Шторм на финансовом рынке: Самое время вспомнить слова Геннадия Зюганова об СВО

Российский фондовый рынок падает уже много недель подряд, а на минувшей неделе это падение перешло в обвал. Вслед за фондовым рынком обвал перекинулся на рынок облигаций, а затем — и на валютный рынок. В чем причина этого шторма, и каковы перспективы?

Для начала несколько цифр для понимания масштаба событий. По итогам торгового дня в пятницу индекс Мосбиржи составил 2286 пунктов (внутри дня он опускался почти до уровня 2200 пунктов, но резко отскочил на новости об отзыве лицензии у одного недобросовестного брокера).

Указанные уровни гораздо ниже, чем было, например, в декабре 2024 года (порядка 2400 пунктов), когда ключевая ставка (КС) составляла 21% и все ожидали, что ЦБ на очередном заседании ее поднимет до 23%. Тогда регулятор неожиданно оставил КС на уровне 21%, и рынок полетел вверх.

Еще более красноречиво характеризует нынешнюю ситуацию динамика такого показателя как «капитализация фондового рынка как процент от ВВП».

Читайте также

Профессор Катасонов: О топливном кризисе надо было говорить на ПМЭФ-2026. Но угрозу предпочли не заметить Маскировка проблем, как и невнятная реакция властей, всегда чреваты последствиями для страны

Этот показатель более информативен, чем индекс Мосбиржи в номинале, поскольку последний считается в рублях и потому сильно искажается накопленной инфляцией. Как мы помним, президент Путин когда-то установил нашему правительству целевой ориентир — к 2030 году довести капитализацию российского фондового рынка до 66% от ВВП.

Это было феврале 2024 года; тогда капитализация была вдвое ниже желаемого президентом таргета — она составляла порядка 33% от ВВП. А сейчас она упала до 20% от ВВП. Примерно столько же было на пике кризиса 2008 года и на минимумах 2022 года (18−20%).

Еще одна красноречивая цифра: к концу прошлой недели российский рынок акций показал серию из 16 недель непрерывного падения. Такого раньше не было никогда; прежний антирекорд составлял 10 недель.

По глубине падения нынешняя серия все еще уступает прежним большим обвалам рынка (например, началу ковидного кризиса или февралю-марту 2022 года), но даже в тех эпизодах между неделями падения изредка попадались «отскоки» — то есть недели «всплесков оптимизма», по итогам которых индекс рос.

Сейчас же такого нет, и это показывает, сколь мрачное настроение царит в настоящее время на российском финансовом рынке. Нынешнее падение — это не паника на ярких эмоциях, а усталость и депрессия.

Вслед за фондовым рынком повалился и рынок облигаций, в частности, государственных; в последние три недели падение там идет с ускорением. Инвесторы избавляются от российского госдолга. За минувшую неделю индекс гособлигаций RGBI упал на 4.1% до значений октября прошлого года, когда КС была на уровне 17%. Доходности по длинным бумагам к концу недели уверенно превысили 16%.

Минфину даже пришлось отменить аукцион по размещению ОФЗ, который должен был состояться в минувшую среду. Но в какой-то момент занимать ему все-таки придется, причем в больших объемах, ведь надо же как-то финансировать разбухший дефицит бюджета. Возросшие доходности госбумаг выльются в дополнительные бюджетные расходы на обслуживание госдолга.

В какие же активы бегут инвесторы, распродавая свои портфели акций и облигаций? Как всегда в подобных случаях — в валюту. Примерно в середине июня началось ослабление рубля, и оно также идет с ускорением. В минувшую неделю оно приобрело характер обвала. По итогам недели курс доллара к рублю вырос с 73.3 до 78.1 рублей за доллар; причем это было на фоне так называемого налогового периода (в последних числах каждого месяца компании обычно продают валюту для уплаты налогов, так что последняя декада месяца обычно благоприятна для рубля).

Теперь уже можно с большой степенью уверенности утверждать, что тренд на укрепление рубля развернулся, и девальвация началась.

Откуда же такой пессимизм инвесторов? К сожалению, для него есть очень веские объективные основания. К настоящему времени на российском финансовом рынке мы видим идеальный шторм, когда несколько серьезных негативных факторов действуют одновременно и взаимно усиливают друг друга.

Основные из них — это геополитика (и, как следствие, рост дефицита федерального бюджета) и ястебиные сюрпризы ЦБ. В последнее время к этим факторам добавилось падение мировых цен на нефть, вызванное деэскалацией (вероятно, временной) на Ближнем Востоке.

Также играет свою роль общее охлаждение российской экономики: согласно Росстату, по итогам I квартала 2026 года ВВП снизился по отношению к предшествующему кварталу на 0.63% с учетом сезонности.

Обычно — при прочих равных — замедление роста ВВП приводит к снижению прибылей компаний, а значит, и размера ожидаемых от них дивидендов. Поговорим об указанных основных факторах подробнее — чтобы стало понятно, куда всё идет и что можно ожидать в дальнейшем.

***

О ястребиных сюрпризах от апрельского и июньского заседаний ЦБ мы уже подробно говорили. Суть в том, что в обоих случаях за несколько дней до заседания ЦБ получал намек от президента о желательности снижения КС, из-за чего большинство инвесторов ожидали «голубиного разворота» ЦБ, но регулятор оба раза показал стойкость к политическому давлению и «разочаровал» инвесторов своей жесткостью.

В качестве обоснования своей ястребиной позиции ЦБ указал на усиление проинфляционных факторов в ближайшем будущем: ускорение кредитования в апреле-мае и резкий рост дефицита бюджета в начале года, плюс, уже объявленное Минфином сохранение повышенного дефицита как минимум до 2028 года. Был также упомянут ожидаемый рост цен на топливо на фоне ударов по НПЗ (так называемые «проинфляционные факторы на стороне предложения»), но с точки зрения ЦБ важнее не разовые, а системные факторы — ускорение кредитования и повышенный дефицит бюджета, который с нами надолго.

Теперь посмотрим на другой источник пессимизма инвесторов — на то, что принято обозначать эвфемизмом «геополитика». На самом деле этот фактор основополагающий, ведь уже не для кого не секрет, что именно он является основной причиной повышенного дефицита бюджета, а значит, в значительной мере обуславливает и необходимость жесткой ДКП.

Читайте также

Профессор Родионов: Из тех, кто нам 10 лет говорит, что в следующем-то году с инфляцией все будет хорошо, никого так и не посадили Инфляция пошла в разгон. Что будет с ней к началу осени?

В последние месяцы в сфере геополитики всё стало гораздо тревожнее, чем многим казалось еще полгода назад. Мы видим, что противник пытается компенсировать свои неудачи на поле боя путем дестабилизации нашего тыла, и с течением времени он неуклонно наращивает свои возможности в этом отношении.

На таком фоне серьезные частные инвестиции практически невозможны, так как риски слишком велики и просчитать их невозможно. Вот поэтому-то и падает наш рынок. По этой же причине нет и значимых частных инвестиций в реальный сектор, особенно в создание новых производств.

Инвестиции не идут даже в импортозамещение, где, казалось бы, они должны быть очень перспективными, так как иностранцы, когда ушли, сами без борьбы отдали нам целые рыночные ниши. Но нет!

Значимых объемов импортозамещения у нас не просматривается. А причина, на наш взгляд, состоит в том, что помимо рисков эскалации военных действий и ужесточения санкций у инвесторов в импортозамещающие производства есть еще и противоположный риск — риск деэскалации, в результате которой на рынок могут вернуться их иностранные конкуренты, которые предложат более совершенный продукт по более дешевым ценам, а значит, новое импортозамещающее производство окажется никому не нужным.

Таким образом, мы видим, что сохранение неопределенности обходится нашей экономике слишком дорого. Властям следует предъявить народу понятную стратегию, которая должна привести нас к победе в обозримые сроки. Прежняя стратегия, а именно, избранная нашим политическим руководством в начале СВО стратегия отказа от мобилизационной модели экономики, больше не работает.

Эту стратегию, как мы помним, Путин обозначил в Послании Федеральному Собранию в феврале 2023 года.

Суть ее состоит в том, что тыловая экономика должна жить и развиваться, как бы не замечая военных действий, которые идут «где-то там». Эта стратегия была основана на неявном предположении, что время работает на нас, а значит, можно вести военные действия неспешно, «одной левой», что позволит сэкономить ресурсы экономики для ведения длительных военных действий и, тем самым, дождаться пока киевский режим падет сам собой из-за истощения материальных ресурсов и терпения населения.

Это был смелый эксперимент российского политического руководства: никогда в мировой истории стрáны, вовлеченные в военные действия такой интенсивности, как наша СВО, даже не пытались строить экономическую жизнь по меркам мирного времени. Так, в США (со всей их исторически сложившейся приверженностью свободному рынку) во время Второй мировой войны власти требовали принудительного сокращения объемов выпуска в неприоритетных гражданских отраслях, чтобы перенаправить дефицитные ресурсы на военные нужды.

Читайте также

Андрей Бунич: «У нас победят национально-ориентированные силы. Я надеюсь» Санкции оказались очень полезными прозападному лобби во власти, мечтающему вернуть «всё как было»

Нарастающие атаки противника на наш тыл показали, что «смелый эксперимент» не сработал: оказалось, что наш противник времени зря не теряет, а с помощью западных стран ускоренно наращивает свои возможности, и теперь уже способен наносить заметный ущерб всей нашей экономической жизни.

Следовательно, время уже не работает на нас. Значит, пора наконец отказаться от описанной выше провальной стратегии. Как заметил в одном из своих недавних выступлений лидер КПРФ Геннадий Зюганов, «Нельзя воевать наполовину. Сегодня одни воюют, другие торгуют, третьи танцуют. Так не побеждают!».

Если люди увидят, что у политической власти есть стратегия, которая ведет нас к победе, уровень неопределенности сразу уменьшится, и тогда можно будет думать о частных инвестициях.

Однако надо понимать, что такой эффект будет только от стратегии, ведущей не к перемирию, а именно к победе, то есть к обеспечению надежных гарантий того, что с территории сопредельного государства нам в обозримой перспективе (хотя бы на несколько ближайших десятилетий) не будет приходить военная угроза. Если же будет просто перемирие, то нам придется продолжать подготовку к будущим войнам, а значит, сохранятся все основные негативные факторы — и повышенная неопределенность, и огромный дефицит бюджета.

Если у нашей политической власти появится убедительная стратегия победы и перспективы прояснятся, то станут возможны массовые частные инвестиции в развитие экономики. Тогда и фондовый рынок уверенно пойдет вверх, причем этот рост будет устойчивым. И тогда для привлечения инвесторов на фондовый рынок даже не нужны будут никакие бюджетные «плюшки» (типа ИИС-3, который является аттракционом невиданной щедрости для частных инвесторов за счет госбюджета, но всё равно не привел к массовому притоку средств населения на финансовый рынок).

Именно такую картину мы, кстати, видели и в США во время Второй мировой войны. В те времена основным американским фондовым индексом был Dow Jones. В первые годы войны он неуклонно падал: за период с сентября 1939 года по апрель 1942 года потерял 37%. Это и было дно рынка, после которого начался рост. Он был вызван постепенным прояснением перспектив будущей победы, хотя до окончания войны было еще очень далеко. А с ноября 1944 года, когда стало окончательно ясно, что война идет к победному завершению, американский рынок стремительно полетел вверх.

Итак, резюмируем сказанное. Наблюдаемое в последние четыре месяца падение российского финансового рынка вызвано в первую очередь тем, что инвесторы больше не видят перспектив достижения устойчивого мира в обозримом будущем, и пока они такие перспективы не увидят, никаких инвестиций в развитие экономики у нас не будет. То есть надо сначала решить военные задачи (или хотя бы внятно объяснить людям, как планируется их решать), и только после этого можно надеяться на возобновление экономического развития вообще и устойчивого роста финансовых рынков в частности.

Авторская версия статьи специально для «СП»