Кто будет работать в нефтегазовой отрасли сегодня и завтра?

Заведующий кафедрой разработки и эксплуатации нефтяных и газовых месторождений ТИУ, профессор Сергей Грачев на Международном промышленно-энергетическом форуме TNF (он завершился в Тюмени 17 сентября) сообщил, что кадровый дефицит в отрасли составляет на сегодня 25 тысяч человек.

Казалось бы, откуда дефицит кадров, если ежегодно по направлению «нефтегазовое дело» 54 вуза страны выпускают 40 тысяч молодых специалистов? Но выясняется, что нефтегазовые компании берут на работу только каждого седьмого.

Уж больно серьезные требования предъявляют работодатели. Большинство выпускников этим требованиям не соответствуют.

Общественный деятель в Тюмени Юрий Рябцев в беседе с корреспондентом «Свободной Прессы» подошел к вопросу обстоятельно.

Читайте также

«Великий кризис» стучится в дверь: Трампу доложили, сколько нефти осталось в стратегических запасах США Санкции, войны и увлечение «зеленью» загнали планету в энергетический тупик

— С развитием научно-технического прогресса растет высокотехнологический уровень обработки данных для принятия решений в нефтегазовой отрасли и, соответственно, требования к образованию и квалификации персонала.

Тему неоднократно с разных позиций рассматривали и обсуждали на прошедшем форуме TNF -2026. Так, генеральный директор ООО «Газпром нефть НТЦ» Алексей Вашкевич, рассказывая о применяемых в компании цифровых технологиях моделирования с использованием нейросетей и искусственного интеллекта, отмечал насущную необходимость обучения персонала современным приемам и навыкам использования компьютерных достижений.

Генеральный директор АО «Нефтис» Андрей Зарубин, признавая текущие образовательные требования к работникам нефтегазовой отрасли, считает, что есть необходимость обучения персонала критическому мышлению и умению самостоятельно принимать решения в изменяющихся условиях добычи углеводородных ресурсов.

«СП»: Однако не слишком ли завышенные требования к молодым специалистам? Раз только один из семи в результате получает работу.

— Развитие цифровых технологий существенно помогает организациям контролировать уровень использования минерально-сырьевой базы. Что касается добычи нефти и газа, обслуживающему персоналу могут быть известны огромные массивы данных, необходимых для контроля рентабельной добычи ресурсов.

Но никто не увидит воочию состояние недр, их изменения на глубине более тысячи метров. В таких случаях только человеческий фактор оставляет надежду на успех, а именно — знания, опыт работников и их внутреннее чутье.

«СП»: В отрасли есть свои флагманы. Надо полагать, они и формируют уровень требований к персоналу?

 — Флагманы добычи углеводородных ресурсов в Тюменской «матрешке», «Газпромнефть», «Роснефть» и «Лукойл», используя образовательную инфраструктуру региона, в основном полагаются на программы обучения и подготовки кадров в тюменских учебных заведениях с учетом своих требований и предполагаемой потребности в работниках.

Подготовка кадров для нужд коммерческих компаний требует больших инвестиций, которые должны окупаться.

На стратегической сессии «Углеводородный потенциал России до 2050 года: адаптация стратегии добычи к новым мировым вызовам» модератор и спикеры старались избегать обсуждения геополитической обстановки и ее влияния на отечественную нефтегазовую отрасль из-за ограниченности времени проведения мероприятия и для исключения дискуссий.

Но в кулуарных обсуждениях участники сессии признавали влияние на состояние и развитие отрасли современных условий, таких, как экономические и финансовые санкции в отношении России из-за проведения специальной военной операции, позиция ОПЕК по уровню добычи нефти, военные действия в Йемене с участием ОАЭ, события в Венесуэле в связи со сменой дружественного России режима Николаса Мадуро, военное противостояние США и Ирана с сопутствующим ограничением движения судов с углеводородным сырьем через Ормузский пролив, иные факторы.

«СП»: С одной стороны, говорят про дефицит кадров. С другой, трудно сейчас говорить о росте нефтегазовой отрасли с учетом всех факторов.

— В современных условиях турбулентности нецелесообразно строить планы, даже краткосрочные, по увеличению добычи нефти и газа. Рост объема работ влечет за собой дополнительный набор персонала. А в случае изменения упомянутых внешних условий компаниям придется сокращать численность работников. Это вызовет дополнительные финансовые затраты, а также социальное напряжение и даже, возможно, протестное движение в обществе.

В настоящих условиях нефтегазовые организации предпочитают обходиться имеющимся персоналом. Возможно, за счет увеличения его эксплуатации. Об этом говорят реальные истории работников отрасли, судебные разбирательства по делам о защите трудовых прав сотрудников компаний.

Решение кадрового дефицита в нефтегазовой отрасли стоит сейчас на «паузе» и в «режиме ожидания» из-за образовательных и конкретных требований к персоналу, а также вышеперечисленных мировых событий.

***

Официальные лица говорят про высокий уровень независимости России в области производства нефтегазового оборудования. Сегодня он составляет 80%, к 2030 году достигнет 90%, заявил глава Минпромторга Антон Алиханов на все том же Международном промышленно-энергетическом форуме TNF.

В то же время, по его оценкам, отрасли необходимо освоить еще 220 позиций критического оборудования. 55 типов уже производятся серийно, по 56 ведутся испытания опытных образцов.

Читайте также

«Нужна полная мобилизация»: Макрон ставит правительству задачи из-за роста цен на бензин и дизель Над Францией из-за энергетического и бюджетного кризиса вновь замаячил призрак «желтых жилетов»

В то же время кадровый дефицит — серьезная проблема российского топливно-энергетического комплекса. По оценкам «Яков и Партнеры» (бывшее российское подразделение McKinsey & Company), дефицит вырастет вдвое, до 52 тысяч человек уже к 2030 году.

Нефтегазовой отрасли, к слову, нужны не только буровики и геологи, но и специалисты по данным, разработчики промышленного программного обеспечения, специалисты по робототехнике.

Для дальнейшего роста отрасли требуется одновременно развивать инженерные компетенции, образовательные программы и автоматизацию производства. Преодолению дефицита мог бы помочь госзаказ по целевым специальностям, базовые кафедры, целевые наборы, корпоративные магистратуры и аспирантуры.

Но на всё нужно время. Главный риск текущей ситуации в том, что новые проекты потребуют людей и технологий раньше, чем их успеют подготовить. Проблему нехватки опытных инженеров и буровых бригад не получится решить одним повышением зарплат. Нужно время на обучение, на производственную практику.

Для обновления оборудования нужны доступное долгосрочное финансирование и заказы на несколько лет вперед, что позволило бы производителям планировать свои вложения. Но реально ли сегодня даже компаниям в нефтегазовой отрасли планировать работу на годы вперед?

В российской Энергостратегии-2050 указано, что в стрессовом сценарии не исключается рост кадрового дефицита до 100 тысяч работников.

Другие материалы Уральского Федерального округа читайте в разделе СП-Урал