Мнения
7 ноября 2013 13:27

Те же и князь Владимир

Сергей Митрофанов о новом проекте памятника на Лубянской

6095

Не стыдно иногда признавать, что некие идеи партии власти крайне удачны. Например, удачно сближение Украины с ЕС и освобождение Тимошенко поставлены в зависимость от миллиардного кредита из Москвы. Остроумно пытаются вытащить Баумгартнера из лап Лукашенко посредством… его ареста на родине в России. Технологично помогли на выборах Навальному, одновременно подвесив на уголовном деле.

И вот из той же серии: проект памятника Владимиру-Крестителю на Лубянке с благословения церковных иерархов вместо дискредитированного проекта возврата туда Железного Феликса. Такая идея озвучена на днях главой синодального отдела внешних церковных связей митрополитом Волоколамским Иларионом и была сразу же с энтузиазмом подержана многими бюрократами.

Напомню, однажды я уже писал о том, что никаких шансов, что власти пойдут на возвращение памятника Дзержинскому на Лубянку, не было, и нет. И что вся дискуссия по этому поводу — чистый фейк, призванный отвлечь общественность от насущных жизненных проблем. Ибо меньше всего Кремль заинтересован в создании очередного политического алтаря в столице, к которому потянутся, с одной стороны, реставраторы советского прошлого, а с другой — либералы, с целью интенсивного его оплевывания. Конечно, славная могла бы получится движуха, но Кремль, на это никогда не пойдет.

И, тем не менее, раз начался такой разговор, а самовар общественного мнения изрядно раскочегарился, то дырку в городском пейзаже, видимо, придется чем-то затыкать. Или, во всяком случае, выдвинуть не менее остроумные и будоражащие идеи для удовлетворения голода на перемены.

Именно поэтому проект воздвигнуть на Лубянке памятник не Дзержинскому, раз такой это вызвало негативный резонанс, а… князю Владимиру, Крестителю Руси, чей, юбилей (правда, смерти) придется, как утверждают, как раз на июнь 2015 года, истинно гениален. Ведь Дзержинский и вправду никак не подходил современным политрукам в качестве культовой фигуры, олицетворяющей строгую мощь государства. Хоть и всем вроде бы был хорош. И аскетично худ, и фанатик, и по-своему религиозен. А церковь у нас как раз стремится стать окормляющими райкомами вместо прежних, сочетая в себе веру, лояльность и агрессивность ко всяким «пуссирайтам». Но все-таки нельзя при этом забывать, что вышеупомянутый государственник во исполнение приказов Ленина церковников все ж расстреливал, и потому участвовать церкви в кампании его мемориализации как-то не комильфо. Зато князь Владимир на Лубянке будет в самый раз!

Во-первых, он — Владимир, и это уже хорошо. Получается — от Владимира к Владимиру, что символично. Во-вторых, он — Креститель Руси. Что вполне в духе провластного тренда и просится быть воплощенным в великую скульптуру — как в Рио-де-Жанейро. Ну, а в третьих, он — князь. То есть государственный человек самых элитарных кровей, а не какой-то демократический выдвиженец в обход администрации. Такая идея может и прокатить через инстанции!

Мало того, что на прежнем месте встанет деятель, мягко говоря, административно-командного свойства, но и служащие на Большой Лубянке, дом 2, как бы отныне превратятся в подобие боярских дружинников. А князя можно и внешне ваять похожим на худощавого князя революции, что восстановит порванную в 1991 году связь времен. Недолго подождем, и те же «добрые служащие» начнут привлекать по закону об оскорблении патриотических чувств.

Так стоит ли удивляться, что председатель Московской городской Думы Владимир Платонов УЖЕ положительно отнёсся echo.msk.ru/news/1191230-echo.html к предложению о. Илариона. А представитель президента в Центральном федеральном округе сказал амбивалентные, но правильные слова: «Это непростое решение, сложное решение, но, наверное, оно было бы правильным, на мой взгляд».

Иными словами, не успел совместными усилиями чекистов и коммунистов вернуться домой на Лубянку старина Дзержинский, как на горизонте замаячил новый мираж — памятник князю Владимиру. Причем в нынешнем идейном столкновении социально близких, — чекистов-коммунистов и чекистов-монархистов, — появляется уже и нечто эпическое.

***

Впрочем, у всякой хитрости, идущей от ума, а не от сердца, есть один маленький недостаток. Она не рождает ожидаемого воодушевление, лишь одни сомнения.

Дело в том, что про князя Владимира в истории остались немногие, но противоречивые сведения. Все признают за ним определенные политические успехи, но как личность оценивают не слишком высоко.

«Владимир запятнал себя убийством Рогволода и его сыновей, которые были ни в чем не виноваты и даже не воевали с ним. Он изнасиловал дочь Рогволода Рогнеду, — пишет знатный евразиец Лев Гумилев. — Та даже хотела убить Владимира, мстя за смерть отца и братьев. Владимир вероломно умертвил собственного брата. Предал он и своих боевых товарищей — варягов. У этого князя, и тому свидетельство летопись, грехов было достаточно. На его репутацию воителя тяжким грузом легла корсунская авантюра».

И вообще, поначалу Владимир был убежденным язычником и ярым противником христианства. Известно, что после вступления в Киев он устроил на холме возле своего дворца настоящий языческий пантеон, а затем спровоцировал человеческие жертвоприношения. Причем, кажется, таким образом убирал своих противников. Так, жребий пал на двор некоего варяга-христианина. Тот защищался, но киевские язычники жестоко расправились с ним и с его сыном. Поздняя церковная традиция называет их имена: Феодор и сын Иоанн. Они стали первыми в Русской земле мучениками за веру. Но парадоксальным образом следующим святым в православной традиции стал сам князь Владимир. И таким образом, мучитель и его жертвы оказались рядом.

«Подобного прецедента, наверное, не найдем во всей многообразной и чрезвычайно сложной истории христианства, которая иногда преподносила удивительные парадоксы», — делает вывод выдающийся украинский историк М.Брайчевский.

Но историки русской старины — люди добрые. И Гумилев, и Брайчевский, и многие другие мыслители — они все прощают князю за выбор православия, который действительно стал консолидирующим на века. Если, конечно, не вставать на ту точку зрения, что он так же на века нас развел с Западом. Хотя по всему получается, что признание князем христианства было все-таки политически вынужденным, «макиавеллевским», актом вербовки сторонников, нежели верой. Существует версия, что князь сильно колебался и с таким же успехом мог навязать русским столь же монотеистический ислам. И это тоже было бы по-своему прогрессивно.

Получилось бы у князя такое, и мы видели сегодня башни Кремля не в звездах, а в лунах. А напротив КГБ — каменного муэдзина Дзержинского. А Дума бы начинала свою работу с утренней молитвы на ковриках, что, впрочем, вряд ли бы ее сильно ухудшило.

Но что есть — то есть. Вопрос в другом. Актуально ли сегодня со дна глубокой истории поднимать ее ил? Разве нам своих проблем не хватает? В конце концов, давайте на Лубянке честно поставил каменного Путина. Тогда мы точно добьемся единства времени и места.

Последние новости
Цитаты
Семен Багдасаров

Политический деятель

Андрей Суздальцев

Заместитель декана факультета Мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ

Валентин Катасонов

Доктор экономических наук, профессор

Комментарии
В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня