Экстремизм для отвода глаз, или Точка, в которой сходятся интересы Навального и Кремля

Навальному в Россию путь заказан, это так же очевидно, как дважды два четыре. И если сейчас следователи не усмотрят в его речи на «Эхе» признаков экстремизма (а они там по ходу присутствуют), то обязательно найдется что-нибудь еще, на основании чего можно будет как следует «возбудиться».

Согласитесь, когда будет возбуждено какое-нибудь (неважно какое) уголовное дело в отношении «российского пациента», он вряд ли вернется в Россию, превратившись в мужской аналог Тихановской. В политика, который практически перестанет влиять на внутренние процессы в стране.

Да, он будет разъезжать по всяким ассамблеям и так далее, встречаться то с Меркель, то с Макроном, толкать пламенные речи, обвиняя приспешников «путинского режима» во всех смертных грехах, то есть будет создавать видимость присутствия — казаться вместо того чтобы быть. И этим дело исчерпается.

И вот этот перевод Навального из актора российской внутренней политики в фигуру чисто номинальную, вытесненную с политического поля, можно будет рассматривать как, может быть, и не триумфальную, но в тактическом отношении очень важную победу Кремля в предстоящем, точнее, уже запущенном транзите власти.

Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вспомнить недавно выпущенный инсайд о том, что Кремль дал установку «Единой России» взять на думских выборах-2021 более ¾ мандатов. Даже если эта информация не в полной степени соответствует действительности, сомневаться в данном сценарии не приходится: уж больно он соответствует логике российских властей. Вводить новых, не проверенных временем и бременем взятой ответственности (преступная «пенсионная реформа»!) игроков в Госдуму, которая будет отвечать за выбор правительства, — это, посудите сами, слишком рискованно. А вдруг взбрыкнут? И что тогда, потеря контроля? Ведь после принятия «путинской Конституции» Госдума де-юре стала потенциально очень влиятельным органом.

Ясно, что, пока конституционное большинство у единороссов, ни о какой субъектности речи не стоит, но если его не будет? О таком повороте, надо полагать, Кремль даже не думает, поскольку в данной системе такого просто не может быть. Как, собственно, и того, чтобы партия власти не взяла конституционное большинство. Благодаря трехдневному голосованию, когда результат уже де-факто предрешен, очередная «триумфальная победа» у единороссов уже в кармане.

Дело, впрочем, не в этом, но в том, что последует за итогами выборов. А последовать могут весьма нехорошие последствия — в виде массовых протестов. Очень многим представителям народа (понятно, что не всем: даже сейчас есть верные сторонники партии и не только из числа ее членов, но и тех, кто держится за эту власть в страхе, что при изменениях политической конъюнктуры может быть хуже, чем сейчас) сильно не понравится, что каким-то чудом — ну мы все прекрасно понимаем, каким — те люди, которые повышали пенсионный возраст, поднимали налоги и проч., вновь — вопреки всему! — окажутся у власти.

В этом случае протесты неминуемы (и «ковидные ограничения» тут не спасут). А в России не так уж много (в этом плане система преуспела) таких политических сил, что смогут не только вывести, но и возглавить массовое движение. И Навальный, несмотря на все его огрехи, работу на «кремлевские башни» и тому подобное, — одна из таких сил. Он реально может вывести на улицы десятки, а то и пару сотен — учитывая весь накопившей негатив — недовольных граждан с требованием отменить (а он уже призвал считать итоги выборов в Госдуму нелегитимными!) результаты думского голосования и провести новые выборы. А это очень рискованная ситуация для Кремля, беря во внимания пресловутый транзит, поскольку отдельные силы, до сих пор выказывающие максимальную степень лояльности, в новых условиях могут попытаться усилить, а то и вовсе сконцентрировать в своих руках всю полноту власти. И в этом плане улица сыграет им на руку: ведь если верно разыграть карты, то режим может не только дать трещину, но и распасться на ряд уже не собираемых в единое целое частей.

Да, пока ситуация не столь критичная, но впереди еще больше девяти месяцев, за которые финансовое состояние миллионов россиян (в добавление к уже имеющимся тем 20 млн, что за гранью бедности, и приблизительно такому же количеству, которое на подступах к этой грани) заметно ухудшится. И лучшего — в данном случае — катализатора просто не найти.

В Кремле, понятное дело, такого исхода, точнее, даже риска такого исхода определенно не жаждут. Но и делать в смысле повышения благосостояния населения ничего, по всей видимости, тоже не намерены (на что есть, конечно, свои резоны, прежде всего, устоявшаяся схема обогащения элит, к тому же бедными управлять куда легче: им не до защиты своих конституционных прав и демократии — лишь бы выжить). Поэтому остается лишь одна испытанная стратегия — купирование рисков: вытеснение с политического поля всех тех, кто мог бы составить власти конкуренцию, кто представляет опасность (к примеру, Платошкин все еще сидит под домашним арестом, Фургал с его рейтингами выше президентских — в СИЗО, а на коммуниста Левченко устроили настоящую охоту, взяв в оборот сына).

И вот в этой логике отравление Навального очень даже выгодно Кремлю (ну или одной из башен, которая ратует за стабильность и режим «осажденной крепости»). Правда, Навальный остался жив, что несколько спутало карты. Но так оно еще и лучше: можно просто не пустить в страну. Пусть оттуда представляет российскую оппозицию, пока германские власти это терпят. На призывы из-за рубежа русский человек не среагирует, а Соболь до Навального еще расти и расти, так что если ее «закрыть» на пару месяцев, то резонанса большого не будет.

Вот поэтому режим ни за что не пустит Навального назад в Россию: чтоб русский народ баламутил, смуту разводил? Э, не, брат, такого мы не позволим — вот реакция Кремля.

Но что в этой истории самое удивительное, так это то, что сам Навальный, по всей видимости, назад в Россию не рвется. Да, он не единожды уже заявлял, что его возвращение — лишь дело времени: надо в себя прийти, здоровье поправить, — но как только оклемается, так сразу — вершить судьбу Отечества. Только непохоже, что все именно так.

Никто не спорит, его риторика должна быть жесткой. Но зачем переходить рамки? Вот он обвинил Путина в том, что тот якобы причастен к его отравлению. А где, спрашивается, доказательства? А их нет — одна голословщина, обвинение же — очень и очень серьезное. Или вот недавний прецедент: зачем так строить свою риторику, чтобы аккурат подпасть под «экстремистскую» статью? Что, Навальный не понимает, куда его словеса могут привести? Отлично понимает, будьте уверены. Тем не менее — рубит только так. Не поэтому ли ему «плевать», как он сам написал, на «угрозы» СК, что он планомерно движется к тому, чтобы органы наконец-таки «возбудились» и дельце-то завели?

Ведь если так подумать, то для Навального это было бы наилучшим выходом: в России ему опасно. Тем более — сейчас, когда события могут пойти непонятно по какому пути (ну кто сможет спрогнозировать, что будет, если в самом деле Владимир Владимирович уйдет в отставку?), при том что Кремль будет изо всех сил пытаться вырулить на ту траекторию, которая ему выгодна, то есть к полицейскому государству?

Но сделать это надо так, чтобы никто даже не заподозрил Алексея Анатольевича в том, что он просто не хочет вернуться, сделать красиво, будто это все российская власть, злая и трусливая (ибо получается, что боится Навального).

И вот тут, думается, интересы Навального и Кремля сходятся: одним не выгодно, чтобы он возвращался, а ему самому — небезопасно. Поэтому, надо полагать, в этой партии они и будут подыгрывать друг другу, пока не дойдут до точки удовлетворения своих интересов, развлекая российскую общественность громкими заявлениями.

1. Через несколько часов СК опроверг sledcom.ru/news/item/1519196/ информацию ТАСС о том, что Навального проверяют на экстремизм, но разве это что-то меняет? Просто игра должна пройти определенные этапы развития — вот и все.