Горький и дорогой сахар: минсельхоз достал из кладовки Госплан

Анекдот из советских времен: «Военный парад на Красной площади. Вслед за стратегическими ракетами с ядерными боеголовками идет колонна людей в одинаковых серых костюмах, шляпах и ботинках. На трибуне мавзолея шепот: «А это что за войска?». Министр обороны поясняет: «Это не войска. Это сотрудники Госплана. Но они тоже обладают страшной разрушительной силой»…

Похоже, у современной российской власти тоска о временах Госплана неизбывна и неистребима. Все-то бы власти зарегулировать так, чтобы муха не пролетела на сладкое. В итоге все слиплось в доме правительства: в стране преизбыток сахара, а паника такая, что вводятся квоты на его поставку в торговые сети, стоит ребром вопрос об оперативной отмене ввозных таможенных пошлин на сахар, чтобы поставками из-за рубежа, случись реальный дефицит, прикрыть опустевшие сахарные полки в магазинах…

5 апреля Минсельхоз вместе с производителями сахара начал работу по распределению объемов поставок сахара в торговлю: у каждого завода теперь будет квота на изготовление и продажу товара рознице и сопутствующие им дотации — 5 рублей за каждый килограмм сахара, который заводы продадут торговым сетям по фиксированной цене, то есть по 36 рублей за 1 кг.

Новую схему поставок сахара в розницу эксперты называют «непростой», отмечая что компании раньше по ней не работали и окажутся в тупике, если, например, у них кончится сахар при не до конца выполненных обязательствах. Ответ вроде бы очевиден — закупить у заводов дополнительные объемы и поставить их в магазины.

А если оптовая цена вырастет до такого уровня, что полученные дотации никак не оправдывают эти непредвиденные затраты? Или, хуже того, просто нечего будет закупать?

Быть такого не может? Тогда почему, как в марте сообщила пресс-служба правительства РФ, Россия обсуждает с ЕЭК вопрос об отмене ввозных пошлин на импорт белого сахара с 15 мая по 31 августа в объеме около 350 тысяч тонн? При этом в торговом блоке ЕЭК сообщали, что комиссия может оперативно принять решения о снятии ввозных пошлин на сахар при условии, что его дефицит будет подтвержден.

То есть правительство подстраховывается от дефицита. Почему, если производство сахара в России в последние годы превышает потребление? Например, объем производства свекловичного сахара в 2019—2020 сельскохозяйственном году (с августа 2019-го по июль 2020-го) в России составил порядка 7,6 миллиона тонн, а его потребление — около 6 миллионов. Значительные объемы выпуска привели к формированию существенных товарных запасов, что в свою очередь повлияло на снижение цен на сахар.

Пересластили, посчитали в Минсельхозе, и в 2020 году посевные площади по сахарной свекле были сокращены.

«Сознательно сократили?», — уточнил на совещании 5 апреля президент Владимир Путин.

«Сознательно сократили, потому что упала рентабельность по производству сахарной свеклы, — подтвердил глава Минсельхоза Дмитрий Патрушев. — Объем, который был, позволил произвести такое количество свеклы, что она очень сильно упала в 2019 году в цене. И поэтому сознательно сократили, но в этом году будем наращивать объёмы по сахарной свекле для того, чтобы собственное производство у нас было на уровне, и мы могли обеспечить собственное население сахарной свеклой».

Чуть погодя, министр добавил: «И надеемся, что погода позволит собрать достойный урожай».

То есть закрутили, теперь будут откручивать обратно, да еще и на всякий дефицитный случай и с оговорочной на погоду. К тому же вводят квоты на поставку и снижают пошлины на ввоз сахара из-за рубежа. Очевидно же, что ситуация с сахаром никак не хочет складываться по правительственному сценарию.

А ведь большое количество экспертов предупреждало Минсельхоз, что в стране случится рост цен на сахар из-за сокращения производства. Об этом напомнил экономист, директор Института проблем глобализации Михаил Делягин: «Минсельхоз еще, по-моему, при этом стимулировал замещение посевных площадей под сахар посевными площадями под рапс. Потому что рапс — это экспортоориентированная культура. В результате цены взлетели на 71%. Как и говорили специалисты. И ни один виновный не был наказан. Поэтому, если Минсельхоз теперь что-то утверждает твердо, то я бы напрягся… И я бы небольшой запасец (килограмма три-четыре) сделал», — сказал Михаил Делягин.

Вот это дергание административными рычагами в экономике очень походит на попытку повторить советский опыт плановой экономики (см. анекдот в начале материала). Производители и эксперты считают, она также окажется безуспешной и предлагают, как уже сообщала «СП», отпустить цены, но дотировать производителей через продовольственные дотации малоимущего населения (в том числе талоны — а этого ой как не хочет гордый режим эффективных менеджеров) и повышение реальных доходов населения.

— Эта проблема надуманная, и она должна быть в кратчайшие сроки решена, причем по всем продовольственным товарам. Надо идти к стабильности цен и даже к понижению цен и улучшению качества. Это вполне осуществимое программное, системное решение. А не так, как сейчас, беготня и суета. Отсутствует долговременный курс, позволяющий осуществлять опережающее реагирование, — считает экономист, президент Союза арендаторов и предпринимателей России Андрей Бунич:

— Все эти заморозки цен, квоты — это все временные решения, как система это не работает. По всем уже группам продовольственных товаров происходят какие-то эксцессы, растут цены. Я думаю, что недостаточно конкуренции на рынке. Есть монополия производителей, которые находятся в лучшем положении. Есть барьеры входа в этот сектор. Малые и средние предприятия затрудняются, а иногда и вообще не могут сбыть свою продукцию. Проблемы с доступом на рынок, логистические проблемы. Недостаточно развиваются локальные рынки вокруг городов. Получается избыток сельскохозяйственной продукции, а в результате выросли цены. Это же нонсенс.

При этом доходы населения упали. Никакими экономическими законами объяснить такое невозможно. Кроме как монополизмом внутри сектора и злоупотреблением, таким, как сговор — между торговыми сетями, в оптовом звене, где происходит много накруток, когда пользуются своим монопольным положением.

Это должно быть постоянной работой правительства. А не так, что президент страны вмешался и все сразу забегали. И надо постоянно мониторить не только цены, а еще производственные площади, потенциальные мощности — сейчас для этого есть цифровые технологии, позволяющие заранее видеть из центра и довольно точно прогнозировать развитие ситуации и заранее расшивать узкие места. Можно в рабочем режиме резервировать продукцию, договариваться, чтобы производитель в случае необходимости по запросу государства, обеспокоенного возможностью возникновения дефицита, мог увеличить объемы производства того или иного вида сельхозпродукции. К тому же, есть и закупки в государственные резервы. Это как на валютном рынке Центробанк закупает и создает валютные резервы. Это все немного в измененном виде работает и на продовольственном рынке, где тоже можно и временами нужно делать интервенции.

«СП»: — Многие называют нынешние меры правительства возвратом Госплана…

— Госплана в нынешних условиях уже быть не может. К тому же известно, чем это дело в советское время кончилось. Тогда тоже пытались решить проблемы дефицита планированием, но так и не решили, потому что дисбалансы накручивались и накручивались. Поначалу это было не видно, а потом все рвануло разом. Понятно, что это система неработающая — директивное, прямое управление экономикой, особенно в таких секторах, которые предрасположены к рыночной конкуренции. Госплановские методы возможно применить только в ОПК (оборонно-промышленный комплекс). Это отдельный закрытый сектор. А если начать в остальном указывать, кому и чего делать…

Опыт такой печальный, но тем и ценный — есть. В Советском Союзе планирование сразу начало давать сбои, как только закончилась военная ситуация, и экономика стала усложняться. Стало уже не так — надо столько-то танков, столько-то патронов выпустить, а остальное — по остаточному принципу. В 50−60-х годах плановая экономика начала сбоить. Отсутствовали ценовые сигналы, поскольку цены назначались. Из-за отсутствия такой реальной обратной связи непонятно было как эффективно инвестировать в этих условиях. Над этим, конечно, работали — институты создавались, чтобы как-то совместить планирование с функционированием хозяйствующих субъектов. Была создана Система оптимального функционирования экономики (СОФЭ). Это были попытки как-то исправить недостатки административного планирования. Но все это шло вяло, а проблемы стремительно нарастали, и в 80-х годах эти несоответствия заявили о себе в полный голос. Итог известен. Поэтому я считаю, что все эти госплановские штучки — это путь в прошлое. А наша страна должна идти в будущее. Современные технологии позволяют создать совсем другие системы — гибкого реагирования.

«СП»: — Выходит, все-таки надо вмешиваться в экономические процессы?

— Но не диктовать. Командовать никем не придется, люди сами все сделают — так, как надо и по уму. Вмешиваться только по самому минимуму, и только когда алгоритмы будут показывать, где и чего не хватает в перспективе. Все это автоматически будет регулироваться самими рыночными механизмами. Кстати, так уже и происходит со многими группами товаров в мире. Потребитель только захотел что-то приобрести, а алгоритм уже уловил это, включились маркетинговые механизмы, и где-то в мире на основании полученных сигналов срабатывает старт производства. А что будет дальше? И тут мы опять со своим Госпланом из кладовки и административно-командной экономикой…