Культура / Литература
30 декабря 2020 08:47

Литературные итоги года с Алексеем Колобродовым

Два Пелевина, триумф Елизарова и взгляд на Запад

3073
На фото: Алексей Колобродов
На фото: Алексей Колобродов (Фото: предоставлено автором)

Литературный критик и писатель Алексей Колобродов рассказал в интервью «Свободной Прессе» о главных книгах уходящего года, самых ожидаемых премьерах 2021, а также раскрыл секрет двух прочитанных рукописей, которые точно «выстрелят».

«СП»: — Привет! Как настроение перед Новым годом?

— Ты знаешь, что-то устал я. Год тяжелый и насыщенный был.

«СП»: — А в литературе как тебе этот год?

— У нас все недобрым словом еще не ушедший 2020-й поминают. В общем-то, справедливо. Но, как ни странно, а может, как раз не странно, литература — одна из немногих сфер деятельности, где было, что называется, «поровну», а может где-то даже и «больше» правильного и выдающегося. Поэтому что были «Земля» Елизарова и «Уран» Ольги Погодиной-Кузминой, новый Леонид Абрамович Юзефович и Евгений Водолазкин (интервью с Водолазкиным по ссылке), до которого я еще не добрался. Поэзия замечательная. И будут в ближайшее время новые Андрей Рубанов (интервью с Рубановым здесь), Михаил Гиголашвили. Это очень мощные истории. И все, кто говорят, что вот русская литература умирает или давным-давно умерла, — это все чепуха, вранье и наведение тени на плетень.

Читайте также
Вавилонская башня «Великих демократий» треснула и угрожающе покосилась Вавилонская башня «Великих демократий» треснула и угрожающе покосилась Сюр, Кафка и Киселёв: Олег Морянин о Западном мире

«СП»: — Поговорим о книгах года. Кто разочаровал, кто порадовал?

— По триумфатору сначала скажу. Безусловно, это год Елизарова. Михаил сделал хет-трик премиальный. И в этом какая-то высшая справедливость есть: в тяжелейшем и трудном году елизаровский триумф, наконец, случился. Символично — он же сложный автор, писатель-воин, исследователь сумрачных и пограничных состояний. Хет-трик, наверное, надо объяснить: Михаил взял Нацбест за роман «Земля», получил Григорьевскую премию как поэт, что было достаточно неожиданно. Но я всегда говорю: было время, когда поэты-песенники, поэты, звучащие в музыке, значили больше, чем поэты традиционные классические, — всегда привожу в пример Великую Отечественную войну. И тут недавно Аня Долгарева — сама большой и чуткий поэт — сравнила Елизарова с Высоцким. На поверхностном слое много сходств, но и много сейчас общего в плане эпох и настроений. Я сравнил свое юношеское, влюбленное восприятие Высоцкого и нынешнее восприятие песенного Елизарова, и оказалось, что это действительно очень близко. Ну и короткий список «Большой книги» у Елизарова, хотя он ее и не взял, но скандал случился и получился, мне кажется, даже интереснее результатов премии.

Потери года

Это, конечно, Эдуард Вениаминович Лимонов. Мы потеряли гения, который с нами рядом жил, работал, как никто другой, создавал совершенно новые реальности — и подчас казалось, что он не только здесь, с нами, но и куда-то еще отлучается. Иногда вызывал восхищение, иногда раздражал. И я горд и рад, что был и знаком, и общался. И когда непоправимое случилось, я посмотрел написанное мною о Лимонове и должен с гордостью признать, что я один из немногих, если не единственный, критик, который о последних произведениях и вообще о Лимонове в поздние его годы писал много и подробно. Слава Богу, что это написано, осталось и что-то я с этим еще буду делать.

В других сферах огромная потеря — Юрий Бондарев. Родоначальник нашей «лейтенантской» военной прозы. Точнее, родоначальник, скажем, Виктор Некрасов, но Бондарев — один из самых ярких представителей. Даже в преклонном возрасте сообщал нашей жизни историческое, символическое измерение. Как и ушедший немного раньше его однокурсник Владимир Бушин, веселый солдат Родины и Традиции.

Ушел Сергей Хоружий — наш Умберто Эко, мощный философ и переводчик, и богослов, возрожденческая фигура. Безусловно, надо вспомнить идеолога и парадоксалиста Константина Крылова, который как прозаик работал под псевдонимом Михаил Харитонов. Нужно вспомнить одного из редакторов «Нашего Современника» Александра Казинцева. Леонид Зорин ушел. Для меня большая человеческая горечь — уход Романа Арбитмана. Это, конечно, невосполнимые потери.

«СП»: — Поговорим о двух Пелевиных русской литературы. Сначала о Викторе Олеговиче. Это будет позитивный разговор?

— Вполне позитивный. Более позитивный в плане Александра. Но и Виктор продолжает радовать хотя бы этой избранной стратегией, которую он по-буддистски не корректирует. Книга в год, роман в год — все более скучный, все более предсказуемый, на уходящей энергии сработанный. Ты помнишь, наверное, я в свое время даже предлагал, что надо ему как-то спрыгнуть в другие сферы, в сферу нон-фикшн, подобный шаг — я уверен — вызовет взрывной эффект и будет обсуждаться. Но он держит свою линию. Может, это и правильно. Но, естественно, новый роман меня не то что не впечатлил, он даже не разочаровал — у меня просто был заказ о нем поговорить в эфире одной из радиостанций. Я ровно ради этого его прочитал, и он вообще никакой царапины на мне не сделал. Я заметил, что названия-то пелевинских книг перестали запоминаться. Это самое смешное. Но человек пишет, работает, остается живой и знаковой фигурой. Мы продолжаем от него чего-то невероятного ждать. В любом случае очень хорошо.

«СП»: — Ну а об Александре Пелевине что скажешь?

На фото: Александр Пелевин
На фото: Александр Пелевин (Фото: предоставлено автором)

— Вот Александр (интервью с Пелевиным — здесь) растет, он большой молодец. Последняя его вещь «Покров-17» сильное впечатление на меня произвела. Это как бы такая жанровая и очень актуальная сегодня смесь фантастики и высокой прозы. Эсхатологии новейшей, и исторических реминисценций, Великой Отечественной войны и осени 93-го года. И какого-то такого странного в человеке 80-х годов рождения чувства неизбывности нашего советского общего прошлого. Оно еще будет звучать и еще будет к каким-то действиям в жизни побуждать. Очень важная книга. Есть там недостатки, их довольно много, я Александру про это говорил: книга немного небрежно написана, она слишком сценарная, в расчете на скорую экранизацию. Сделана во многом на клиповом сознании. Если поработать над языком, над стилистикой — получился бы шедевр. Но и без этого это будет одно из самых обсуждаемых в следующем году произведений. Это я уверенно вангую. Будут и премиальные сюжеты, куда Саша обязательно попадет. Он — одна из главных надежд. Его имя уже ни в коей мере не воспринимается как курьез «второго Пелевина». Это совершенно самостоятельная фигура. Не будем загадывать, обойдет ли Виктора. Да и не нужно это — однофамильцы в нашей литературе прекрасно уживаются. Как мне певец Бранимир (интервью с Бранимиром — здесь) сказал недавно, одних Толстых имеем штук двенадцать, включая Артемия Лебедева.

Читайте также
Кризис не помеха. Почему зарплаты чиновников растут, несмотря ни на что Кризис не помеха. Почему зарплаты чиновников растут, несмотря ни на что Почему коронавирус увеличит социальную пропасть в России?

«СП»: — По поводу зарубежной литературы. Эта сфера как-то сообщается с нашим интеллектуальным миром?

— Вот это странно. Мы перестали читать зарубежку. Выпала она из интеллектуального поля. И я иногда себя чувствую каким-то мастодонтом, когда все же пытаюсь что-то отслеживать. Я, например, в этом году прочитал Ольгу Токарчук, нобелеатку 2018-го года. Это достаточно любопытно и во всяком случае на каком-то премиальном уровне, если не нобелевском, то достаточно серьезном. А вот в этом году Нобель опять куда-то провалился… Книгой года назову, наверное, «Ветер западный» Саманты Харви. Жанровый роман, такой готический детектив, но принципиален там не сюжет, а погружение в средневековую атмосферу, очень вымороченную, очень странную. И мы кое-что начинаем понимать о людях европейского средневековья. Меня этот вопрос вообще очень занимает, откуда возник миф Европы, откуда возник евроцентризм, почему мы ему так подвержены. Не только мы в России, фактически весь мир под этим знаком живет. И все это имеет происхождение из европейского средневековья. И в романе очень много можно понять об этой истории.

Одна из живых литератур — это скандинавы, а конкретно Норвегия. есть такой автор норвежский, Ю Несбё, наверняка ты слышал. Он такой жанровый, это скандинавский хоррор, очень серьезный и очень глубокий. Вот он попытался выйти за пределы жанра, написал интереснейший роман «Королевство».

«СП»: — Открой секрет, в первые дни нового года с какой книгой заляжешь в берлогу?

— С Водолазкиным. Чуть ли не сегодня хочу приступить. Мне интересно. Говорят, что если это сделано не на уровне прославленного «Лавра», то где-то близко. И гораздо сильнее последних вещей, которые я достаточно серьезно критиковал: и «Авиатора», и «Брисбен». И меня любопытство в этом смысле разбирает. Ну и собственно, какое-то количество нон-фикшн я себе отложил разнообразного историко-публицистического. Плюс меня атакуют молодые авторы, просят прочитать их вещи. Имен называть не буду, но буду совершенно точно этим заниматься.

Читайте также
Ушедшие в 2020-ом Ушедшие в 2020-ом О тех, про кого говорят: ушла эпоха

«СП»: — Самая ожидаемая книга 2021 года?

— Я их обе прочитал. Авторы мне показали рукописи. Я немножко о них расскажу. Это Андрей Рубанов «Человек из красного дерева». Совершенно неожиданная вещь. Совершенно новый Рубанов. Здесь и его работа в кино, и его достаточно серьезное погружение в русскую историю, видимо, свою роль сыграли. И он в очередной раз за собственные флажки вышел, написал очень интересный и яркий роман. Он о совершенно особой расе русских людей, которые живут среди нас и с которыми здесь, как оказалось, чрезвычайно много связано, которые нашу цивилизацию удерживают. Больше ничего говорить не буду, вещь крайне интересная.

И Михаил Гиголашвили, в рукописи роман назывался «Кока». Это своеобразное продолжение одной из линий его прославленного романа «Чертово колесо». Во всяком случае, судьбы одного из персонажей, которого зовут Кока. Огромное такое яркое полотно 90-х годов, где и Европа, и Германия, и Голландия, и в то же время и Грузия, и Россия. И российская тюрьма, и германский дурдом. Герой через это все проходит. И это при всех шокирующих, при всех таких смешных физиологических историях, в том числе, как обычно, у Гиголашвили связанных с наркотиками, получилась очень жизнеутверждающая вещь. Это роман воспитания о том, как становятся писателями. Он мне посылал в общем комплекте сам роман и своеобразное к нему приложение-повесть. Такое апокрифическое Евангелие о Иудее времен Христа. Он ее опубликовал отдельно в «Дружбе народов», — по-моему, в 10 номере, — обратите внимание, это достаточно серьезная вещь.

Вот два романа, которые выйдут, я так понимаю, уже зимой-весной. И во многом это тоже определит всю картину русской литературы в наступающем году, с которой у нас, я повторю, все очень и очень неплохо. Порекомендую еще книги, которые в этом году вышли. Во-первых, это Захар Прилепин, «Ополченский романс». Захар продолжает практически в одиночку созидать донбасский текст. Любая война, как мы понимаем, становится явлением мировой истории, чем-то определяющим эпоху, когда она нашла отражение в литературе. Донбасская война во многом благодаря Захару такое достойное отражение находит. Ну естественно, под знаком его «Есенина» прошел этот год. «Есенин» был издан в самом конце 2019 года, но в 20-м обсуждался и читался, и массу самых разнообразных откликов эта масштабная работа собрала. И я не люблю выражение «закрыл тему» — мне кажется, есенинскую тему закрыть невозможно, — но очень много в биографическом плане Захар для этого сделал.

На фото: Захар Прилепин
На фото: Захар Прилепин (Фото: Global Look Press)

Серьезное впечатление на меня произвел роман, если уж мы коснулись поэтов, «Дядя Джо» Вадима Месяца, посвященный Бродскому, но и не только Бродскому. Он о той особой роли, которую поэзия играет в русской жизни. Это тоже роман 2020 года, который как бы должен быть прочитан и осмыслен в России. Я бы назвал еще «Бестиарий» Сергея Гребнева. Эта вещь вышла в издательстве Вадима Левенталя (с ним интервью — здесь). Запоздавший и долго бродивший, где-то себя искавший наш ответ американским битникам. Это серьезнейший, роскошный, замечательно сделанный трэш. Там же вышла «Токката и фуга» Романа Богословского. Тоже произведение неожиданное, спорное и очень яркое, о котором имеет смысл достаточно подробно говорить. Вот эти книжки определяют рубеж 2020−2021 годов.

«СП»: — У нас в России появился еще один семинар. Были всем известные Липки, был Каменск-Уральский. А теперь мастерская Захара Прилепина есть в Подмосковье. Расскажи о проекте, который ты фактически возглавлял на месте.

— Неожиданная для меня история. Я долго не решался войти в проект, практически отбивался. Но когда Захар достаточно серьезно попросил этим заняться, я уже не мог отказать. Занялся — и доволен результатом и даже своей работой, что со мной редко бывает. Да, это в ущерб, может быть, каким-то текстам, каким-то другим активностям. Но я доволен, что я практически весь год этой затеей жил. По известным ковидным обстоятельствам все переносилось и переформатировалось. Тем не менее, сложилось и произошло, и я очень рад познакомиться с представителями молодого поколения литераторов. Неожиданно обрадован достаточно высоким уровнем произведений, или больше даже уровнем коммуникативной подвижности, готовности общаться, заниматься литературой, кино, журналистикой, какой-то общественной деятельностью.

Читайте также
Как Есенин и Петров без Ильфа в Финляндию хотели сбежать Как Есенин и Петров без Ильфа в Финляндию хотели сбежать Захар Прилепин о фильме «Декабрь», который будет посвящён последним дням жизни Сергея Есенина

Мы никого по политическим взглядам, близкому мировоззрению не отбирали, но молодые авторы, в большинстве, оказались так или иначе ориентированными в сторону традиционных ценностей, патриотических, государственных. Это очень приятное открытие. А потом — само по себе общение с молодыми талантами бодрит и заставляет к себе строже относиться. Многих людей уже куда-то продвинули, есть яркие имена. И меня удивило, что у нас захотели поучиться уже состоявшиеся авторы — Аня Долгарева, тот же Саша Пелевин. Они очень серьезно к этому отнеслись и работали во втором потоке. Да, к сожалению, третий поток мы перевели в онлайн, но там тоже много интересного — людей, открытий.

Я считаю, что проект должен дальше жить. Как он будет развиваться, мы подумаем. Но это очень серьезный культурный проект. И перечислю своих товарищей, без которых его бы не было: Дмитрий Кузнецов, Олег Демидов, Сергей Ершов, Матвей Раздельный. Не говоря о выдающихся совершенно преподавателях, лекторах, которых нам удалось туда затащить. Получилось круто! Это для меня главный результат года, хотя и книжка вышла, и печатались тексты, и я стал вместе с Елизаровым лауреатом Нацбеста как его номинатор, что тоже замечательно. Но главным достижением я считаю именно мастерскую.

«СП»: — Какие собственные планы на 2021?

— Буду заниматься Лимоновым, о чем я уже сказал. Сам Эдуард Вениаминович был посвящен в эти планы и к ним достаточно серьезно относился. И обязательно должен закончить книжку, которую мы с моим издателем Вадимом Левенталем придумали. Она будет посвящена современной русской литературе, правда, с некоторой ретроспективой в 1990-е и 2000-е годы. Это будут своеобразные уроки новейшей истории через литературу, книжка о текстах, которые, не прозвучав в свое время — или не должным образом прозвучав, — определили следующие эпохи.

Последние новости
Цитаты
Владимир Рожанковский

Эксперт «Международного финансового центра», LIFA

Герман Садулаев

Писатель, член КПРФ

Константин Ордов

Заведующий кафедрой финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова

Комментарии
В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня