РИА Новости