Тропический облом: Пора понять, что в конечном итоге бурить выгоднее у нас, а не за океаном

Администрация американского президента Дональда Трампа примерно за 10 дней до захвата венесуэльского лидера Николаса Мадуро предлагала своим нефтегазовым компаниям подготовиться к возвращению в южноамериканскую страну при условии вложения крупных средств в восстановление отрасли, которая находится в кризисном состоянии, пишет Politico.

Обстановка на мировом рынке нефти будет зависеть от степени воздействия США на соответствующую отрасль Венесуэлы, отметил политолог-международник Геворг Мирзаян. Пока из значительных факторов действует только морская блокада, мешающая экспорту венесуэльской нефти.

Но пока венесуэльские власти не передают американцам полный контроль над месторождениями, а Chevron продолжает работать в Венесуэле в штатном режиме.

Так как события в Венесуэле могут повлиять на нефтяной рынок и, как следствие, на экономическую ситуацию в России?

Член наблюдательного совета Гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров Александр Разуваев полагает, что венесуэльский конфликт не повлияет на российскую экономику.

— Не думаю, что акции «Роснефти» упадут или произойдет серьезный скачок стоимости золота, потому что по сути все уже закончилось. В 2024 году товарооборот между Россией и Венесуэлой составил лишь $200 млн при общем внешнеторговом обороте $716,9 млрд.

Нас венесуэльские проблемы мало касаются. Российские накопленные инвестиции в южноамериканскую страну с моей точки зрения в любом случае потеряны из-за высокой себестоимости местных проектов.

В любом случае речь не идет про потерю ликвидных средств. Правда китайцы потеряли в инвестициях намного больше в связи с конфликтом.

В Венесуэле очень большие запасы нефти, но себестоимость добычи при этом достаточно высокая. Сейчас венесуэльцы добывают менее 1 млн баррелей в сутки (б/с), и если ранее добывали 3−3,4 млн, и при возвращении к прошлым показателям нефтяной рынок поменяется не так сильно. К тому же придется достаточно долго наращивать добычу, инвестировать в производство.

«СП»: Что будет происходить с российской нефтью и валютой?

— Рубль в условиях существенного бюджетного дефицита 1,6% ВВП (3,786 трлн руб.) должен слабеть, но явно не из-за венесуэльского фактора.

Минэкономразвития заложило в рамках прогноза 92,2 руб. за доллар в 2026 году, пока стоит ориентироваться на этот рубеж.

От санкций и больших дисконтов на Urals Россия теряет намного больше. С точки зрения экономики российским компаниям лучше бурить и осваивать нефтегазовые месторождения в Арктике, чем в географически удаленных от нас странах.

России рациональнее будет заниматься консолидацией евразийского пространства, прежде всего речь идет про поддержку хороших торговых и экономических отношений с Белоруссией, Казахстаном, Китаем, Индией и Турцией.

Кстати, не уверен, что белорусско-венесуэльская торговля понесет большие потери сейчас, поскольку она во многом велась через порт Клайпеды. То есть она уже подверглась серьезным ограничениям на фоне обострения отношений между Литвой и Белоруссией.

Заместитель гендиректора Института национальной энергетики, главный редактор «ИнфоТЭК» Александр Фролов в разговоре с «СП» обратил внимание, что события в Венесуэле, если не будут как-то существенно меняться, не окажут никакого влияния на российский экспорт нефти и цены на нее.

— Основные события произошли в субботу, и информационный эффект к 5 января будет резко снижен, если и будет вообще заметен. Учитывая крайне индифферентное отношение к ситуации ОПЕК+, которое было продемонстрировано в ходе заседания 8 государств организации днем 4 января, нефтяной рынок может в моменте отреагировать как угодно, но за несколько суток любое влияние будет сведено на нет, если вообще будет.

Венесуэла сама по себе не является крупным игроком на нефтяном рынке. Если поставляемые объемы страны вдруг исчезнут, то они будут предельно оперативно замещены другими экспортерами.

«СП»: Предвидится ли повышенный спрос на «тяжелую нефть»?

— Непонятно, почему это должно произойти. Если сравнивать наиболее массовые и экспортируемые сорта венесуэльской нефти с Urals, то в среднем она обладает большей плотностью по API: 18−26° против 32°. Российская нефть по этому параметру средняя. Для сравнения, у легкой американской WTI — примерно 40°.

Нужно еще понимать, что Urals поставляется на мировые рынки в объеме порядка 2,5 млн б/с, а в Венесуэле вся добыча нефти составляет 1 млн б/с, из которого экспортируется 600−650 тыс. б/с. А у России есть и другие сорта нефти, в том числе более «легкие».

«СП»: Но все же Венесуэла занимает первое место по запасам нефти в мире…

— Прямолинейный подход в анализе обстановки не поможет. Вопрос не только в ценности тех или иных сортов. Запасы Венесуэлы оспариваются даже теми организациями, статистика которых признается даже ОПЕК, наряду с Ираком, Канадой и рядом других государств.

Логика того, что все стремятся в страну с наибольшими запасами нефти, не работает. Добыча в стране находилась на уровне 3,2 млн б/с в 2007—2008 годах, которая сократилась на фоне нефтяного кризиса до 2,5−2,7 млн б/с.

Но в 2014 году начался новый кризис. Производство нефти упало до 1,5−1,7 млн б/с к 2018 году.

Ввод санкций администрацией Трампа в 2019 году привел к падению добычи ниже отметки 1 млн б/с. При правлении Джо Байдена санкции против Венесуэлы ослаблялись, но за 2023−2025 годы добыча выросла лишь на 150 тыс. б/с.

«СП»: Могут ли американские компании все же нарастить добычу в Венесуэле?

— Даже если представить удивительный сценарий повышенного внимания американских компаний к Венесуэле, которые там уже и так работают, то стоит вспомнить, что по прогнозу Управления энергетической информации (EIA) американского Минэнерго в 2026 году в США ожидается небольшое снижение добычи на 100 тыс б/с, до 13,58 млн б/с.

Это напрямую вызвано ценовым давлением, потому что в американской нефтяной сфере невозможно поддерживать необходимую для поддержания текущей добычи инвестиционную активность. Речь даже не идет о росте.

Американские компании могут вложить деньги в венесуэльскую добычу, но непонятно ради чего — чтобы цены обвалились еще быстрее? Так, в марте 2015 года добыча в США достигла пика — 9,32 млн б/с, а потом на фоне нефтяного кризиса стала сокращаться на 1,2 млн б/с. В Венесуэле наблюдался аналогичный тренд.

Конечно, эффективность добычи с того времени выросла, но доллар тоже подешевел. $60 за баррель в 2014 году и текущие $60 за баррель — это разные цены, учитывая инфляцию американской валюты.

Думаю, что нефтяники не захотят повторять эффекты от прошедших нефтяных кризисов. Если вопрос заключается в конкуренции с ОПЕК+, то почему тогда государства альянса не захотят в ответ наращивать добычу? Тем более эффект уже есть, США собираются сокращать добычу, а основные стран ОПЕК — нет. Себестоимость арабской нефти в любом случае будет намного ниже, чем в США.

Поэтому в лучшем случае в Венесуэле при уровне цен в $60−65 за баррель, если снять санкции, получится нарастить производство нефти на примерно 500 тыс б/с, если исходить из ценового фактора, который наблюдался на протяжении последних 15 лет.

Если цены на нефть опустятся до $50 за баррель, то Венесуэле будет тяжело поддерживать даже текущий уровень добычи. Если цены будут значительно выше, то можно добыть больше, но в таком случае будет больше шансов попасть в избыток предложения, который в свою очередь грозит новым обвалом цен.

---

Последние новости о рынке нефти, газа, а также стоимости бензина и дизеля, — в теме «Свободной Прессы».