Культура / Кино и театр
12 января 12:05

«Деменция» Варлама Шаламова

В прокат вышел фильм о последних днях писателя. Что в картине не так, рассказывает наш кинокритик Дмитрий Селезнёв

1842
На фото: афиша фильма Дмитрия Рудакова «Сентенция»
На фото: афиша фильма Дмитрия Рудакова «Сентенция» (Фото: kinopoisk)

Нет, не «Сентенция», а «Деменция» — такое название бы больше подошло для фильма некого Дмитрия Рудакова о Варламе Шаламове, который идёт сейчас в прокате.

Эта картина о последних днях писателя в доме престарелых. Фильму дали имя одного из написанных им рассказов. В нём осужденный, в прошлом интеллигент, а теперь «доходяга» в лагере, оказавшись в лучших, чем на прииске, условиях, вспоминает необычное слово «сентенция». И от того, что знание, которым он когда-то обладал, пусть и в таких малых дозах, возвращается к нему, его преисполняет чувство восторга.

«Я прокричал это слово, встав на нары, обращаясь к небу, к бесконечности: — Сентенция! Сентенция! И захохотал», — пишет Шаламов.

В этом рассказе кроется горькая ирония — несмотря на звонкое и радостное звучание этого слова, одно из его значений — судебный приговор.

Читайте также
Можно ли назвать Горбачева предателем? Можно ли назвать Горбачева предателем? Почему наши политики верили Западу. Неожиданный взгляд

Прекрасный, короткий и ёмкий рассказ. Прочитайте! И вся проза Шаламова проста, выверена и понята. Чего не скажешь о фильме «Сентенция».

Фильм снят в стилистике аллегорического и абсурдистского кино Одним критикам он напомнил Беккета, другим — Линча, третьим — и того, и другого. У меня же сложилось впечатление, что слабоумием, которому так много уделяется внимания в фильме, болен сам режиссёр.

Картина начинается со сцены в советском доме призрения — безумного диалога двух выживших из ума стариков. К ним приводят Шаламова. Его заводит в комнату кагэбэшник в костюме и галстуке (тут, наверное, аллюзии на «В ожидании Годо»). Службист кормит с ложечки Шаламова баландой и приказывает ему: «Больше ни слова». Шаламов утвердительно мычит в ответ.

В принципе, первой сцены вполне достаточно, чтобы понять, что хочет сказать автор. Однако фильм длится в общем полтора часа, и только профессиональный долг заставил меня преодолеть брезгливость и досмотреть его до конца.

Варлам Шаламов, писатель со сложной и трагической судьбой, оказался нужен автору только в состоянии слабоумия. Мычащий, еле ходящий Шаламов, Шаламов, выживший из ума — автору не откажешь в «деликатности и такте». Помимо Шаламова в фильме есть ещё два героя, почитатели его творчества. Они приходят к нему в палату и вытягивают из него последние стихи. Они похожи на мошенников, которые ждут, пока умрёт старик, чтобы унаследовать его квартиру.

В конце автор не отказал в удовольствии раздеть немощного старика и ремнём постегать — это проделывает кагэбешник из первой сцены (снова Беккет?). В конце же он привязывает Шаламова к стулу и утаскивает во тьму коридоров (это, наверное, Линч, Кафка, Оруэлл). На протяжении всего фильма на заднем фоне что-то скрежещет, стукает, завывает — по-видимому, таким художественным образом создаётся атмосфера тоталитарного советского прошлого, в котором жил писатель. Верно же я всё понял?

Почему-то либеральная творческая и потребительская интеллигенция до сих пор считает Варлама Шаламова «своим». А как же! Ведь Шаламов 16 лет провёл на Колыме, был убеждённым антисоветчиком. Кому как не ему клясть советским режим! Всё, конечно, так. Кроме одного — никогда Шаламов антисоветчиком не был. «Я — честный советский писатель», — это цитата из его открытого письма в «Литературную газету», написанного в феврале 1972 года. В этом письме Шаламов высказал возмущение, что его рассказы без его разрешения стали печатать в антисоветских изданиях за рубежом.

Шаламова упрекали, что он допустил слабость и написал это письмо под давлением. Упрекающие, видимо, судили по себе. Упрекать в слабости Шаламова после того, что он пережил в колымских лагерях, — вот где чистый абсурд.

Никогда Шаламов не был диссидентом. Более того, диссидентов Шаламов презирал. Особенно после дела диссидентов Петра Якира и Виктора Красина, когда те на следствии дали показания против 200 человек.

Имя Шаламова часто видишь рядом с именем Солженицына, через запятую. Но лагерный опыт Солженицына по условиям, сроку, по степени страдания не сравним с тем, что пережил Шаламов. «Один день…» Солженицына кажется просто неприятным недоразумением по сравнению с лагерной жизнью Варлама Шаламова. Что же это у вас за лагерь, писал Шаламов Солженицыну, где нет вшей и блатных, зато у зеков есть ложки, матрасы и валенки? Мне бы такой лагерь, «завидовал» он.

Солженицына Шаламов быстро раскусил. С ним у него были разногласия, как политические, так и этические и эстетические. Шаламов обвинял Солженицына в проповедничестве, которое, на его взгляд, губит литературу. А Солженицын, в свою очередь, попрекал Шаламова, что тот на самом деле не написал ни строчки, обличающей советский режим. Это действительно было так, Шаламов был чистым художником, ему чужды были политические игры.

Читайте также
Как демократы уничтожают Трампа через своих юристов Как демократы уничтожают Трампа через своих юристов Юристы демократической партии США всерьёз взялись за действующего президента Америки

С другой стороны, конечно, «красным патриотам», особенно недалёкого ума, Шаламов чужд. Не вписывается жизнь Шаламова в их картину идеального СССР. Вот, например, блогер Реми Майснер, сытый патриотический сталинофил, подхихикивая, разбирает на канале у Гоблина «Колымские рассказы». Упрекает Шаламова в мещанстве (!), утверждает без стыда красный блогер, что не так всё было на Колыме, как описывает Шаламов. Что, дескать, в лагере были другие порядки и условия — уж ему-то, блогеру, видней! Что клевещет Шаламов на советскую действительность, что сидел писатель в лагере на самом деле не полжизни, как написано в предисловии к его книге, а всего лишь четверть.

Поразительная наглость и цинизм! Нет — не половину и не четверть, а несколько своих жизней сидел Шаламов, десятую часть и одной из них не смог бы, наверно, пережить этот весьма упитанный блогер-марксист (так он себя позиционирует). И достаточно сравнить его румяную и довольную своей низостью морду с аскетичным и угрюмым лицом Шаламова, чтобы понять, за кем правда.

Жизнь Варлама Шаламова, русского писателя с тяжёлой судьбой, чрезвычайно интересна. Ведь, помимо своих лагерных мытарств, Шаламов интересен, как ценный свидетель Москвы 20-х и начала 30-х годов. Молодой Шаламов тогда активно «варился» в культурной жизни. Он ходил на кружки, на выступления писателей, на поединки поэтов. Он смотрел театральные постановки Мейерхольда и Станиславского. Видел Маяковского, Луначарского, Троцкого, Горького, многих других известных писателей и деятелей того периода.

Неужели нельзя снять достойный фильм о нём?

Последние новости
Цитаты
Дмитрий Дробницкий

Американист

Вячеслав Бобков

Заведующий лабораторией уровня и качества жизни Института социально-экономических проблем народонаселения РАН

Вячеслав Тетёкин

Политик, общественный деятель, КПРФ

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня