Зимний Путин в Гаграх: Что там в Абхазии? Опять стреляют!

От Сочи, где находится резиденция российского президента Владимира Путина «Бочаров ручей», до Сухума 146 километров по дороге, до Гагры и того меньше — 63 км. Впрочем, Путин редкий гость в Стране Апсны, последний раз он бывал здесь в 2017 году (до этого лишь в 2013-м), прилетал тогда на вертолёте и провёл в Пицунде переговоры со своим коллегой Раулем Хаджимбой. Сейчас у Абхазии другой президент — Аслан Бжания, вероятно, что не последний в ближней перспективе, судя по событиям в Сухуме.

В новейшей истории Абхазии, начиная с 1994 года, в отличии от России, сменилось пять президентов и ещё было шесть исполняющих обязанности. Все выборы и предшествующие им события не обходились без стрельбы, как минимум в воздух. Вот и сейчас на улицах абхазской столицы не всё спокойно, опять звучат выстрелы. Президенту Аслану Бжания пришлось даже прервать визит в Москву и вернуться в Сухум, похоже, что и под очередным «хозяином» Абхазии «трон» закачался.

А ведь он так рассчитывал на нынешнюю встречу с Путиным, с которым виделся первый и единственный раз ровно год назад, 12 ноября 2020 года, в Сочи. Тогда был обласкан российским президентом, который заявил, что Россия «остаётся партнером номер один» для Абхазии, более 70 процентов всего экономического оборота республики — с Москвой. Говорил Путин и о развитии сотрудничества, не только в сфере туризма, но и сельского хозяйства, телекоммуникаций и пр. Вероятно, что и сейчас Бжания рассчитывал на новые соглашения, потому и обошел ряд министров, но до Путина добраться не успел — события в собственной стране позвали в обратный путь. Может оно и к лучшему, чем меньше знают о событиях в Абхазии в Кремле, тем спокойнее действующей власти.

Чем нам видится Абхазия? Мандарины уже как-то пожухли и особого спроса не имеют. Остались пляжи и курорты, которые теряют популярность на фоне Сочи и Крыма (там хоть безопаснее). Остаются геополитические интересы. Абхазия — некая прослойка, буферная зона, между оплотом НАТО на Кавказе — Грузией. У нас там группировка, военная база и пограничники. Это исключительно в военном плане и терять такую позицию нельзя. В экономическом плане Абхазия полный «ноль» — сколько бы не вливали туда денег, особого эффекта нет и не предвидится. Весьма сомнителен и фактор развития курортного бизнеса, российские туроператоры ориентированы в большей степени на отечественные черноморские курорты.

И если на курортах Абхазии сезонное затишье — на градуснике плюс 12, теплее, чем в Москве, но пляжи пустуют, редкий курортник рискнет приехать в такую погоду в Пицунду или Гагру, то вот в столице, в Сухуме, «жарко» — зацикливает политический градус. Что же происходит в Абхазии, о чём не знает президент Путин?

— В Абхазии «День народного единства» не празднуют, — разъясняет ситуацию писатель и журналист, автор книги «Абхазский крест» Владимир Попов. — Однако, 4 ноября у здания Администрации президента в Сухуме проходило, наверное, сразу три митинга, причём единство присутствовало везде: и на митинге ветеранов, и среди оппозиционеров, к ветеранам тут же примкнувшим, и на демонстрации трудящихся, трудящихся в бюджетной сфере, спешно собранных властью для собственной поддержки.

События, предшествующие большому скоплению народа известны. 30 сентября в центре Сухума сотрудниками правоохранительных органов, включая руководство МВД, были избиты депутат парламента и ветераны войны из села Адзюбжа. В течении следующего месяца в Абхазии искали справедливость: жители Адзюбжи вступились за своих ветеранов и потребовали от президента Абхазии отставки главы МВД Дмитрия Дбара, принимавшего непосредственное участие в инциденте. Аслан Бжания временно отстранил министра от должности на время проверки, и спешно отбыл в Москву. Представители оппозиции тут же воспользовались возможностью набрать политические очки и поводом для очередной революции, а ветераны создали новую политическую силу — Объединённый Совет ветеранов, которая тут же стала главной надеждой народа. На две давно существующие партии надежд уже почти никто в стране не возлагает — они, сменяя друг друга во власти, уже много раз демонстрировали собственную несостоятельность во всём, кроме личного обогащения.

За время отсутствия Бжания проблема сама-собой не решилась, первому лицу страны пришлось возвращаться и общаться с ветеранами, вооруженному результатами прокурорской проверки и с большим количеством сотрудников собственной охраны, что не поспособствовало взаимопониманию — и требование ветеранов осталось прежним, с чем президент Абхазии и удалился в Россию уже во второй раз. Раньше за ним подобного служебного рвения спешно решать государственные вопросы в Москве замечено не было.

Между тем, и на этот раз политический кризис только углублялся: ветераны проявляют твёрдость, а руководители оппозиционных сил потирает руки, радуясь поводу для нового переворота и скорой возможности вернуться в свои кресла, которые потеряли почти два года назад. Президент же отсутствовал «по важным государственным делам».

Вся страна осуждала поступок сотрудников правоохранительных органов, все сочувствовали ветеранам, даже — включая президента, вернувшегося в Абхазию уже второй раз, но так и не отправившего в отставку министра внутренних дел. В этом наблюдалось редкое народное единство.

Именно на 4 ноября и был намечен митинг протеста, но здесь уже никакого единства не было. За день до заявленной Советом ветеранов акции Аслан Бжания своим указом всё-таки оставляет в должности Дмитрия Дбара, а работники бюджетной сферы настойчиво приглашаются на другой митинг — в поддержку президента, и тоже 4 ноября. Таким образом у здания Администрации президента случилось сразу три митинга: ветеранов, оппозиционеров и сторонников действующей власти. Последних впоследствии поблагодарил лично президент, но к представителям оппозиции он предусмотрительно не вышел, как, впрочем, и к ветеранам.

На митинге ветеранов оппозиционеры привычно клеймили власть, иногда, впрочем, вспоминая и о печальном инциденте, но больше, конечно, красуясь на публике и преследуя личные политические цели. Ветераны же были не столь многословны, стояли за справедливость. Бюджетники — стояли за зарплату, впрочем, с такой оппозицией, многие считают, что и нынешнюю власть поддержать не грех.

В общем, революции не случилось. Даже несмотря на то, что оппозиционеры её обещали ещё до отвратительного происшествия 30 сентября. Вместо революции — резолюция: требование отставки уже не министра внутренних дел, а президента.

И всё же в одном в Абхазии все едины: никто в стране подобного обращения с ветеранами не оправдывает, даже президент. Теперь ему следует вспомнить недавнюю историю своей страны — требования отставки президента — всегда заканчивались его отставкой.

— Новейшая история Абхазии это трагедии, победа, надежды и разочарования, — продолжает писатель Владимир Попов, который был тяжело ранен в Абхазии в 1993 году, а потом неоднократно приезжал в эту страну. — Это отданные жизни за свободу и справедливость, тяжёлые годы, разруха, вера в счастливое будущее и вечное лицемерие власти.

Народ воевал за справедливость, победил врага, но справедливости нет все долгие годы после победы. За счастливую жизнь отданы жизни, но счастливая жизнь — как правило, наступила у тех, немногих, кто не воевал за неё и дня. Люди воевали за светлое будущее. Победили! А светлое будущее не наступает даже через почти тридцать лет после войны. Сегодня во многих домах нет света, а минувшее и настоящее кажется беспросветным почти для всех в Абхазии.

Власть и оппозиция меняются местами и всё меняется в ещё более худшую сторону. А народу только остаётся сожалеть, что нет никакой третьей силы, способной убрать и тех и других, давно доказавших свою несостоятельность, с этих, насиженных ими тёплых мест. Но такая сила есть — однажды уже по-настоящему боровшаяся за свою страну и победившая. Это ветераны. Не те, кто в угоду политической конъюнктуре создавали различные партии — ширмы для политических интриг и личного обогащения, а те — кому действительно дорога справедливость и небезразлично будущее государства, государства для народа, а не его правящей верхушки.