Протесты в Питере: кто, кого и зачем?

Вторая за две недели несанкционированная акция сторонников Навального прошла в Петербурге в минувшее воскресенье с меньшим числом участников, но с большей их агрессией. Основные события проходили на этот раз не на главной улице города Невском проспекте, который был наглухо перекрыт, в том числе, с помощью техники, а тремя километрами южнее — у Театра юного зрителя, на Пионерской площади. Протестующие, собравшиеся было близ Дворцовой площади, сориентировались довольно быстро. Оперативная информация поставлена у них, судя по всему, хорошо. В чем корреспондент «СП» имела возможность убедиться в этот день не раз.

К ТЮЗу я подъехала практически одновременно с силовиками. Там во всю уже «бурлило». Шум, крики, даже вопли слышались издалека. Кто-то выкрикивал какие-то лозунги — что именно не разобрать. Кто-то размахивал плакатом, «поплывшим» из-за сырой погоды. Видимо, писал его второпях с утра пораньше, и не дождался, когда высохнет краска. Когда к площади подъехали полицейские, бойцы ОМОНа и Росгвардии, там было уже не протолкнуться. Собралось, на мой взгляд, в общей сложности, порядка 800 человек. По другим данным, больше тысячи. Но столько она не вмешает, если, правда, не считать парковую зону с детскими площадками, где тусовались в этот день в основном случайные и «пассивные» наблюдатели.

Едва полицейские взялись призывать протестантов разойтись, как те взялись метать в правоохранителей снежки. И не только. На моих глазах, низкорослый худощавый парень, на вид не больше восемнадцати лет, зажав что-то в руке и дождавшись, когда офицер с мегафоном пройдет мимо, рванулся к нему и стал лупить по спине. Пытался и по голове — не допрыгнул. Ему на помощь из толпы выбежал здоровяк. Стукнул полицейского по шлему раз, другой, отбежал, снова подскочил, опять ударил. И стремительно назад, прятаться в толпе.

Стычки митингующих с представителями власти продолжались все три с лишним часа сомнительного действа. Человеку стороннему понять в нем что-либо было непросто. Мужчина средних лет, пристроившийся вместе со мной на пятачке между деревьями таким образом, чтобы не попасть «под обстрел» одних и дубинки других, недоумевал: «Чего все орут? Зачем пришли сюда, в центр? Нет другого места в городе, что ли? А этот Навальный — он кто такой вообще? Что для Родины хорошего сделал, что за него глотку так драть?». Хотел, мне показалось, развить свою мысль, но вдруг на полуслове замолк, потом подхватился и рванул в гущу, в толпу, молотившую кого-то с ожесточением…

Разных слов наслушалась я на Пионерской и от непосредственных участников так называемого протеста, и от вольных или невольных наблюдателей. Среди последних, кстати, были официальные представители разных партий и организаций, призванных следить за соблюдением прав человека в стране. Соблюдались ли эта права в минувшее воскресенье в Северной столице?

По мнению, например, Бориса Вишневского, лидера питерского «Яблока», «власти устраивают психическую атаку, чтобы запугать народ, заставить его сидеть дома». Однако эффект, как считает Борис Лазаревич, может оказаться противоположным. У известного блогера и публициста Дмитрия Пучкова (Гоблина) иная точка зрения: «Все эти сборища устраиваются для того чтобы добиться кровопролития. Я уверен, что им (организаторам протестов — авт.) надо, чтобы пролилась кровь. Желательно, несовершеннолетних. Такие задачи, похоже, они ставят».

Если 23 января, на первой несанкционированной акции несовершеннолетних было в целом немного, то на этот раз постоянно бросались в глаза. Мне даже показалось, что именно на них и был нынче основной расчет. Не только у ТЮЗа, но и потом, на Садовой улице, и у Законодательного собрания, что на Исаакиевской площади подростки (девушки и юноши) выглядели наиболее активными. Девушки отметились тем, что подбегали к полицейским и тут же перед ними падали на спину. Задерут ноги, замашут руками и орут. Со стороны могло показаться, что люди в форме бьют их. Силовики не сразу поняли, в чем тут фишка. Пытаются помочь упавшей встать, а рядом уже люди с камерами (не журналисты, на тех были спецжилеты), снимают «инцидент» с разных ракурсов…

Хватало и провокаций. Нападали на силовиков чаще всего сзади, исподтишка. Оскорбляли, не стесняясь в выражениях. Были попытки (несколько из них удались) вырвать у них из рук дубинку или электрошокер. На Садовой, после того, как протестующие напали на подполковника МВД, растаскивавшего дерущегося с его младшим по званию коллегой «навальнинцев», и достал табельное оружие, пригрозив им, аккурат в этот момент раздался хлопок и повалил дым. Все замерли. На мгновение повисла тишина. Бомба? Нет, слава Богу, не бомба. Кто-то зажег петарду…

О Навальном его «защитники», чем больше разгорались страсти, тем вспоминали все реже. Главное для них, как показалось, был не он сам, и не «Дворец Путина» в Геленджике, о котором говорено за последние лет десять не раз, а нечто другое. Что именно? И почему основу так называемых сторонников оппозиционера с сомнительной репутацией составили в протестных выступлениях в Петербурге преимущественно подростки и студенты? В том ли только, что они засиделись дома из-за карантина, захотелось погулять, поорать? «В Европе ведь происходит тоже самое», — как предположил в общении с журналистами Дмитрий Солонников, руководитель Института современного государственного развития? А другой политолог дал понять, что все дело может быть в деньгах, которыми «легко увлечь эту возрастную категорию россиян и не в такие дебри». По некоторым данным, впрочем, неофициальных, предположительных, «и неделю назад у Гостиного двора собравшимся раздавали некоторые сумы, и нынче обещали». Стипендия-то у наших студентов, как известно, копеечная.

А что же власть? Разве не знала о планах местного штаба Навального? Знала. Готовилась. Но ничего лучше силового давления, к сожалению, не придумала. Один в один продублировала меры, принятые в Москве. Получив в результате такой же, как там, невеселый результат: более полутора тысяч задержанных. Сотни административных дел. Суды. Штрафы. Шишки. Травмы и своих, и «чужих»…