У добрых дел есть имена

Недавно в Москве объявили, что будет, наконец, отреставрирован какой-то дом Быкова. Должно быть, непростой дом, и должно быть городской Департамент культурного наследия гордится проделанной работой, раз по этому поводу собралась пресс-конференция, после которой глава департамента Александр Кибовский повел её участников на осмотр дома. И почти даже нонсенс — инвестор заявил, что, несмотря на нерешенность имущественных вопросов, сделает лучшую реставрацию и потратит на это примерно 300 млн. р. Прямо бальзам на измученную душу защитников старой московской архитектуры. Ура! Можно проводить фуршеты, снимать репортажи и рассказывать об успехе по вертикальным в доску мос-гос-СМИ. Раза эдак 24.

В ходе мероприятия Александр Кибовский не упускал случая отметить заслуги своего учреждения и туманно упомянул о помощи: «Пришлось потягаться с попытками незаконных работ, несанкционированных работ, когда здесь с милицией дежурили инспектора. Помогала серьезно общественность». Формулировка, конечно, та еще, но никто претензий не предъявлял, а на фоне радостного события это уже, казалось, детали.

Как будет сделана реставрация, покажет время, а вот что касается общественности…

Стоял он, давайте уж прямо, почти никому не известный и мало кому нужный, заброшенный, обгоревший, потому как неоднократно поджигаемый, заваленный внутри хламом и мусором, с обвалившейся от пожара крышей, в болтающейся на ветру строительной сетке, под прицелом мутного «инвестора» и заинтересованных лиц, ожидавших и по мере сил ускорявших исчезновение всего в нём ценного, несмотря ни на что стойко сохранившегося. Инвестором, к слову, оказался бывший московский строительный чиновник. Мимо сотню раз проходили коротатели времени стеклянных офисов, коих по обеим Брестским улицам теперь в переизбытке. Может, и вы не раз проходили, не останавливаясь. И лишь некоторые помнили, что он — дом разбогатевшего крестьянина Быкова, заказанный знаменитому архитектору Льву Кекушеву, и что это одно из знаковых творений модерна Москвы и когда-то один из ярчайших доходных домов города.

И вот, чтобы творение не сгинуло, как уже сотню раз бывало, одна из этих некоторых — Елена Орлова подала иск в суд, с целью обязать собственника и пользователя провести противоаварийные работы и реставрацию разрушаемого памятника. Собственник, кстати, Росимущество, а пользователь — Институт автоматизации проектирования Российской Академии Наук. После отказа принять иск обжаловала решение Пресненского суда в Мосгорсуде. А, например, другая — Наталья Румянцева, работающая мать двоих детей — помогала формировать правовую позицию в суде, готовила обращения в МВД и прокуратуру, дежурила зимой у дома, тратила уйму времени и сил, пытаясь убедить следователя дать ход возбужденному уголовному делу. Обе — участницы движения «Архнадзор». Вместе с ними боролись, дежурили, обращались, убеждали, писали, готовили и помогали еще, минимум, десятка два таких же некоторых. Спустя годы, дело в суде было выиграно. А дом Быкова стал чуть более известен.

Спору нет, Мосгорнаследие не мимо проходило: на поздней стадии инспектировало, обращалось и в милицию, и в прокуратуру, вошло в судебный процесс, выступая совместно с «общественностью», признало дом региональным памятником. Был найден согласный на реставрацию инвестор, т.е., вероятно, велись переговоры с владельцами. Но, вообще-то, служба такая, как говорил Киса Воробьянинов.

«История спасения Дома Быкова началась в 2012 году, когда ему был присвоен статус объекта культурного наследия регионального значения. Но это был только старт битвы за памятник» — гласит сайт одного из московских телеканалов. Это не так. История спасения началась даже не в 2008-м, когда участники «Москвы, которой нет» организовали сбор подписей под обращением мэру — придать дому соответствующий статус, а еще раньше, в 2007-м, когда в Мосгорнаследие поступила заявка на постановку здания в качестве памятника на охрану. Впереди была долгая борьба, череда побед и разочарований. И везде она — некая «общественность». Без неё, пожалуй, и спасения бы не состоялось. Осуществили бы прежние инвесторы свой «грандиозный» проект на 25 000 кв. м (площадь дома Быкова около — 2 000 кв. м), добились бы лишения дома охранного статуса, пришпилили бы старый уличный фасад к новому 8-ми этажному дому с «подземным пространством». Инвесторы любят эти места, здесь и улица могла бы быть, скажем, «1-я Инвесторская».

Пуще того, можно вдруг обнаружить, что эта неустановленная случайная общественность умудрилась, например, активно поучаствовать в разработке поправок к федеральному закону об объектах культурного наследия в составе официальной рабочей группы, в лице своих представителей проникнуть в президентский Совет по культуре и Общественную палату и даже организовать и провести Всероссийский съезд градозащитников.

За каждым волевым достижением, созиданием стоят люди. В нашем случае им не платят за это зарплату, как в ведомствах и департаментах, им не дадут орден за заслуги, пусть и 184-й степени, хотя у отъявленных проходимцев имеются и степенью повыше. Они даже «спасибо» не очень-то требуют.

Нам ведь всем нравится, что когда-то, а кое-где и до сих пор, мастер ставил именное клеймо на сделанную им вещь. Вещь, значит, добротная. И многие из нас, а теперь и в московском, и федеральном правительствах, и в президентской администрации, знают, что башня на Шаболовке — очень крутого дядьки, Шухова. И, наоборот, чиновники, которым надо порезать башню дядьки Шухова, перенести на новое место, где собрать нечто с тем же названием, а на старом, может, построить что-то высокое и денежное, прячутся за безликими названиями министерств и ФГУПов.

У добрых дел есть имена, и имена эти надо называть, г-н московский министр.

На снимке: Москва. Историческое здание «Доходный дом купца Быкова».

Фото ИТАР-ТАСС/ Максим Новиков